Yumegen: Лучший мир

Глава 10 - Расплата

Темнота. Порывы ветра раздражающе вызывают мурашки по, как казалось, оголённой коже. Шаг вперёд. Не получается. Поворот в сторону – тоже. Все движения словно скованы прочнейшими цепями. Рядом чувствуется запах крови. Отчётливый. Даже слишком. Её не было видно, но на уровне подсознания ощущалось, что огромная волна смертельно тёмной жидкости была готова поглотить всё на своём пути, если бы только желала. Помимо неё, приближались ещё два чувства.

Среди темноты показался голубой огонёк. Он подходил всё ближе и ближе, да так манил, что хотелось его коснуться. Но не стоило. От него не исходило совершенно никакого тепла, напротив – обжигающий до самых костей холод. Боль от его присутствия была неописуемой.

За его спиной расположилось второе пламя – огромное и ярко-красное, словно жерло вулкана. Неприятных ощущений не было. Как вдруг, несколько искорок вылетели из огня и прожгли саму темноту, прорываясь сквозь пространство. Тогда и стало ясно – холод удерживал всю ту мощь, что запросто могла навредить всему вокруг.

– Холод и жар поклонились перед кровью. Я насильно оглянулся, но не стал кланяться. Кровь указала на меня пальцем, после чего долго… будто что-то рассказывала им. Это напоминало прибой волн к берегу, что своими всплесками формировали слова. В какой-то момент я совсем чётко стал их разбирать и услышал вот что: «Он всё ещё жив. Отправляйтесь в Данасаву». Ну и вроде…

Хикаро засомневался и растянул улыбку.

– Что-то ещё?

– Кажется, кровь проматерилась. Но смысла в её словах не было.

– Тоже мне, – рассмеялся Мидо. – Мне и не такая херотень снилась. Однажды меня перемололи в мясорубке. Сделали фарш с прогнившим луком, обжарили в свином жире и подали к столу с толчёной картошкой! Какой-то работяга проглотил меня в два счёта, но самое интересное было ещё впереди…

– Хватит, – девушка бросила строгий взгляд в сторону весельчака, чем тут же остановила его галдёж. – Ты не способен контролировать сны, потому большая часть увиденного тобой может не нести никакого смысла, но Хикаро – иной случай. Он без сомнений является кайто, а им, как известно, сны не снятся вообще. Я даже не представляю каково это и сомневаюсь, что увижу хоть один за всю жизнь, как и все кайто. Но Хикаро увидел, а это значит, что-то грядёт. Наверняка это было пророчество или, я даже не знаю…

– Я смотрел от чужого лица, – утвердил Такигами, серьёзно опустив голову.

– Может, ты ещё и знаешь, от чьего? – спросил наставник, углядев что-то подозрительное в глазах ученика.

Парень задумчиво почесал подбородок.

– Мне кажется, что знаю. Но я не могу вам о нём рассказать.

– Погоди-погоди, – заволновался Бетсай. – Ты разве знаком с кем-то кроме нас в нашем мире?

– Угу, – промычал он.

Кантаке скрестил руки на груди.

– Но ты ведь не просто так решил рассказать нам о своём сне, ведь так? Ты хотел поведать нам что-то ещё, но чего-то боишься. Чего же?

– Он угрожал убить Эмили, если я расскажу вам о нём.

«Чего? Почему меня?! Точно, он ведь был влюблён в меня из его мира. Но я-то здесь причём? Теперь мне нельзя спать спокойно».

– Вот так-так! – вскрикнул Мидо, что на секунду аж обернулись все окружающие. – Получается, он даже знает о твоём прошлом? Откуда?

– Понятия не имею. Честно сказать, при разговоре с ним складывалось ощущение, что он знает меня лучше, чем я сам. Простите, я не должен был этого говорить.

Мидо и Судоши подозрительно обменялись таинственными взглядами, после чего последний спросил:

– Но как он узнает, что ты о нём расскажешь? Поблизости его нет, ведь так? А мы умеем хранить секреты.

– Не в этом дело. Он может появляться в любое время из ниоткуда. Хотть из-под земли сейчас вылезет, а может сидит рядом и подслушивает.

– Вот оно что. В любом случае, ты уже рассказал достаточно много. Но, уверяю тебя, волноваться не о чем. Эмили – умелый кайто и сумеет постоять за себя. Она всегда в окружении товарищей, готовых помочь в любую секунду. Мы доверяем друг другу, и ты доверься нам. Я даже не буду спрашивать имени этого человека, ведь оно нам ничего не даст. Ответь пожалуйста, на эти два вопроса: есть ли у тебя догадки, как ты можешь быть с ним связан, и видел ли ты его лицо?

– Лица не видел. Он укрыт тёмным плащом, из которого сочится лишь ещё большая темнота. А связь с ним… Понятия не имею. Но почему-то я его заинтересовал.

– Это не удивительно. Сила проклятых клинков поражает каждого, но постичь её дано не всем. Так что, юные кайто, как мы будем интерпретировать сон Хикаро?

– Не будь у нас головы Райцуги, я бы подумал, что это он приказал разобраться с Хикаро, – уверял Мидо. – Но, поскольку та уже начинает покрываться зелёными мухами, смею лишь предположить, что у него могли остаться подельники, которые решили за него отомстить. А ты что думаешь, Эмили?

– Я не могу строить никаких догадок о том, кто, что и почему. Но одно я знаю точно – что-то направляется в Данасаву, и это «что-то» не придёт на свадьбу с кучей подарков. Может случиться страшное. Надо предупредить остальных, отменить свадьбу, а ещё лучше – эвакуировать всех из деревни.

– Исключено, – холодно ответил наставник. – Целое селение не станет покидать родину, да ещё и отменять великий праздник только из-за глупого сна. А для них это не более, чем глупый сон. Потому предлагаю вести себя как ни в чём не бывало, и просто быть на чеку. В случае чего, мы встанем на защиту деревенских, идёт?

– Идёт, – разочарованно вздохнула Эмили.

– Идёт-идёт, – засмеялся Мидо. – Побежали уже к столу, веселье скоро начнётся!

***

И пир был на весь мир. Если дальше Данасавы ходить не приходилось. Каждый считал своим обязательством принести как можно больше вкусностей к свадебному столу, что растягивался по всей главной улице деревни – чуть ли не от поля и аж до самой реки. На каждого человека полагалось по бутылке водки. И дети тоже шли в счёт, просто взрослым по одной на рыло было явно мало, потому «по этому делу» всё было очень даже в достатке. Немного было лишь мало кому известных салатов и сладкой выпечки, ведь главное – мяса да хлеба побольше. И с этим тоже всё было в порядке. Свадьба ведь, всё-таки.