Явление

Явление

— Ого-о-о! — взвизгнул Кирилл, неожиданно сорвавшись на фальцет. Он потянул на себя находку, едва выдернув её из тяжёлых, спрессованных песков.
Ещё пару минут назад парень ожесточённо орудовал лопатой, разгребая залежавшийся слой песка на заброшенном карьере в пригороде. А несколькими часами раньше он ехал сюда на электричке, предвкушая возможные находки — как настоящий чёрный искатель.
Вчера вечером он допоздна изучал городские архивы, а с самого утра обосновался в библиотеке. Библиотекарша давно привыкла к визитам Кирилла Петрова — местного искателя исторических мест и забытых кладов — и больше даже не удивлялась его увлечённости. Кирилл приходил сюда, углублялся в старые газетные подшивки, исторические очерки, заметки и другие важные документы. Из этих самых архивов он и узнал: около ста лет назад за городом богатая знать согнала в это место рабочих и крестьян. Здесь планировали заложить фундамент под грандиозное строительство. Раскопали огромный котлован, разрабатывали карьер… но потом всё пошло наперекосяк. Рабочие и прорабы начали гибнуть один за другим.
Сначала на это махнули рукой — работы продолжались, карьер углубляли. Но когда погибла почти половина людей на объекте, элита забеспокоилась. Не о погибших, разумеется, — а о собственной шкуре. Решив, что дальнейшая деятельность слишком опасна, работы свернули.
С тех пор карьер постепенно зарастал деревьями и кустарником, хотя большая часть его площади всё ещё была покрыта песками и обнажёнными породами.
Раскопки забросили, но легенды, ходившие вокруг этого карьера, не утихали. Местные называли его «чёрной дырой», потому что погибли там не только рабочие, занимавшиеся его разработкой. Умирали и туристы, и жители окрестных сёл, и случайные прохожие. Поэтому и называли место «чёрной дырой» — считалось, что всё, что попадало в этот карьер, исчезало без следа. Однако для прессы это были всего лишь местные страшилки. Кирилла такие слухи не пугали, но вот то, что в некоторых архивах он нашёл упоминания о спрятанных в карьере древних сокровищах, оставленных потомком Екатерины II, его сильно заинтриговало. Понятно, что сокровища императрицы не могли быть простыми безделушками.
Кирилл давно занимался поисками забытых кладов и неплохо зарабатывал на их продаже. Однако, как правило, всё, что ему удавалось найти, с натяжкой можно было назвать чем-то экстраординарным. Он всегда мечтал найти что-то по-настоящему ценное — то, что произведет сенсацию в историческом сообществе и потрясёт мировой истеблишмент. Более того, Кирилл увлекался археологией и историей с самого детства, поэтому для него не было ничего удивительного в том, что, наткнувшись на упоминание о спрятанных сокровищах Екатерины, он вскоре оказался в том самом карьере, вооружённый инвентарём кладоискателя.
Оббегал Кирилл довольно обширную площадь, проштудировав ее металлоискателем. О приобретении этой штуки Кирилл ни разу не пожалел, несмотря на то, что из-за ее писков по неопытности выкапывал он и гвозди ржавые, и куски консервных банок и другой всякий мусор.
Со временем Кирилл освоил работу металлоискателя, научился улавливать и понимать его сигналы, как опытный скрипач, различающий каждую фальшивую и чистую ноту.
Изрядно набегавшись по всей территории карьера, он вдруг услышал, как прибор начал подавать те самые звуки, которые обычно заставляли сердце биться чаще и гнали кровь по жилам быстрее. Кирилл прекрасно знал: такие сигналы означают, что под землёй скрывается не ржавый гвоздь, а нечто куда более серьёзное — крупный металлический объект, который стоит срочно выкопать и рассмотреть.
Именно в эту часть карьера Кирилла привела интуиция — та самая, что редко его подводила. Конечно, он не обладал сверхъестественным чутьём, которое привело бы его к несметным сокровищам, способным обеспечить безбедную жизнь. Но именно благодаря интуиции ему не раз удавалось делать удачные находки — и сейчас она снова привела его туда, где металлоискатель буквально взвыл в руке.
Он отложил прибор, достал лопату и с воодушевлением принялся копать, разбрасывая залежавшийся песок в стороны. Несмотря на визгливые сигналы металлоискателя, Кирилл рассчитывал, что находка лежит близко к поверхности. Но в итоге пришлось вырыть яму глубиной с полтора метра, попотеть с влажным песком и глиной, прежде чем лезвие лопаты наконец лязгнуло о что-то металлическое под землёй.
