Юленька и Мастер

Часть 16

Александр

Спать в этой квартире было не возможно за имением нескольких причин. И пол, на котором мне предстояла встреча с царством Морфея, не самая кошмарная. Я просто элементарно не смог сомкнуть глаз.

Новость о том, что у занозы есть работа, меня, если честно, удивила. Взбалмошная дочь богатого отца, живет в подаренной ей квартире, учится на заочке, делает то, что ей вздумается и когда захочется. И вдруг работает.

Значит, у родителей денег не просит. А зная ее упертость – стопроцентно не просит.

В тот момент совершенно случайным для меня образом, Юля открылась с новой, ранее не известной мне стороны. Упрямая, самостоятельная, ни от кого независимая Бэмби.

А вот когда она гордо хвастанула об истине своей работы, меня тряхнуло, как будто я оказался в эпицентре урагана. Мелькнула мысль, что все это не по-настоящему, что этого просто не может быть. И ведь ее отец и словом не обмолвился об этом роде ее занятий.

Меня напрягла не сама мысль о ее занятости. Я за доли секунд успел перебрать кучу вариантов, в чем может сниматься модель, тем более для модных журналов. Сейчас же нет ограничений по этому поводу. Печатай себе, что душа пожелает, лишь бы деньги водились в кармане. И вот как раз это мне и не понравилось.

Поганка при этом на меня как-то уж слишком хитро посмотрела, явно чего-то не договорив. Вот одним местом чую, что она специально мне не все сказала. Мелочь противная.

Решил не заострять на этом всем внимание, так как в ближайшие два дня собирался провести с пользой для блага девчонки. На работу совать свой проблемный нос я ей запретил, не до этого сейчас. Ее жизнь намного важнее друзей, учебы и даже работы. Но кто ж меня слушать, умного человека, будет?

Эта… Модель недоделанная, заявила, что на работу она все равно пойдет при любом раскладе, а я могу, если так сильно этого хочу, оставаться дома и делать, что мне заблагорассудиться.

Вот где мозги у этой поганки, спрашивается? Далеко же не дура, отклонениями не страдает, а головой пользоваться не умеет. Ей собственная жизнь, что игрушка: есть – хорошо, нет – ну и ладно.

В голове появилась здравая мысль, что было бы неплохо связать эту мелкую засранку и положить где-нибудь в уголок, чтоб никто не уволок. Мысль была отметена сразу, так как если даже я это и сделаю, Любимова все равно найдет способ уползти, укатиться, в общем, сбежать при первой же возможности.

А у нее плечо. Раненное. Болит.

Видел, как морщилась от боли, но терпела, желая казаться сильнее, чем она есть. Даже таблетки, выписанные ее дядей, принимать не стала. Но ближе ко сну, все-таки выпила парочку.

Как она еще от бандажа не отказалась? Я как мог, пытался держаться, чтобы не заржать конем при виде этого милого рисунка на ткани. Специально заказывал. Для нее. И чтобы только с этим оленёнком. Хотел позлить. К тому же бандаж не так прост, как можно подумать, есть в нем один секрет. Но Любимовой об этом знать совсем не обязательно. Иначе весь мозг мне склюет паршивка.

Спать мне действительно пришлось на полу. На твердом и неудобном. Кровать, к сожалению, только одна, кресло тоже, но уж совсем не по моим размерам. Минималистка, млин. Издевалась еще, приглашая разделить с ней мягкое ложе, а потом и вовсе решила вывести меня из себя, назвав меня верным песиком. А все потому, что улегся я как раз-таки у этой самой чертовой кровати.

Уснула Любимова практически сразу, как ее голова коснулась подушки. Я же, как только закрывал глаза, начинал прислушиваться к тишине квартиры.

Вру. Прислушивался я к дыханию Юли. Спокойному, размеренному, умиротворенному.

Проворочавшись с боку на бок несколько десятков минут, встал и направился на кухню. Прикрыл за собой дверь, свет включать не стал. Выкурил две сигареты подряд и так и не пришел к выводу, что делать, чтобы на время моей «должности» между нами было хоть что-то наподобие мира.

Вернулся обратно, присев на край кровати девчонки. Долго наблюдал за ней, запоминая все черты, которые можно было рассмотреть в тусклом лунном свете. Я даже хмыкнул про себя - Юля безумно прелестна, когда молчит. Хрупкое очарование.

Для чего я наблюдал за ней? Мне просто этого хотелось. Смотреть, не отрываясь на то, как она спит. Осторожно убрать небрежно упавший локон с ее лица. Укрыть пледом, который оказался на полу.

Дурак я. Идиот просто. Старый я для нее и совершенно ей не подхожу. Ни потому же статусу, ни по тому же возрасту. И чем больше нахожусь рядом с ней, тем больше это понимаю. Понимаю и ничего не могу с собой поделать. Не могу, потому что просто не хочу бороться с этим чувством.

Ей я никогда не признаюсь, ей нельзя, а себе… Себе уже можно. Можно признаться в том, что я окончательно и бесповоротно втрескался, как малолетний шкет, в эту ядовитую поганку. В том, что эта мелкая заноза прочно засела во всех органах моего организма и ничем не достанешь, не выковыряешь.

- Любимая… - факт оспореннию не подлежит.

Не знаю сколько я сидел как… Да, я был с ней согласен. Как верный цепной пес у ног своей хозяйки. Дурное сравнение, но правдивое. И сидел бы дальше, если бы Юля не заворочалась во сне, морщась и постанывая от боли.

Пришлось возвращаться на кухню, к сумке, а потом будить Любимову и в приказном порядке заставлять выпить обезболивающее.