Ырын, дочь вождя

Глава 10

Ырын

Котронец что-то задумал!

Потому что вряд ли гонористый мужик так быстро согласится изменить свое поведение после всего-то одного неудачного побега, за который его даже не избили, зубы не выбили, ноги не переломали, хотя Дрын, узнав о побеге Рыка, предлагал. Или тогда Тыырын в степи мажорчику последний, самый точный подзатыльник дал, и у Рика мозги на место наконец-то встали? Соображать начал?

Да не, вряд ли.

Нет, вот точно что-то он скрывает!

То, что будут новые попытки побега, особенно когда их племя перейдет к своим северным границам, которые ближе к человеческим землям, Ырын не сомневалась. Вопрос в том, как еще успеет напортачить до того времени спесивый гордец.

Когда Рик вечером напросился – сам! – плести сомбреро из травы, Ырын даже напряглась. Ну не может мажорчик так сильно измениться всего за пару дней лежания у столба, от которого самовольно ходил гулять... типа по нужде, но ходил же!

Зато когда он положил свою пятерню ей на колено, даже выдохнула облегченно. А-а, всего лишь опять полапать ее решил, неисправимая кобелина, вот и прикидывался пай-мальчиком аж целый день? Даже безымянной детворе лишнюю рыбу раздал.

Бить его не стала: уже поняла, что реакция у "боевого" мага никудышная, да и страшно – вдруг извилины опять ему попортит, собьет более или менее установившиеся толковые настройки. Показала кулак. Но этот красавчик улыбнулся во все свои тридцать два зуба и начал... урок котронского языка?! Да ладно?!

Конечно, Ырын ему безоговорочно не верила, даже у Бабо уточнила слова, якобы в сомнениях, что не совсем правильно поняла. Но котронские слова были верно озвучены мажорчиком. Так что, верить ему? Доверять, конечно, не стоит, как и подпускать к себе ближе – ведь не даром он так старательно лыбится, точно что-то задумал.

Тем не менее уроки котронского языка начались. Ырын старалась, чтобы при этом всегда присутствовал Бабо. Не только для контроля и перевода обсуждений, когда что-то было неясно, но и вроде бы при старшем боевом товарище мажорчик был менее расхлябанным, больше о деле думал, а не... о ее теле.

То, что ее наряд не вписывается в нормы местного человеческого общества, Ырын уже догадалась. Не только потому, что Рик исходился слюной и не сводил глаз с ее ног и плеч, но и потому, как старательно отводит глаза Бабо. Бабо, кстати, был семейным, дома его ждала жена, как поняла Ырын. Причем единственная, хотя стабильный доход вроде позволял мужчине еще одну завести, и, видимо, все-таки любимая. Потому что разговоры о семье и о семейных отношениях в целом зачастую вгоняли чигиданца в печальное состояние.

Однако перекраивать свой гардероб из-за своих же рабов – или их морального спокойствия? – девушка не собиралась. Ведь новую ткань пока добудешь, сто раз перехочется обновок. Можно было, конечно, и самим прясть – один небольшой станок с челноками в племени был, уже сам по себе роскошь из-за толстых деревянных рам. Но пока нужные дикорастущие травы по округе соберешь, волокна переработаешь, потом долго сидеть, скрючившись у станка, выменяв его на время у хозяйки на что-то ценное... Никаких же сил и терпения не хватит!

А шить закрывающую со всех сторон одежду из шкур, более привычного в их клане материала, тоже не совсем удобно – короткую юбку еще ладно, но не штаны же и кофты с длинными рукавами! В такой меховой одежде совсем запечься можно в собственном соку.

Вот и остается добывать ткань либо в редких торговых обменах меж племенами, либо если братцы из набега принесут и подарят. После последнего похода они как раз ей подарили немного рыхлой ткани, но теперь еще и на рабов своих придется тратиться?! Вот уж точно нежеланные подарочки – одни растраты из-за рабов.

У мажорчика пока вполне был жив плотный камзол, да и рубаха вполне достойно выглядела, пусть и серой стала. А вот с Бабо пришлось поделиться тканью, его драная цветная рубаха совсем не годилась для ношения, пошла на лоскутки и ветошь. Поскольку Ырын в прошлой своей жизни шить не умела – зачем, если вокруг было полно магазинов и товаров на любой вкус? – да и голины к тонкому рукоделию не особо способны были, то пришлось вместо рубахи сообразить чигидинцу что-то наподобие пончо. Главное, чтобы тело было максимально закрыто от солнца, но рукава и всякие точные выкройки Ырын точно не смогла бы "изобрести".

Зато она сможет украсить накидку Бабо цветными узорами – кисти и природные краски есть, еще простенькой вышивкой – грубоватые нитки, которые она лично окрашивала, у нее были в запасе, как и немного разнотипных бусин. Чем и занималась пару дней после обеда, когда от солнца, стоящего в зените, они прятались под навесами. Тогда Ырын забирала накидку Бабо и рукодельничала, заодно учила новые слова, обсуждая с мужчиной на чигиданском языке темы рукоделия и торговли.

Самостоятельно понимать, а иногда скорее даже угадывать переводы звучащих слов было по-прежнему трудно, однако девушка в итоге доверилась своей интуиции и старалась просто "принимать" новые фразы, не сильно ковыряясь в них логикой. Разве что специально проговаривать приходилось раз за разом – после рычащего языка орков гораздо более мягкий чигиданский требовал переключения именно речевого аппарата, отчего язык девушки вскоре буквально заплетался. Что смешило не только окружающих их орчат, но и саму Ырын. Так что ее звонкий смех и более глухой гогот детворы то и дело раздавался под навесом.

Сидящий рядом Бабо, который костяной иглой прошивал куски кожи, готовя себе обувь, тоже улыбался. А вот Рик, терзающий свое шитье, почему-то психовал. То ли потому, что не понимал ни оркский, ни чигиданский, то есть почему они сейчас смеются, но тем не менее не пропускал их с Бабо занятия, то ли потому, что в его руках ладилось дело не так хорошо, как у чигиданца. Куски толстой кожи ему принесли орчата в обмен на рыбу, которую он им наловил "забавным" для них методом, и Ырын предложила мужчинам, чтобы они сами сделали себе обувь. Бабо был мастером на все руки – тут же взялся кроить, а Рик-белоручка вынужденно повторял за старшим товарищем, чтобы не остаться без обувки. И у него явно не получалось сейчас совладать с туповатой иглой.