Язык цветов и звёзд

глава 14. Тень у дома мудрости

Следующее утро застало город в прозрачной, золотистой дымке раннего солнца.

Воздух был еще прохладен и свеж, пах влажной землей, дымом очагов и сладковатым ароматом цветущих олеандров.

Лайла и Надира выскользнули из дома с первыми лучами, когда ворота только отворили для слуг, отправлявшихся на базар.

Лайла была скрыта с головы до пят в простом, темном нифаде, его плотная ткань не только скрывала ее лицо и фигуру, но и приглушала звуки внешнего мира, погружая ее в собственное тревожное пространство, а в руках она несла скромную корзинку — якобы с гостинцами для сестры.

Первые шаги по мощенным камнем улицам, выходящим из их богатого квартала, были для Лайлы подобны глотку свободы после долгого удушья.

Она шла быстро, почти бежала, ее сердце колотилось в такт ее стремительным шагам.

Но чем дальше они удалялись от родного дома, тем настойчивее становилась Надира, идущая чуть позади.

— Госпожа... — тихо, но настойчиво зашептала она, поспевая за Лайлой. — Куда мы? Что вы задумали? Мы идем не в ту сторону, где живет ваша сестра Захра. Ее дом в северном квартале, а мы направляемся к... — девушка осеклась, оглядываясь на сужающиеся улочки и более скромные дома.

Лайла не оборачивалась, ее взгляд был прикован к дороге, но ее пальцы судорожно сжимали ручку корзинки.

Она не ответила сразу, давая себе секунду, чтобы унять дрожь в коленях. Сказать Надире правду — значило вполовину уменьшить груз ответственности, но и вполовину увеличить риск для обеих.

— Мы идем туда, где нам нужно быть, — наконец проговорила она, и голос ее прозвучал приглушенно, едва ли не утонув в плотной шерсти нифада. — Я должна кое с кем встретиться.

— С кем? — в голосе Надиры слышался неподдельный страх. — Госпожа, если нас увидят... если ваш отец узнает...

— Он не узнает. Если ты будешь молчать, — резко обернулась Лайла, и ее глаза, горящие решимостью, на миг встретились с испуганным взглядом служанки. — Ты обещала помогать мне. Помоги сейчас. Мне нужен один человек.

Надира, прикусив губу, кивнула, но тревога не покидала ее лица.

Они шли дальше, и город вокруг них менялся. Исчезали высокие стены с резными воротами, уступая место глинобитным дувалам, с которых доносился крик петухов и блеяние коз.

Воздух густел, наполняясь запахами жареного нута, кожевенных мастерских и пота толчеи.

Лайла, привыкшая к ароматам розовой воды и сандала, морщила нос, но не сбавляла шаг.

И тут ее уверенность дала первую трещину. Где же его искать?

Мысль, которую она гнала прочь все эти дни, встала перед ней во всей своей неутешительной ясности.

Она знала о Джафаре немногое: он не из знатного рода, его родители — простые, но уважаемые люди, ремесленники или мелкие торговцы, которые отдали последнее, чтобы дать способному сыну образование. Его ум и трудолюбие открыли ему двери Дома Мудрости, где он стал одним из лучших учеников.

Но где именно живут его родители? В каком из этих бесчисленных, похожих друг на друга переулков?

Она не знала.

Оставался один, отчаянный, почти безумный план — караулить его у ворот самого Дома Мудрости.

Она представила себе это здание — величественное, из песчаника, с высокими арками, куда ей, женщине, вход был запрещен.

Она будет торчать напротив, как нищая, в надежде увидеть знакомую фигуру среди потока учеников и ученых мужей.

Мысль была унизительной, но выбора не было.

— Мы идем к Дому Мудрости, — выдохнула она, обращаясь к Надире, и в голосе ее слышалась горечь от собственной беспомощности.

— К... к Дому Мудрости? — глаза служанки округлились от ужаса. — Но госпожа, это... мы не можем... нас там сразу заметят!

— Мы не пойдем внутрь. Мы будем ждать. Снаружи. — Лайла говорила это больше для себя, пытаясь убедить себя в осуществимости этого плана. — Я узнаю его. И тогда... тогда я подойду.

Она ускорила шаг, словно боясь, что ее решимость иссякнет.

Они миновали шумный базар, где Надира инстинктивно потянула ее за рукав, предлагая затеряться в толпе, но Лайла, не останавливаясь, шла дальше, к сердцу ученого квартала.

Ее план был хрупок, как паутина, и зависел от тысячи случайностей: придет ли Джафар сегодня, заметит ли он ее, захочет ли выслушать.

Но другого пути не было.

Она шла навстречу своей судьбе, рискуя всем, с одной лишь верной Надирой позади и сжигающим душу страхом — и надеждой — в сердце.

Они провели несколько томительных часов напротив величественного здания Дома Мудрости, стараясь быть неприметными.

Лайла, закутанная в нифад, и Надира в своем скромном платке, сливались с потоком горожан, то присаживаясь на низкий парапет у фонтана, то медленно прохаживаясь вдоль стены, будто ожидая кого-то.

Она не сводила глаз с высокого арочного входа, ее сердце сжималось каждый раз, когда в дверях появлялась очередная фигура в ученом одеянии.

И вот, когда солнце поднялось высоко и жар его стал ощутим даже в тени, массивные двери распахнулись, и из Дома Мудрости хлынул поток мужчин — учеников, переписчиков, ученых мужей.