Ю Кэн Отомстить Императору

ГЛАВА 31. Мастер каллиграфии

«Найди слабое место. Бей туда столько раз сколько нужно до тех пор, пока враг не умрет. Круши врага, не давая времени для восстановления сил. Так придёт к нему несомненная смерть.»

Ю Кэн грустно созерцал бессмертные слова древнего Мастера Ак Вэя, основателя Храма Воды на Перекрёстке Миров, каллиграфически выведенные чёрной тушью на белоснежном полотне.

Полотно столетиями висело на стене письменной палаты. Целыми днями сидели перед ним ученики Храма, переписывая вечные слова. Тренировали искусство каллиграфии, которое современный настоятель Храма Мастер Ак Ва считал почему-то необходимым для изучения.

- Дети, вас одолевает суета! – журил учеников мелкий сухонький мастер, - Идеальная готовность к бою – когда ци спокойна, как гладь пруда. А ваша – как шторм в океане. Тушь и кисти – вот лучшее средство успокоить вам детский мятущийся дух. Гармония письменного канона несомненно поможет вам успокоиться.

Все ученики в Храме боялись лишний раз крикнуть.

Даже впитавшие спокойствие стилей Воды с молоком матери предпочитали тренировать ноги, руки и кулаки, а не идеальный наклон букв, толщину линии или силу нажатия кисти.

Ожившему после длительного ученичества у Снежного Змея, которое проходило в горах, лесах и суетливых городах, Ю Кэну приходилось особенно плохо. До недавнего времени он и не задумывался, откуда появляются и что означают знаки на вывесках.

Водный Храм учил взрослого парня писать и читать. Куда активнее, чем учил, бить и побеждать.

Ю Кэн с трудом сносил насмешки меньших учеников, которые укладывали тушь в идеальной ровности строки и декламировали стихотворную мудрость древности выразительными голосами.

На смех кулак ответ.

Но и у Храма давно был припасён ответ на резвый кулак.

- Успокой свою ци! – невозмутимо говорил возмущённому парню Мастер Ак Ва, - Напиши сто раз руну Цай.

Сначала Ю Кэн брал острую палочку и писал на грубом песке. Спустя время уже писал бесконечные буквы, знаки, руны грубой кистью по песку. А после – тонкой кисточкой по пыли.

А когда пришло время использовать тушь и пергамент долгие мучения с песком и пылью показались ему лепетом младенца по сравнению с лекцией Мастера Ак Ва. На песке нельзя поставить кляксу. В пыли легко исправить огрехи.

- Успокой свою ци! – настаивал Мастер Ак Ва, - Восемьдесят восьмая руна Цай – совсем кривая. Наклон влево больше канона. Размер сотой больше, чем первой. Плохо. Напиши сто раз знак Обол.

Все ученики Храма с веселым гомоном тренировали кувырки и увороты на храмовом дворе, где яркое солнце, влажный воздух и свежий ветер, а несчастный Ю Кэн в сотый раз выводил дрожащей рукой знак Обол в душной письменной палате.

- Что это за волны, где должно быть ровно? – спрашивал Мастер Ак Ва, принимая перепись, - Дрожащими руками не выполнить канон. Успокой свою ци. Сконцентрируйся и направь на то, чтобы движение вышло идеальным. Тебе нужно тренировать мелкую моторику рук. То, что ты делаешь, никуда не годится! Сто раз изобрази иероглиф Канг Лю…

Ю Кэн перерисовывал заковыристый иероглиф. Он с завистью смотрел на многочисленные мелко возрастные таланты, которые иногда тренировались в письменной палате рядом с ним. Ученики, куда младше него, двумя десятками отточенных движений, рисовали тушью на пергаменте живые монохромные картины.

А Ю Кэн в сотый раз выводил закорючку руны Цви, тренируя правильный наклон. Успокаивая крохи своей ци.

Как бы мало не оставалось в его теле живительной энергии, уходящей после получения через многочисленные бреши в повреждённой энергетической системе, даже их успокоить было не так уж просто. Особенно осваивая на песке знаки гор – Тянь и Шань.

Когда Ю Кэн пнул свой столик для занятий каллиграфией так, что песок разлетелся по всей письменной палате, ему пришлось убирать в ней сто раз, а злополучные знаки вывести в песке, пыли и тушью сто по сто раз.

- Повторение – мать учения, - качал пальцем Мастер Ак Ва, - Видишь, знак Шань у тебя тоже получается почти идеально! Как Тянь. Впиши их один в другой. Тысячу раз. Левой рукой!

Ну не получается же!

По ночам Ю Кэн уничтожал манекены выпуская на волю бурю той ци, которая пребывала во внешнем спокойствии днём. Концентрация, которая требовалась ему для того, чтобы каждая буквица легла на песок идеально, держала парня в постоянном напряжении, которое требовало выхода.

Ю Кэн наконец-то понял Мастера Кэн Ду, который разносил манекены в клочья выпуская лишний пар. Так он успокаивал свою ци. По-настоящему, успокаивал, а не для демонстрации спокойствия.

Ю Кэн бил деревяшки молча, чтобы не побеспокоить Мастеров Храма и не писать сто раз или тысячу, «простите, Мастер Каллиграф, я больше не буду». А после того, как ночной стук привлёк внимание Мастера Ак Ва, он перестал касаться манекенов, останавливая удары в волоске от поверхности.

Десять тысяч непрерывных изображений главного орнамента из канона заставили его заботиться о сохранении тишины в храме во время всеобщего сна.

По ночам, Ю Кэн набирал разлитую в Храме Энергию, как учил его Снежный Змей и выплескивал в бесконтактных ударах в злосчастные манекены. С чистой совестью отвечал на вопросы мастеров: