Юлия Кургузкина "Улитки. Сказки"

Улитки 4. Тилл и Пётр Константинович

Над бескрайним капустным полем светило яркое солнце. Жара вынуждала местных обитателей отсиживаться в тени листьев, которые служили им защитой от солнца и одновременно едой. 

На одну из грядок приземлился маленький круглый жук с красными в чёрный горошек надкрыльями, это божья коровка Тилл. 

— Привет, Тилл, — тут же донеслось из глубины капустных листьев. — Тилл, почему тебя называют «божья коровка»? 

— Потому что я божественен, — не раздумывая, ответил жук. Потом посмотрел на шевелящийся лист и поинтересовался: — А кто это, собственно говоря, спрашивает? 

От капустного листа медленно отделилась толстая гусеница, зеленоватой окраской, как и сам лист. 

— Я спрашиваю, — медленно произнесла она. — Сегодня необыкновенно жарко, не правда ли? 

— Правда, Мия, ты, как обычно, права… 

Мия довольно улыбнулась во весь свой зелёный рот, ей приятно было знать, что она права. 

— …потому что ты говоришь очевидные 

вещи, — закончил свою мысль Тилл. 

— Но ведь все говорят очевидные вещи! Например, как прекрасен этот куст, как палит сегодня солнце или что ожидается дождь. Это всё и так каждый знает и, тем не менее, все об этом говорят. Как можно говорить о том, о чём не знаешь? 

— Можно, Мия. Это называется «фантазия». 

— Но это же неправда! Вот то, что сегодня жарко, это правда, и об этом я могу сказать. 

— А то, что люди разумные существа, ты не можешь представить? 

— Тилл, ну как они могут быть разумными? Они же ломают всё, на что наступят. Если бы они были разумными, разве бы они стали ломать чужие дома? 

— А что, если они настолько разумнее нас, что нам даже непонятны их действия? А что, если над ними есть ещё кто-то больший, чем они, и те, которые больше них, тоже ломают их дома? 

— Тилл, ты сумасшедший, — закончила разговор Мия. Она часто заканчивала разговор этой фразой. — Ты меня утомил, и эта жара… Пойду я. 

Мия скрылась в зелёном листе, и, казалось, уже сам лист сказал: — Пока! 

Тилл поднялся над капустной грядкой и полетел дальше, в сторону подсолнухов. Внизу между высоченными стволами подсолнухов он увидел своего знакомого жука. Этот жук был обладателем крепких надкрыльников чёрного цвета, однако, испытывать их он предпочитал в экстренных случаях, потому что — непонятно почему — боялся высоты. У жука было странное имя. Тилл приземлился рядом и помахал ему лапкой: 

— Приветствую, Пётр Константинович! 

— О, Тилл! — обрадовался жук, — Ты как раз во время, я готов показать миру своё очередное изобретение, пойдём! 

Они пошли через лес подсолнухов к дому жука. 

— Пётр Константинович, я давно хотел спросить, кто дал тебе такое странное имя? 

Жук улыбнулся своим воспоминаниям и начал рассказ: 

— Однажды, когда меня занесло неизвестно куда, меня подобрала девочка и отнесла в свой дом. Пока я там жил, она называла меня Пётр Константинович. 

— Ничего себе! — удивился Тилл, — И как там у людей? Ты голодал? 

— Кормили меня с избытком, — делился впечатлениями жук. — Бывало, я и сам не знал, принесли мне еду или снова непонятно что. Девочка часто приносила мне разные предметы. Каждый день она приближала к стеклу свою огромную голову и много, быстро говорила. Иногда мне приходилось подавать хоть какие-то признаки жизни, чтобы показать ей, что я слушаю. Понятное дело, я не всё понимал из того, что она говорила, но приходилось слушать, не обижать же человека! 

— Ты пробовал сбежать оттуда? 

— Хочешь спросить, почему я не сбежал? Жил я в стеклянном аквариуме. Знаешь ли ты, Тилл, что такое стекло? Это такая штука, которой вроде бы и нет. Вот идёшь куда-нибудь, и вдруг лапы упираются в воздух и не могут идти. Ничего нет, никаких препятствий, а лапы скользят. Барахтаешься на одном месте и падаешь, и снова барахтаешься, а препятствий никаких не видно, понимаешь? Это сводит с ума! Страшная вещь. Никогда не знаешь, где это стекло начнётся и где закончится. Я был окружён им. 

