Яутжа сильной и независимой женщины

Вечер

— Ну а твое сердце когда покорит прекрасный незнакомец? — Мари рассмеялась и пригубила вино, спрятав в бокале ухмылку. Она прекрасно знала, какой будет ответ. Но тем не менее спросила. Ну вот зачем они постоянно все об этом спрашивают?..

Лилиан вздохнула, улыбнулась одними уголками губ и уже привычно отшутилась:

— Мое сердце, девочки, навеки и безраздельно принадлежит единственному мужчине.

Асами укоризненно покачала головой.

— Лили, ну сколько можно? Вспомни, в колледже за тобой какие парни ухлестывали!

— Да, и где они теперь? — Лилиан саркастично скривилась. — И потом, моя работа…

— Вот в том-то и дело, что ты давно замужем за своей работой! — японка презрительно наморщила носик.

— Ну не за яутжа же мне замуж выходить! — Лилиан развела руками и потянулась за бутылкой, чтобы долить себе немного. — И почему это мы опять все обо мне? Расскажите, что у вас нового. Видимся раз в пять лет…

— Да, давайте еще раз за встречу! — засуетилась Мари и подняла бокал, передавая оживление остальным. Подруги чокнулись и приготовились предаться воспоминаниям о годах бурной молодости. Вечер только начался, но уже обещал быть долгим.

Дверь служебной квартиры тихо отворилась. В холле встретил полумрак.

— Кефир? — позвала женщина в пустоту, перешагнув порог и нащупывая выключатель. — Кефирчик, ты спишь?

Силуэт яутжа угрожающей косматой тенью отделился от кухни. Послышалось довольное урчание.

— Нет, я ел, — доверительно сообщило переводное устройство.

— Если хочешь быть здоров, ешь один и в темноте… — рассеянно пробормотала Лилиан, внезапно вспомнив любимую присказку русской бабушки, после чего наконец включила свет.

Хищник сощурил свои желтые тигриные глаза на яркую лампочку и неторопливо облизнулся. На светло-бежевой ротовой перепонке все еще виднелись следы мясного сока.

— Я лучше ууман вижу в темноте, ты же в курсе?

— В курсе, — усмехнулась женщина, скидывая туфли и направляясь к яутжа.

— Как прошла встреча с другими самками? — Кефир ласково замурлыкал, позволяя себя обнять, и тоже обхватил Лилиан руками. Затем склонился и чуть неуклюже боднул подругу своей ороговевшей башкой. Женщина в ответ взъерошила его гриву и чмокнула в переносицу.

— Все хорошо. Передают тебе привет.

— Вы долго.

— Так соскучились… — размыкая объятия и начиная раздеваться, слегка виновато отозвалась Лилиан.

— А по мне соскучилась? — ревнивец требовательно вытянул жвала, следуя за ней в комнату.

— Конечно, считала минуты! — хихикнула женщина.

Кефир удовлетворенно зарокотал. Продолжая ходить за ней хвостом, он невозмутимо наступил на упавшую со спинки стула блузку.

— Ай, ну что ты делаешь? — всплеснула руками Лилиан и поспешно выхватила помятый элемент гардероба из-под чешуйчатой ступни. Красивой одежды у нее было не так много, главным образом, потому что большую часть времени приходилось проводить в рабочем комбинезоне, и забивать шкаф платьями не имело смысла. Плюс постоянные переезды…

Яутжа проигнорировал упрек, лишь насмешливо развел максиллы и снова потянулся за обнимашками. Вот казалось бы: здоровенный бугай, наделенный от природы всеми свойствами машины-убийцы, а ласков, как котенок. К этому далеко не сразу удалось привыкнуть…

— Ну подожди, дай я душ приму, — Лилиан ловко увернулась и отошла на безопасное расстояние, где, совершенно не стесняясь постороннего взора, стянула юбку и сняла бюстгальтер. После этого женщина достала из шкафа махровый халат и бодро направилась к ванной в одних трусах.

— Я чай сделаю, — смирился хищник.

— Ты ж мое чудо! — Лилиан обернулась и послала ему воздушный поцелуй.

На самом деле этого обаятельного негодяя звали Борьбой — именно так переводилось его имя с яутжевского. Еще и с добавкой чего-то в виде отчества — сын Струны. Но Лилиан считала не лучшей идеей переводить имена. Кефиром же самец стал исключительно благодаря несколько притянутому за уши явлению межъязыковых омонимов. Проще говоря, его имя на родном языке звучало довольно похоже с названием данного кисломолочного продукта. Таким образом перед Лилиан имелся выбор — пытаться произнести это слово, безбожно коверкая в силу устройства человеческого рта, либо трансформировать его в более доступную форму и использовать в качестве милой домашней клички. Она выбрала второе, тем более что яутжа, так же как кефир, имел характерный запах, который сначала может не нравиться, но со временем становится родным и привычным. Хищ не возражал, отчасти, наверное, по той причине, что тоже не мог выговорить имя подруги и был вынужден называть ее Иэан — звучало весьма странно. Более странным было, пожалуй, лишь то, что эти двое в принципе оказались вместе и были вполне счастливы — вот уже почти шесть лет.

История их знакомства началась при весьма волнительных обстоятельствах. Тридцатилетняя сотрудница ремонтной службы прибыла на одну из космических станций для ликвидации аварии в блоке управления и вот тут…

Да, кроме шуток, Лилиан действительно была ремонтником (кстати, первоклассным), и выбор подобной карьеры навсегда остался непонятен ее родным и друзьям. Ей неустанно твердили, что она освоила не женскую профессию и это когда-нибудь ее доконает. Строго говоря, мотаться на маленьком полуавтоматическом суденышке между планетой, орбитальной станцией и двумя автономными комплексами действительно было не самым безопасным делом. Враждебный вакуум вокруг, безнадежный сбой биоритмов и полное отсутствие личной жизни — все дела. Но Лилиан упорно держалась за свое призвание, чуть свысока поглядывая на подружек-кумешек, которые, если уж по совести, в погоне за счастьем тоже не особенно преуспели. Мари вышла замуж в третий раз, убеждая себя и окружающих, что «уж теперь-то она точно не прогадала», вела какую-то невнятную общественную деятельность, постила свои достижения в Инстаграм, таскала по врачам избалованного ребенка. Асами, в свою очередь, пыталась заделаться бизнес-леди. Замужем она не была, но имела довольно богатого сожителя, чья материальная поддержка не позволяла ей осознать, насколько ее дело на самом деле убыточно. В свободное время она рисовала тушью и акварелью. Обе подруженьки считали себя самодостаточными и независимыми личностями, а Лилиан при каждой встрече хором внушали, дескать тратит она свои бесценные годы непонятно на что. Вернее, непонятно на что и непонятно на кого. На вымирающую профессию — ведь давно было известно, что с развитием робототехники необходимость в техническом персонале скоро окончательно отпадет, — и на бесперспективные недоотношения с представителем другой космической расы (объяснять им, что расы существуют в пределах одного вида, а яутжа — это как раз отдельный биологический вид, кажется, уже было бессмысленно). Ох, и за что же она этих двух дур любила-то?