В такие моменты, когда Кирилл на что-то натыкался лопатой, его сердце замирало, и дыхание на мгновение останавливалось. За эти секунды в голове успевала промелькнуть мысль: «А что если там что-то важное?» — и руки начинали покрываться лёгкой дрожью, а в ногах появлялось ощущение растущего воодушевления и счастья. Так было и сейчас: весь дрожа от радости, Кирилл продолжал с энтузиазмом разбирать песок, скрывавший заветный металлический объект.
Спустя некоторое время он выкопал небольшой сундучок — примерно 70 см в длину и 30 см в ширину, обильно украшенный камнями и резьбой, весь сверкающий. Цвет металла напоминал золото, но Кирилл не мог точно утверждать, что это было именно золото. Он боялся потерять сознание от такой находки — настолько редкой, красивой и качественной, что, если бы он сам себе внушил, что предмет действительно изготовлен из чистого золота, скорее всего, просто упал бы в обморок от счастья. Поэтому Кирилл решил немного себя успокоить: «Это, скорее всего, позолота. А что внутри — нужно смотреть».
Открывать сундук и рассматривать его содержимое прямо в карьере совсем не хотелось. Здесь время от времени проходили туристические группы, а местные жители из соседних сёл нередко пользовались дорогой, ведущей через карьер. В общем, Кириллу сейчас совсем не хотелось сталкиваться с людьми — уж слишком очевиден был тот факт, что как только в руках оказывается что-то ценное, в человеке тут же просыпается страх: страх потерять, страх, что отнимут. Кирилл не был исключением.
Он упаковал находку в походный рюкзак, выкинув из него всё лишнее — и плевать на эти вещи! Купит новые. Когда он взвалил рюкзак на плечи, сразу почувствовал — сундучок оказался тяжёлым. Внутри что-то звякало, бренчало — звук напоминал звон монет. Ему очень хотелось верить, что это и правда монеты. От этой мысли голова пошла кругом, и Кирилл всерьёз подумал, что сейчас просто не сможет идти дальше.
Он старался идти медленно, не спотыкаясь, выверяя каждый шаг — лишь бы сундучок в рюкзаке не начал громко греметь, не привлёк внимание… Хотя вокруг, по сути, никого и не было. Но чувство тревоги всё равно нарастало. Паника росла.
Так, почти не дыша, едва шевелясь, будто не живой — скорее робот, чем человек — Кирилл, поступью балерины, несмотря на тяжесть за спиной, добрался до дома.
Наконец, заперевшись у себя в комнате, Кирилл достал сундучок из рюкзака, подготовил все необходимые инструменты, чтобы вскрыть его, и уселся напротив находки. Его девушка, Анастасия, безрезультатно и безуспешно пыталась добиться внимания молодого человека, требуя, чтобы он немедленно открыл дверь и объяснил, что происходит. Но Кирилл не слышал её, а, возможно, и не мог слышать — стук его сердца заглушал все звуки окружающего мира.
Тревогу Насти можно было понять. Они с Кириллом встречались уже почти три года, и она хорошо знала, каким парень возвращался после своих походов. Даже если он что-то находил, он никогда не вёл себя так: чуть ли не снес дверь, пробежал мимо неё молча, позвякивая чем-то в рюкзаке и запирался в своей комнате на ключ. Он вообще никогда не запирался на ключ! Даже если находил что-то необычное — что-то, что не подлежало продаже или не подлежало обсуждению с другими — он никогда не закрывался в комнате. Но сегодня было что-то странное. Плюс ко всему, Настя заметила его лицо, которое буквально светилось, излучало свет, и такого она раньше не видела. Всё это вместе взятое сильно обеспокоило девушку, и она продолжала стучать в дверь, но не получала ответа.
Кирилл всяческими отвертками, напильниками, плоскогубцами, шилом и всем, что попадалось под руку, вскрывал нехитрый замок на сундучке. Спустя довольно короткое время замок поддался, и крышка открылась.
— Вот оно, — прошептал он, широко раскрыв глаза, глядя на содержимое сундучка. А в сундучке находились различные украшения и монеты эпохи Екатерины II: ордена, броши, запонки, диадемы, заколки, серьги — в общем, целая куча необыкновенных ювелирных изделий. И была ещё одна коробочка. Очень интересная и красивая, обрамлённая узорами, которые явно не были типичны для Екатерининской эпохи и, в целом, не были свойственны для России того времени. Кирилл достал коробочку и стал внимательно её рассматривать. Да, определённо, узоры напоминали западные мотивы.
Но едва Кирилл пригляделся поближе, как заметил надписи, которые шли по кайме коробочки. Это были греческие буквы. Конечно, в этот момент Кирилл впервые пожалел, что не знал греческого языка. Он не мог понять, были ли это современные греческие буквы или древнегреческие, но факт оставался фактом: это были буквы греческого алфавита. Отсюда Кирилл сделал вывод, что узоры, которыми была украшена коробочка, также относились к греческой культуре.
