Я.Жизнь

11

22 декабря 2012 года

Отдел по работе с сознанием, Я.Корпорация, Москва, Земля

24 часа после запуска Солнета

Лайк лежит на спине и гипнотизирует идеально белый потолок. Спустя пять минут или тысячу лет – кто теперь разберет – на нем вспыхивает цифра 1826. Количество дней, проведенных в виртуальной тюрьме, с каждым обновлением действует на него все более удручающе: с одной стороны, он видит, какую прорву времени уже провел здесь, с другой – какую еще предстоит провести. Да, в реальном мире пройдет куда меньше, но ведь все здесь, в его голове, в его бездействии, в его безумии. У него нет доступа к Сети, нет работы, нет ничего, что могло бы держать его в здравом уме. Разве что злость, да и та с каждым днем все притупляется. Он входит в ужасающий цикл безделья, когда уже не наслаждаешься им, все еще отчаянно хочешь чем-то заняться, но уже едва можешь пошевелиться. В виртуальной тюрьме решительно нечего делать: поскольку это симуляция, заключенных не надо ни кормить, ни выгуливать, ни озадачивать работой. Одурманивающая лень затягивает, замедляет разум. Затмевает сознание.

Дни сливаются в один бесконечный склизкий поток без всякого смысла и желания. Тысяча восемьсот двадцать шесть дней. Среди них были и хорошие, когда ему казалось, что он выдержит так сколько угодно. Были напоенные злобой дни, когда он рвал и метал, орал, дрался с воображаемыми противниками. Были дни полной апатии, бездонной пустоты в душе, когда он лежал и смотрел в потолок, пока не засыпал. А потом просыпался и смотрел снова. Были дни – вихри безумия, когда он не мог отделять реальность от иллюзии, не верил в существование настоящего мира, его прошлой жизни. Но по большей части это были дни невыносимой скуки, попыток развлечь себя при помощи единственного доступного инструмента – его разума. Последний друг. Лишь бы и он не предал. Но пока справляется, генерирует воображаемые строчки кода, ищет решения, новые заходы на старые темы, перебирает воспоминания, роется в закромах, выуживает на свет то, что не видел десятилетиями. Выдумывает. Ищет. Лайк старается держать себя в тонусе: ставит себе задачи, обозначает сроки, педантично их выполняет. В хорошие дни у него есть четкое расписание, жесткий план, который создает иллюзию жизни.

Парень держится на одном упрямстве. Он не даст Алисе победить. Однажды она отобрала у него огромный пласт воспоминаний – и до сих пор на этом месте зияет черная сосущая дыра –, но больше он не позволит ей восторжествовать. Да, она выдумала ему самую изощренную пытку из всех, что он мог вообразить – пытку пустотой –, но его не так просто сломать, пусть даже не надеется.

– К вам посетитель.

Голос заставляет Лайка подскочить на кровати. Ему не послышалось? Он даже не может толком сообразить, когда последний раз слышал настоящий голос. За пять лет заключения – ни разу. Только визуальные команды, да и то такие редкие, что в их существование сложно поверить. И вот, пожалуйста. Может, все же игра сознания?

– Приготовьтесь. К вам посетитель.

Нет, точно не мерещится. Лайк поднимается на ноги, мечется по комнате. Как появится гость? Возникнет среди комнаты без предупреждения или визуализирует дверь, разнообразив на пару мгновений голые стены его кельи, и войдет?

Второе. Стена расчерчивается дверным проемом. Дверь медленно, будто под водой, распахивается. И когда Лайк видит, кто стоит на пороге, единственное его желание – стереть эту дверь вместе с гостем. Он даже не сдерживается:

– Ты?

Голос сочится ядом.

Она ухмыляется, встряхивает густой копной рыжих кудрей:

– Я тоже тебя рада видеть, Лайк. Надо же, даже в том же облике.

Алиса смотрит на него с веселым прищуром, излучает мерзкую безмятежность, как будто пришла навестить старого знакомца, а не человека, которого преследовала столько лет.

– Что тебе надо? – грубо спрашивает Лайк, – Пришла позлорадствовать?

– Не без этого, конечно. Но я пришла с миром.

– С таким же миром, как дар данайцев?

Алиса заливисто хохочет. Лайк в ответ вскидывает бровь: чего смешного?

– Забавно слышать от хакера метафоры про троянского коня. Это скорее по вашей части. Я за открытые деловые предложения.

Ему хочется наорать на нее, послать ко всем чертям и вытолкать силой из своей камеры. Но что-то останавливает его. Сомнение в собственной адекватности? Или он так истосковался по общению, что готов говорить даже с ней?

– И что же ты хочешь предложить? – как будто то бы безразлично спрашивает Лайк.

– Сначала мне нужно кое-что знать. Ты до сих пор хранишь свое человеческое тело?

По его мускулам проходит дрожь. Откуда она знает?

Видя его замешательство, Алиса добавляет:

– Я знаю, что оно у тебя было, можешь не отрицать. Мне важно, есть ли оно сейчас.

– И что в этом важного?

– От этого зависит, можешь ли ты оказать мне ту услугу, за которую я предложу тебе свободу.