Язык цветов и звёзд

Глава 20. Тайна души

Словно вихрь, ворвавшийся в оазис спокойствия, Джафар влетел под своды караван-сарая «У Трех Соколов». Его грудь вздымалась, халат был в пыли, а в глазах горела смесь отчаяния и последней надежды.

В руках он сжимал свой трактат, как тонущий — соломинку.

В центре просторного помещения, где царил прохладный полумрак и пахло кожей, пылью и дорогими благовониями, стоял сам хозяин, тучный мужчина с седыми закрученными усами, неспешно беседовавший со слугой.

— Хозяин! — выдохнул Джафар, подбегая к нему и чуть не спотыкаясь. — Мне нужно видеть гостя, иноземного господина! Сеньора Леонардо! Сейчас же, это вопрос величайшей важности! Скажи с ним хочеть говорить Джафар ибн Касим!

Хозяин медленно обернулся.

Его взгляд, спокойный и оценивающий, скользнул по взъерошенному виду Джафара, задержался на книге в его руках.

— Тише, юноша, тише, — произнес он густым, размеренным голосом, поднимая успокаивающий жест. — Опрокинешь жаровню с углями. Сеньор Леонардо отдыхает в своих покоях.

Он указал на ряд низких диванов, застеленных коврами, стоявших вдоль стены.

— Подожди. Присядь. Сейчас я пошлю к нему служанку, спросим, желает ли он тебя видеть.

Эти слова обрушились на Джафара новой волной муки. Ждать? Сидеть сложа руки, когда его будущее висит на волоске?

Но выбора не было.

Он кивком поблагодарил хозяина и опустился на край самого дальнего дивана.

Пружины жалобно заскрипели.

Он поставил трактат рядом с собой, его пальцы нервно барабанили по кожаной обложке.

Минуты, что он провел в ожидании, показались ему вечностью, растянувшейся в болезненном мареве.

Он слышал, как хозяин окликнул проходившую мимо служанку, смуглую девушку в простом платье:

— Мадина, подойди сюда. Поднимись к сеньору Леонардо и передай, его спрашивает Джафар ибн Касим. Желает ли уважаемый гость удостоить его встречи?

Джафар следил за ней взглядом, пока она не скрылась на верхнем ярусе галереи, опоясывавшей внутренний двор.

Каждый звук — скрип двери, отдаленный шаг, чей-то смех — заставлял его вздрагивать.

Он мысленно представлял, как девушка стучится в дверь, как произносит его имя, как иноземец, возможно, с раздражением, отмахивается от него. «Он откажет, — шептал внутренний голос. — Как и халиф. Твой труд никому не нужен.»

И вот, когда отчаяние уже почти полностью поглотило его, на галерее появилась Мадина.

Она спустилась по лестнице и, подойдя к хозяину, что-то тихо сказала.

Тот кивнул и направился к Джафару.

— Иди, — просто сказал хозяин. — Он ждет тебя.

Сердце Джафара пропустило удар, а затем забилось с новой, лихорадочной силой.

Он схватил трактат и почти бегом последовал за хозяином по лестнице на галерею.

Одна из дверей была приоткрыта.

Хозяин отступил, и Джафар шагнул внутрь.

В свете, падавшем из высокого окна, стоял тот самый человек — сеньор Леонардо.

Он был одет в темный, европейского покроя камзол, его лицо с орлиным носом и внимательными, пронзительными глазами было обращено к Джафару. В его позе читалось любопытство.

Джафар, стараясь совладать с дрожью в ногах, сделал несколько шагов вперед и склонился в почтительном поклоне, прижимая трактат к груди.

— Приветствую тебя, о уважаемый сеньор, — начал он, голос его вначале дрогнул, но он взял себя в руки. — Я пришел к тебе с делом и… умоляю уделить мне немного твоего драгоценного времени.

Леонардо изучающе посмотрел на него, и в уголках его глаз собрались легкие морщинки — намек на улыбку.

Он кивком указал на низкий столик и подушки рядом с ним.

— Садитесь, маэстро Джафар.

Когда они устроились друг напротив друга, Джафар, все еще пытаясь отдышаться, робко напомнил:

— Помнишь ли, о достопочтенный, мы с тобой встречались неделю назад, в лавке Абу Али? Говорили об искусстве…

Лицо итальянца озарилось живым интересом.

— Да, помню, маэстро Джафар, — ответил он на ломаном, но понятном арабском. — Вы описывали работу, что поразила вас до глубины души. Ту, где восточная женщина вглядывается в звездное небо. Вы говорили о ней с таким знанием каждой линии, каждого штриха...

Его проницательный взгляд задержался на лице Джафара.

— Как будто не просто восхищались ею, а знали самую суть замысла художника.

И в этот миг Джафара осенило с новой, оглушительной силой.

Тогда, в лавке Абу Али, он еще лишь догадывался, что автор гениальных рисунков — та самая дерзкая служанка.

Теперь же он ЗНАЛ.

Он знал, что это Лайла.

Это ЕЕ глаза, полные тоски по знаниям, она вложила в ту женщину-астронома.

Это ЕЕ душа говорила с ним через звезды.