Парень вертел в руках коробочку, не в силах оторвать от неё взгляд. На тот момент он сам не мог понять, что с ним происходило, почему все те ценности, которые лежали в сундуке (а это точно были ценности — не нужно было быть ювелиром, чтобы это понять), вдруг перестали для него существовать. Всё это исчезло в одно мгновение, как только эта коробочка оказалась в его руках.
С отсутствующим дыханием, с замершим сердцебиением, Кирилл открыл коробочку. На бархатной, иссиня-чёрной кожаной подложке лежал золотой, а может, и платиновый перстень. Кирилл не сомневался, что изделие было сделано из золота. Перстень явно был мужским. Белый металл обрамлял сапфир — глубокого, темного синего цвета. По крайней мере, Кирилл, который не всегда мог с абсолютной точностью определить драгоценный камень, интуитивно решил, что это был сапфир.
Кирилл взял кольцо в руки, и мир, кажется, изменился. Он остановился. Вокруг наступила такая неумолимая тишина, какой парень никогда не слышал, живя в шумном городке рядом с центром, где каждый день ездят машины, общественный транспорт, ходят люди, кричат дети, гавкают собаки... Внезапно всё это замерло и как будто исчезло. Мир наполнился беззвучным, монолитным вакуумом, который должен был бы испугать Кирилла, но почему-то наоборот, парень почувствовал небывалое расслабление. Казалось, что и его тело, и его душу поглотила мягкая божественная нега, текущая откуда-то с высоких, пышущих свежестью гор. Кириллу было так хорошо в этой неге! Она его обволакивала, успокаивала... Хотелось просто лечь, закрыть глаза, раскинуть руки и навсегда забыть о завтрашнем дне, прекратить думать вообще, не хотеть ни о чём думать и не говорить ни слова. В этот момент Кирилл ощутил небывалое состояние нирваны, постигнутого дзена — того самого состояния, которого, как бы он ни стремился, не мог достичь ни через медитации, ни через духовные практики, йогу или восточные учения.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Кирилл вдруг смог вернуться в реальность. В тот самый момент, когда он снова ощутил звуки, почувствовал движение города и воздуха, осознал себя частью этого движения, он с изумлением понял: кольцо снова лежало на бархатной подложке в коробочке, а сама коробочка — у него на ладони.
— Вот это да... — прошептал он, не сводя глаз с драгоценности. В следующее мгновение Кирилл молниеносно спрятал коробочку в карман джинсов и услышал, как с другой стороны двери Настя уже практически перешла на крик. Она стучала, ругалась, угрожала и щедро приправляла всё это отборной бранью — что для неё, в общем-то, было совершенно нехарактерно. Кирилл понял: пора открывать, пока девушка не достала тяжёлую артиллерию и не снесла не только дверь, но и ему голову.
— Ну какого лешего?! — кричала Настя, стоя на пороге. — Я уже битый час стучусь в эту комнату! Ты что, вообще меня не слышал?!
— А, прости-прости… — заторопился Кирилл. — Я просто...
— Что «просто»?! С тобой вообще что происходит?! Ты пробежал мимо меня, выпучив глаза, с огромным гремящим рюкзаком, Кирилл! — не унималась девушка. — Отойди-ка! — Она отодвинула его рукой и вошла в комнату.
На полу она увидела открытый сверкающий сундук. То, что лежало внутри, явно не было дешёвыми побрякушками с барахолки.
— Это что?.. — тихим голосом, несвойственным ей, спросила Настя, глядя на парня.
— Это… наша зарплата, киса, — улыбнулся Кирилл и обнял её. — Я нашёл этот сундук. Просто… понимаешь, когда я его увидел — я чуть голову не потерял. Хотел поскорее домой, проверить, что там внутри. Извини, что проигнорировал тебя, — затараторил он, прижимая девушку к себе и вдыхая аромат её волос.
Но теперь она ничего не отвечала ему, явно пребывая в том самом состоянии, в котором был Кирилл, когда мчался с этим сундуком домой.
— Зарплата? — переспросила она, словно пытаясь сложить в единую картину то, что происходило сейчас.
— Ну да! — рассмеялся Кирилл. — Это наше будущее, Насть. Понимаешь, я уверен, что здесь исключительно ценные ювелирные изделия. Я вообще занимался поиском клада, оставленного здесь во времена Екатерины II, и, по моим подсчётам, здесь не должно быть бижутерии, не должны быть безделушки. Это настоящие сокровища императрицы.
— Сокровища императрицы? — переспросила девушка, хлопая глазами. — Как?.. Ты понимаешь, сколько здесь денег? — спросила она, и в её глазах вспыхнул животрепещущий, даже несколько алчный огонёк.
— Конечно, понимаю, — ответил Кирилл. — Поэтому и говорю, что это наша зарплата. И теперь мы с тобой заживём!
