Юбер. Чужая среди чужих.

Глава 1

Николь

    - Ты слишком холодна и горда, – напротив меня, в светло-серой рубашке и синих джинсах, сидел уже мой бывший мужчина. – что в твоей ситуации весьма печально.

- Серьезно? – смотря на этого ублюдка, выдаю я. – Ты хочешь во всем обвинить меня?

   Все дело в том, что этот сукин сын мне изменил и с кем? Со Светкой моей «лучшей» подругой, с которой дружу более двадцать лет. И он смеет заявлять мне, что я слишком холодна и горда, и лучше мне брать то, что есть и не пищать? Вот гад…  

- Николь, это был просто секс. – выдает мне эту банальщину Максим. – Ты сама должна понимать, что лучшего не найти. Тебе уже сорок лет…

- Тридцать девять. – тут же поправляю я.

- ..а у тебя нет ни мужа, ни детей и красивее ты не становишься. – продолжает он не замечая моей поправки. – Так что перестань. Ты же знаешь, я тебя люблю.

   Он протягивает руку, пытаясь коснуться моих наманикюренных пальчиков, я быстро одергиваю и прячу руку под стол. Смотрю в его карие глаза и вижу апатию. Ему все равно чтобы я не ответила. Ему все равно. А когда это собственно началось?

   Помню, как мы встретились. Было довольно жаркое лето, я была в светло розовом платье выше колен и туфлях на двенадцати сантиметровом каблуке, а мои длинные пепельно-русые волосы собраны в хвост. И вот я вся такая красивая еду в автобусе на работу. Пока ехала, разговаривала по телефону с подругой (кстати, со Светкой) и потихоньку не замечая, обдирала катушки с чужой футболки. Только когда закончила разговор поняла что делаю, подняла глаза, а на меня смотрел очаровательный, улыбающийся мужчина со светло-русыми волосами, со смеющимися карими глазами, тонкими губами и аккуратным носом. Он никогда не был красив, но ему не претило – это притягательное очарование, которое до сих пор заставляет растекаться лужицей. Вот так и познакомились тогда еще тридцатитрехлетняя я и тридцатипятилетний Максим.

   Наша любовь была подобна вихрю, который закрутил нас и уже через три месяца мы стали жить вместе. Сначала мне жизнь с ним казалась радостной, беззаботной и максимальной (либо все, либо нечего), но дальше все приедалось, радость заменила практичность, беззаботность – ответственность и быт, а максимализм – и половины хватит. В какой то момент мы задумывались о детях, но я была твердо уверенна, что дети должны рождаться в браке, а предложение мне никто не собирался делать. Так что…

   Все это я обдумывала в течение пары минут, уставившись в его глаза. Для меня характерно ненадолго выпадать из разговора. Он наверно думает, что я обдумываю ответ. Я опустила глаза на чашку кофе, моя злость куда-то исчезла на ее место пришли усталость и жалость. Мне стало жаль себя, его и потраченного в пустую времени.

- Нет, не любишь. – утверждено произношу я. – Зачем ты врешь себе, мне? Почему бы просто не покончить со всем этим? Под «этим» я подразумеваю наши отношения, будущее и настоящее, если ты не понял. – шепчу я. В голове полный бардак, в горле ком. Как жаль время, а оно видь, уходит. Так и говорю Максиму. – Ты тратишь мое время. Мне тридцать девять лет, а у меня нет ни мужа, ни детей. Почему? – молчит, как всегда молчит. – Максим, я тебя спрашиваю, ПОЧЕМУ? – повышаю голос.

   На нас обернулись посетители кафе две женщины и парень. Потупив, перевожу взгляд на Максима, он смотрит в свою чашку, подбирая слова. Хотя я догадываюсь, какой будет ответ.

- Ты же знаешь, - излагает он. – моя мама против свадьбы. Я не могу, на тебе женится, так как она больна, а единственное ее желание, чтоб я не женился на тебе.

   Ага, больна, эта мегера мне фору даст! Всю кровь мне попила. С ее слов Максу я не в коем случае не подхожу, видите ли, я слишком холодная, жесткая и даже жестокая, а ему нужна теплая, мягкая и вообще белая и пушистая, которая какает радугой. Чтоб ей в гроб ведро помоев!

- Значит, предложение не делаешь из-за матери, а трахаться со Светкой тебе тоже мать сказала?

- Ник, ну что ты опять начинаешь? – кривится он – Я же сказал, что было всего один раз.

- Всего? Этого достаточно! Ты мне шесть лет мозг… - и тут душа поэта не выдержала, в ход пошел отборный мат. - …и вообще мне надоел этот тупой диалог.

- И кто его делает тупым, скажи-ка мне? – все-таки разозлился он. – Устроила мне здесь ромашку, «любишь, не любишь».

 - А знаешь я рада, что ты мне изменил. Наконец-то покончим с этими отношениями. Я уже давно хотела расстаться, да все жалко было. Все-таки шесть лет. – говорю назло. – И теперь можно прекратить – это дерьмо. Завтра приходи за вещами. – добавляю уже спокойней. - Собирать будешь сам, а ключи оставь у соседки теть Маши. – одеваясь говорю я.

   Обматывая шею бежевым шарфом, смотрю на Макса, он с побагровевшим лицом и выпученными глазами хватает ртом воздух. «Дааа, довела ты мужика Себерина Николь Олеговна, - думаю про себя. – а нечего…»

   Беру сумку и на каблуках направляюсь в сторону двери. Уже дойдя, оборачиваюсь: - Надеюсь, ты заплатишь за меня? – смотрю на Максина. – И да, прощай Макс.

   Выхожу на улицу вдыхаю холодный воздух. Сил думать, что будет завтра - не было. Тихонько иду в сторону остановки погруженная в воспоминая своей нелепой жизни.

   Родилась я в мае – это был бы радостный день, если бы у моей матери не началась послеродовая депрессия, а так: « Это слишком большая ответственность! – со слов моего отца так говорила она. – Олег ты же знаешь, я никогда не хотела ребенка. Это ты ее оставил.»   Так в возрасте одного года я осталась с отцом.