Язык цветов и звёзд

Эпилог

Лайла сидела за низким резным столиком в своем кабинете, куда щедро лился свет из высокого окна.

Кончик ее каляма с легким шелестом скользил по пергаменту, рождая контуры невиданного цветка — такого, что мог бы расти разве что в садах Джинна.

Воздух был напоен тишиной и сосредоточенностью, нарушаемой лишь мерным тиканьем водяных часов.

Вдруг за дверью раздался торопливый, нарастающий шум шагов.

Лайла оторвалась от работы, насторожившись.

Шум приблизился к самой двери.

Она отложила калям и подошла к двери, ее рука потянулась к массивной бронзовой ручке.

В тот же миг дверь с силой распахнулась.

Лайла, не успев среагировать, чуть не столкнулась с высокой фигурой в дверном проеме и, пошатнувшись, потеряла равновесие.

Но вместо того чтобы упасть, она оказалась в крепких, надежных объятиях.

Она подняла испуганный взгляд и встретилась глазами с сияющим Джафаром. На его лице играла счастливая, немного смущенная улыбка.

Секунда замешательства — и они оба рассмеялись, ее испуг мгновенно растаял в этой волне общей радости.

— Муж мой, что случилось? — выдохнула она, все еще не выпуская его из объятий, ее щеки залил румянец. — Ты так спешил, мы чуть не столкнулись!

— Прости, о свет моих очей, я не смог сдержать терпения, — ответил Джафар, его глаза сияли, как две звезды.

Одной рукой он все еще придерживал ее, а другой полез в складки своего халата.

Он достал оттуда сложенный в несколько раз листок бумаги, испещренный четкими строчками.

— О, моя самая яркая звезда, Лайла, — торжественно провозгласил он, — я принес к твоим ногам самые радостные новости!

Он протянул ей записку.

— Наш знакомый, синьор Леонардо, прислал письмо. Через две недели его корабль будет проплывать мимо наших берегов по Аравийскому морю. И он приглашает нас…

Джафар сделал драматическую паузу, глядя ей прямо в глаза,

— …приглашает нас, и в особенности тебя, познакомиться. Что скажешь?

Лайла замерла, не в силах оторвать взгляд от письма в его руке. Ее разум пытался осмыслить услышанное.

— Море? — прошептала она, и в ее глазах вспыхнул огонек невероятной, детской надежды. — Мы… мы сможем поехать к морю? Увидеть его?

— Конечно, о любовь моя! — рассмеялся Джафар, сжимая ее руку. — Если ты этого пожелаешь. Я все устрою.

Тогда с Лайлой произошла удивительная перемена. Вся ее привычная сдержанность, вся учтивость, привитая с детства, исчезли в одно мгновение.

Она вскрикнула от восторга, буквально подпрыгнула на месте и, вырвавшись из его объятий, захлопала в ладоши, как счастливый ребенок. Ее лицо озарила такая безудержная, сияющая улыбка, какой он еще не видел.

— Джафар, милый, конечно же, хочу! — воскликнула она, ее голос звенел от счастья. — О, конечно! Я так мечтала увидеть море! Всю жизнь! Представить, как оно шумит, какое оно на вкус, на запах!

Она снова бросилась к нему, обвивая его шею руками, и он, смеясь, подхватил ее, кружа посреди кабинета, заваленного книгами и свитками.

В этот миг они были не ученым и художницей, а просто двумя влюбленными, готовыми отправиться навстречу общей мечте, туда, где бескрайнее небо встречается с бескрайней водой.

Казалось сама вселенная благословила их порыв. Вихрь счастья в душном кабинете, пахнущем красками и тайнами, сменился стремительной дорогой, а та — долгожданным простором.

Словно по мановению волшебной палочки, тесные стены, увешанные полками с мудростью предков, растаяли, уступив место совсем иной, безграничной мудрости.

Воздух на берегу Аравийского моря был густым, соленым и свежим, а шум прибоя заглушал привычные городские звуки.

Неподалеку от причала, где покачивались на волнах странные корабли с высокими кормами, располагалась просторная открытая чайхана.

Ее тент из верблюжьей шерсти защищал от палящего солнца, а внутри на коврах были разбросаны низкие столики и мягкие подушки.

Именно сюда, чувствуя себя одновременно взволнованно и торжественно, вошли Лайла и Джафар.

Лайла, в изящном дорожном платье и легкой чадре, прикрывавшей лицо от посторонних взглядов, сжимала руку мужа, ее глаза сияли от любопытства и робости.

Их сразу же заметил.

Из глубины чайханы поднялся высокий мужчина в одеждах европейского покроя, но с непринужденной позой человека, чувствующего себя как дома в любой точке мира.

Это был синьор Леонардо.

— Маэстро Джафар! — произнес он, приближаясь, и его арабская речь, хоть и с акцентом, была беглой и уверенной. — Какая радость видеть вас!

— И для нас большая честь, синьор, — ответил Джафар, делая почтительный поклон. Затем он мягко подтолкнул Лайлу вперед. — Позвольте представить вам мою жену и… душу моих трудов. Лайлу.

Леонардо повернулся к ней, и его лицо озарилось не просто вежливым интересом, а живым, горящим восхищением. Он вопросительно взглянул на Джафара.