— А как мы всё это провернём? Продать всё — ну совсем небезопасно, с какой бы стороны ни посмотреть...
— Слушай, — ухмыльнулся парень, — у меня давно налажены пути сбыта. Расслабься и доверься мне, чай, не первый день на свете живу, — Кирилл снова обнял девушку. — Вообще, дорогая, я очень голоден на самом деле. Только сейчас это осознал. У нас есть что-нибудь покушать?
— Ага! — кивнула Настя в ответ, не в силах отвести взгляд от открытого сундука.
Пара обедала, бурно обсуждая своё будущее: что они купят, что не купят, куда потратят деньги, а куда проинвестируют, на что отложат. В общем, они строили планы, мечтали, идеализировали и рассказывали друг другу о том, о чём мечтали с самого детства. Они чувствовали, что теперь стали близки к осуществлению своих мечт. Наконец-то удача к ним не просто повернулась, а развернулась и так широко улыбнулась, что не улыбнуться в ответ было бы кощунственно и непозволительно.
Кирилл связался со всеми своими знакомыми, вовлечёнными в «тёмные дела», которые помогали оценивать, продавать и выкупать находки и клады, и договорился о том, чтобы провести оценку найденного сокровища с точки зрения ювелирной составляющей. О встрече ребята договорились через два дня, когда их общий знакомый ювелир вернётся в город. На это время Кирилл закрыл сундук на новый замок и убрал его в небольшой, но довольно вместительный сейф, который был у него дома. Кирилл давно вложился в покупку сейфа, считая, что находки могут быть разные, и некоторые из них придётся рано или поздно прятать. И вот это «рано или поздно» только что с ним случилось.
Вечером, когда Настя, взахлёб наговорившись о том, как она проведёт ближайшие пять лет, наконец уснула, Кирилл, долго ворочавшись, встал с кровати и пошёл на кухню. Ему не спалось не потому, что он нашёл огромное состояние — хотя это, конечно, тоже было причиной внезапной бессонницы. Не спалось ему по другой причине. В кармане его джинсов осталась та самая коробочка с кольцом, и она буквально звала его. Стоило Кириллу только на секунду закрыть глаза и попытаться задремать, как сквозь сон он слышал какой-то шёпот. Едва можно было понять, кому он принадлежал: мужчине или женщине, но шёпот постоянно повторял имя парня: «Кирилл, Кирилл». Как будто кто-то или что-то звало его.
Парень осознал, что заснуть ему так и не удаётся, несмотря на то что Настя уже спала, и спала так сладко, что ему так хотелось уткнуться в подушку, по которой рассыпались её волосы, и крепко прижаться к её нежному телу. Но вот это вот «Кирилл», монотонно звучавшее в ушах, не давало ему уснуть.
В общем, парень встал, достал свои джинсы, вытащил из кармана коробочку и снова её открыл. И опять с миром что-то случилось! Мир наполнился золотой музыкой, которую Кирилл не привык слышать. Он наполнился такими звуками, которые не слышны, но их можно ощутить! Это было такое удивительное состояние, когда слышишь музыку, но не ушами, а всеми фибрами своего тела и души. Не зная, что будет дальше и что с ним происходит, Кирилл медленно надел кольцо на указательный палец, и вдруг... его словно выкрутило, закрутило и опустило, как будто все внутренности вывернуло, а затем они исчезли в самом эпицентре сильнейшего торнадо. Голова закружилась, а за ней закружилось всё, что было способно двигаться. Кругом завертелась сумасшедшая катавасия, и Кириллу казалось, что он едва держится, чтобы не упасть из-за стола. А затем всё стихло, и наступила тотальная тишина и вакуум. Тот самый вакуум, с которым Кирилл уже сталкивался, когда впервые открыл эту коробочку. Среди обволакивающей, могильной, зловещей и безудержной тишины Кирилл услышал не шёпот, а глубокий утробный бас, который произносил его имя, почти по слогам, чётко артикулируя букву «Р» и умудряясь произнести долгую двойную «Л».
Парень вздрогнул. Он хотел открыть глаза, хотел вскочить, чтобы посмотреть, кто его зовёт, но ничего из этого сделать не мог. Он продолжал сидеть, как слепой котёнок, с закрытыми глазами, слушая, как истошное утробное рычание вновь и вновь произносит его имя. Единственное, что он смог сделать, это сдернуть кольцо с пальца! Едва он это сделал, как мир, привычный и, оказывается, такой любимый, снова завертелся в том же амплуа, в котором и вращался раньше.
— Ни черта себе! — выдохнул Кирилл, разглядывая кольцо, которое по велению чего-то неизведанного и непонятного снова лежало в коробочке. — Я что, не в себе? Или я?.. Что-то явно интересное тут творится... — сам с собой, едва слышно, проговорил Кирилл.