— Ну у тебя же есть крылья, ты мог бы полететь, вдруг это стекло где-нибудь да закончилось бы? 

— Я исходил территорию в первый же день. Ты знаешь, я боюсь летать, но тогда я всё-таки взлетел, и упёрся в другое препятствие. Не прозрачное, но такое мерзкое, там, наверху. Лапы мои из него вылазили наружу, а сам я не мог протиснуться в эти маленькие отверстия-квадратики. Для кого они сделали такие маленькие квадратики, для блох что ли? Позже я узнал, что это называется «сетка», так называла её девочка. Этой девочке нравилось наблюдать, как я исследую принесённые ею вещи и она много говорила. Например, она рассказывала о том, какая Лидия Ивановна грымза. При упоминании о ней девочка менялась в лице, делала страшные глаза, а потом смеялась, рассказывая, как какой-то Ванька куда-то пошёл и что-то там сделал. А ещё вместе с девочкой часто приходило большое мохнатое существо, похожее на паука, только в тысячу раз больше и не с восемью лапами, а с четырьмя. Или с пятью. Или пятая была хвостом… Да, это был длинный хвост огромного существа. Девочка называла это существо Джеком. 

— Ничего себе! — выдохнул Тилл. — Как же тебе удалось сбежать оттуда? 

— Я и не сбегал, там нельзя было сбежать. Да и, в общем-то, там было неплохо. Тепло, сыто. Только скучно. Но девочка постоянно приносила мне новые непонятные штуки. Тогда ко мне пришла идея соединять эти разные предметы и смотреть, что из этого получится. Скажу тебе, я изобрёл несколько занятных штуковин, но всё неожиданно закончилось. В один из дней пришла девочка, взяла мой дом, — а я уже считал это место домом, — покрутила из стороны в сторону и понесла куда-то. Потом поставила аквариум на траву и перевернула. Я покатился по стеклянным стенкам, катился и думал, может, она хочет меня съесть? Тогда я сжался весь, как засушенный лист, и притворился мёртвым. Как всегда, это сработало, девочка не стала меня есть. Я полежал некоторое время, для надёжности, а когда открыл глаза, девочки уже не было. Я прошёлся немного в одну сторону, потом в другую. И знаешь что? Нигде я не упирался в стекло. О, это был счастливый момент! 

Так, за разговорами, Тилл и Пётр Константинович дошли до полянки, на которой находился большой шар, сооружённый из сухих травинок и непонятно каких предметов. Тилл спросил: 

— Зачем тебе этот шар, ты же не навозник? 

— А это не навоз, это новый научный аппарат. 

— И что же он делает? 

— Этого я ещё сам не разгадал, — отвёл взгляд Пётр Константинович. 

— А я, кажется, понял, — загадочно улыбнулся Тилл. 

— И что же? — в нетерпении спросил Пётр Константинович. 

— Подними шар над землёй, и я расскажу тебе. 

— Ты предлагаешь мне лететь? — Пётр Константинович огорчённо нахмурился. 

— Нет, Пётр Константинович, лететь будет шар, а ты будешь им управлять! Ты только расправь крылья и держись крепче за него! 

Жук стоял в замешательстве, ему было страшно довериться собственному изобретению. Тогда Тилл его подбодрил: 

— Я полечу рядом, и если что, помогу с его управлением, давай попробуем! 

— Ладно, — согласился Пётр Константинович, — давай попробуем. 

Взобравшись наверх шара, он вставил лапы в специальные отверстия, потом расправил свои прекрасные чёрные надкрылья и неожиданно легко взлетел над тропинкой. Тут же, вспомнив, что всегда боялся летать, запаниковал, и чуть было не сложил крылышки за спиной. 

Рядом появился Тилл и подбодрил: 

— Он летит, Пётр Константинович, прекрасно летит! 

Жук, держась за огромный шар, пролетел над тропинкой. Постепенно он всё уверенней поднимался выше. Наконец, освоившись в небе, Пётр Константинович радостно воскликнул: 

— Он летает, он летает! 

— Это ты летаешь, Пётр Константинович! 

— Я? Разве я? Почему я не боюсь? Я понял! Этот шар волшебный, он исцеляет от страха высоты! — сделал научный вывод жук Пётр Константинович.