Язык цветов и звёзд

Глава 15. Истина не в цифрах

Следующий фрагмент рукописи был готов.

Джафар переписал его каллиграфическим почерком на плотный, качественный пергамент, но в сердце его не было прежней ясности и уверенности.

С того самого дня, когда загадочная служанка остановила его на улице, его ум отказывался покоиться. Ее образ, ее голос, ее глаза — и этот навязчивый, неуместный вопрос о рисунке — терзали его, как назойливая мелодия.

«Почему? — размышлял он. — Почему служанку, чей удел — мыть полы и подавать еду, до такой степени волнует судьба научной иллюстрации? Достаточно ли было простого выговора от хозяина, чтобы заставить ее рискнуть репутацией и свободой ради такого вопроса?»

Сомнение, маленькое и ядовитое, пустило корни в его душе. Оно шептало ему, что автор того рисунка — не устаз Абдуррахман.

Учитель был блестящим переводчиком и комментатором, его рука была тверда в написании букв, но в тех рисунках, в этих дерзких, почти одушевленных цветах и плавных линиях, была душа.

Женская душа?

Возможно.

Во всяком случае, душа, отличная от прагматичного, систематического ума его наставника.

И тогда у Джафара созрел план. Простой, но изящный, как математическое доказательство. Он решил проверить свою догадку.

Вложив готовый текст в кожаную папку, он отправился в дом учителя.

Его приняли с обычным почтением.

Он видел, как по коридору мелькнула знакомая фигура в нифаде, быстро скрывшаяся в глубине женской половины.

Его сердце учащенно забилось.

— Устаз Абдуррахман, — начал он, раскладывая листы на столе в кабинете. — Вот следующий текст. Вы можете начинать работу над иллюстрацией.

Абдурахман кивнул, его взгляд скользнул по знакомым колонкам текста.

— Хорошо, Джафар, — и добавил, тщательно подбирая слова, чтобы не вызвать подозрений. — Ты уверен, что стиль должен оставаться прежним? Может, в этот раз ограничиться просто... схемами? Для наглядности.

— Нет-нет, устаз! — поспешно возразил он, стараясь, чтобы в голосе звучала уверенность. — Рисуем так же. Как и договаривались.

Джафар внимательно наблюдал за ним и уловил легкую суетливость, несвойственную обычно невозмутимому учителю.

Это лишь укрепило его подозрения.

— Как скажешь, Джафар.

Но в толще пергаментов, которые он передал Абдуррахману, был спрятан один особый лист. На нем, среди сухого астрономического текста, Джафар собственноручно вписал не относящуюся к делу фразу. Это была загадка, короткая и поэтичная, навеянная их уличным разговором:

«Что сначала являет миру лик свой: роза, что тянется к солнцу, или ирис, что рождается из тени?»

Загадка не имела прямого отношения к движению светил. Она была ключом. Ловушкой.

Если автор рисунка — устаз Абдуррахман, человек сугубо практичного склада ума, он, вероятно, просто проигнорирует это вставку, сочтя ее ошибкой переписчика, или, в крайнем случае, спросит Джафара о ее смысле.

Но если автор — та самая девушка с огнем в глазах... та, что говорила о ритме небес, выраженном на языке земли... она не сможет удержаться. Она поймет, что это послание. И она ответит.

Выйдя из дома учителя, Джафар чувствовал себя одновременно и виноватым, и опьяненным предвкушением.

Он обманывал своего наставника.

Но жажда докопаться до истины, узнать, кто же на самом деле скрывался за той поразившей его иллюстрацией, была сильнее.

Теперь оставалось только ждать.

С нетерпением, смешанным с тревогой, он ждал, когда работа будет закончена.

Он ждал ответа на свою загадку, надеясь, что его молчаливая, дерзкая собеседница услышит его и рискнет ответить ему вновь.

Лайла сидела в своей комнате, перебирая четки, но ее мысли были далеко. В ушах все еще звенел голос Джафара: «Я решил его оставить». Эти слова были и утешением, и терзанием.

Внезапный стук в дверь заставил ее вздрогнуть. На пороге стояла Умм Салама с каменным лицом.

— Господин зовет тебя. Немедленно.

Сердце Лайлы упало. Неужели он что-то узнал? О встрече? О том, что они не были у Захры все утро?

Она прошла по коридорам, чувствуя, как каждый шаг отдается гулким эхом в ее пустой груди.

Абдуррахман стоял у своего стола, заваленного свитками и книгами.

На самом краю, аккуратно разложенная, лежала та самая папка с текстом, которую принес Джафар.

— Подойди, — наконец произнес он, не оборачиваясь.

Лайла подчинилась, остановившись в почтительном отдалении.

— Джафар принес продолжение, — он указал рукой на папку. — Работу над иллюстрациями нужно начинать.

Он медленно повернулся, и его взгляд, тяжелый и пронзительный, упал на нее.

— Ты можешь продолжать.

Лайла не поверила своим ушам.

Разрешение? После всего?