Юлька, я против грусти!

7. Юлька. Встречные люди

Ария будильника прорезала тягучую тишину. Юлька с ее не в меру живым воображением уже не раз представляла, как этот побитый жизнью злой гений, готовясь согнать ее с кровати, неторопливо разминает шестеренки, хихикает всеми потайными механизмами... 
И звонит без предупреждения. Всегда неожиданно. Вот опять... 
– Поднимите мне веки, – жалобно попросила Юлька, когда окончательно определилась, на каком свете пребывает и какой сейчас год. 
Ее просьбе никто не внял. Даже плюшевая Машенька, которая любила оказаться где-нибудь под хозяйкиной головой и сунуть ей в рот или в глаз косичку из рыжих ниток, ухитрилась свалиться с кровати. Пришлось разлеплять веки самостоятельно. 
– Завтра лягу в одиннадцать, – привычно и бесполезно пообещала себе Юлька и отправилась умываться, лишь на середине пути вспомнив, зачем, собственно, продирала глаза. 
В субботу. В свой, между прочим, официальный и честно заработанный выходной. 
Ровно через два часа, четырнадцать минут и сколько-то еще секунд ей предстоит оказаться во власти Алексея Михневича, полной и безраздельной... Потому что, пригласив ее вчера на романтическое свидание, этот затейник наотрез отказался сообщать, куда они пойдут. 
А Юлька возьми и согласись. Видимо, от пережитого шока. Или под впечатлением от бархатных умоляющих очей дона Лёха, чтоб ему икалось, беспокойному. Не вынесла душа маркизы такой отчаянной мольбы. Маркиза вообще добрая, вся в свою создательницу. 
– Я сошла с ума, – доверительно сказала Юлька отражению в заляпанном зеркале ванной. – Какая досада, печаль и ого...рче-э-эние. – Остаток слова потонул в зевке. 
Пока Юлька, горестно вздыхая и охая, вычесывала буйную светлую гриву и пыталась поудачнее замаскировать прыщик на подбородке, четырнадцать минут незаметно куда-то подевались. А вслед за ними испарились еще сорок, когда Юлька зашла проверить свою авторскую страницу и зависла на чтении комментариев. 
«Нет у тебя никакой организованности», – сетовала Лапушка, которая при имидже легкой на каблучок леди-праздник дисциплину соблюдала почти армейскую и, наверное, была в состоянии одеться, пока горит спичка. И восемнадцать лет пыталась приучить к этому Юльку. Юлька слушала маму и честно старалась приучаться, ложилась спать по расписанию, однако стоило ей зажить отдельно, как минуты начали утекать, а грязные чашки и конфетные фантики беспрепятственно основывали на столах свои колонии. 
И чем она только смогла привлечь Алексея? Непонятно. Юлька придирчиво оглядела себя в потухшем экране монитора. Ни кожи ведь, ни рожи, и нос картошкой. Зато глаза, кажется, умные. Особенно левый. А вот по бровям давно плачет мамин салон... 
Юлька дикой кошкой бросилась к стеллажу за пинцетом и зеркальцем. Оттянула кожу, ухватила особенно наглый волосок, зажмурилась и... Что ж так больно-то, люди добрые?! 
Юлька сморгнула крупную слезу и отложила пинцет до лучших времен. Брови как брови. Нормальные у нее брови. Предупреждать надо девушку заблаговременно, а не накануне, вот! 
«А еще у тебя ноги небритые», – добил внутренний голос. 
Самая обаятельная и привлекательная вернулась в кровать, накрылась с головой одеялом, окончательно решив, что никуда не пойдет. Плевать, что ног под колготками не видно, а снимать колготки она точно не собирается, – настроение уже было испорчено. Надо позвонить Алексею и сказать, что все отменяется. 

– Скажите, Алексей, вы всегда подкрадываетесь к людям или это у вас хобби такое? 
– Это не я подкрадываюсь, – буркнул Алексей, рассматривая шнурки на своих кроссовках так внимательно, будто впервые их видел. – Это ты каждый раз, когда я сюда прихожу, связь с космосом открываешь. С какой-нибудь параллельной вселенной...     

Юлька выглянула из-под одеяла глотнуть свежего воздуха. Завернулась на манер «Аленки»: одна физиономия торчит. Белые цифры электронных часов телефона сменяли друг друга. Юлька то и дело прижимала клавишу блокировки, чтобы эту смену застать. Она физически чувствовала, как утекают минуты. 
«Кап-кап-кап». Уже совсем скоро будет поздно что-то менять. 
Маркиза в Юлькином воображении томно обмахивалась веером и покачивала стройной гладкой ножкой, пока под ее окнами прыгал в обнимку с лютней влюбленный испанский дон, но на этот раз через картинки со сладкой парочкой упорно пробивался Алексей. 
   
– Пойдешь со мной на свидание? – выпалил он и сдвинул брови, всем своим видом демонстрируя решимость идти до конца. 
– А? – глупо сказала Юлька. 
Не «что». Не «чего-чего». Даже не «ась». Именно «а» со знаком вопроса. И этим своим глупым «а» она сбила человеку всю программу. Но его замешательство длилось недолго. Мигнуло ярко и погасло. 
– Я понял, – сказал он со вздохом и полез в карман джинсов. – Официально так официально... Да где же ты, зараза?
В кармане нашелся мятый клочок бумаги, который Алексей очень бережно разгладил на коленке. Правда, для этого ему пришлось сесть на один из свободных стульев.   
– Кхе-кхе... – Короткий взгляд на бумажный огрызок и снова на Юльку. – «Уважаемая, неподражаемая Юлия... Михайловна! Бью челом покорно Вашу... то есть перед Вашей милостью. Не будете ли Вы так любезны... – Пауза, снова вороватый взгляд на Юльку. – Провести со мной завтрашнее утро, начиная где-то...» ну, допустим, с девяти ноль-ноль? Культурную программу беру на себя. Что скажешь?

«Почему я сказала «да»? Из-за бумажки этой дурацкой?»
Он читал серьезно и с выражением, очень «официально», скомкав все только в конце. Следил за ее реакцией из-под длинных темных ресниц, лохматый и нелепый, прекрасно понимающий, как выглядит со стороны. Как он ухитрился не превратить свое выступление в клоунаду? Ее это подкупило почему-то.