Юниверсум: Книга Версума. Том 1: Начало

Часть 3. Глава 5 "Межвселенский Тяжёлый Инженерный Линкор «Арк»"

Я медленно сел в кресло, разглядывая полупрозрачную поверхность стола и задумался.

Академия…

Почему, чёрт побери, я узнал о ней только сейчас? Почему никто даже словом не обмолвился об этом месте? Ни Эл, ни Хеймдалл, ни Юни… Хотя ладно, Юни вряд ли была в курсе.

Но Эл… Эл ведь знал. И старик Архиус — точно знал. Кажется, он даже ждал этого момента.

Я откинулся на спинку и устало провёл рукой по лицу.

Может быть, всё так и задумано?

Им было нужно, чтобы я сперва прошёл проверку?

Чтобы я сам дошёл до точки, где уже не смогу не спросить — а что дальше? А куда идти? А кто поможет, когда сам не справляюсь?

И только тогда они, снисходительно кивая, покажут мне — вот она, Академия. Здравствуй, парень, добро пожаловать в реальный мир, где ты не центр мироздания, а всего лишь один из многих.

Я усмехнулся. Весьма в духе старика.

Хотя, может, всё ещё проще…

Может, они сами не до конца знают, кто я такой?

А может быть боятся. Боятся, что я вспомню… нечто важное. И тогда правила игры изменятся.

Неужели, они просто проверяли, кто я — свой или чужой? Часть Искома или что-то, пришедшее извне?

Я снова хмыкнул.

Забавно, они дали мне права Творца, дали проект — и ни слова о том, куда идти за знаниями. Как будто рассчитывали, что я либо сгорю на старте, либо — если выживу — пройду туда, куда надо. Сам.

Хитро. Очень по-стариковски.

Не давать инструменты, пока не докажешь, что способен ими пользоваться.

Но больше всего…

Меня гложет мысль…

А что если я уже был там когда-то, но просто не помню этого?

Я смотрел в пустоту перед собой, а сердце медленно холодело от новой мысли.

Вдруг я уже учился в Академии? Уже знал всё это? Уже был одним из них?

И этот их «контракт», который я подписал в начале своего пути и о котором особо-то ничего и не помню — стал ценой забвения?

Плата за второй шанс?

Я невольно вздохнул.

Непонятно, но теперь одно знаю точно — я туда обязательно вернусь.

Не потому что хочу, а потому что должен.

Там ответы на многие мои вопросы.

***

Время шло, а старик всё молчал.

Я попытался заняться проектом — снова и снова прокручивал его в голоконсоли, но понимал: лучше, чем та версия, что я уже передал Архитектору, у меня пока не выйдет. Всё, что мог — я из себя уже выжал.

В какой-то момент ожидание окончательно меня достало.

— Юни, Суви, собираемся, — решительно бросил я. — Идём к Плей. Хватит торчать тут и киснуть.

Юни радостно подпрыгнула:

— Ура! Игры!

Суви же просто кивнула и как-то лукаво улыбнулась.

И вот мы уже снова в знакомом Игровом Пространстве, там, где всегда оживленно и весело.

Плей встретила нас с широкой ухмылкой:

— О! Наконец-то, а я уж думала вы куда-то пропали! Что, снова по классике?

— Только по классике, — рассмеялся я.

Затем, в одном из игровых пространств, мы устроились на огромном мягком диване, утонув в подушках, перед гигантским голографическим экраном. Атмосфера — лучше не придумаешь: аромат какао в воздухе, мягкий свет, нарушаемая только радостными возгласами.

В руках — старые добрые джойстики. И пошло-поехало.

Мы рубились в древнюю консольную игру. Богов крошить — занятие святое. На экране мой персонаж с огромным топором уже почти добивал предпоследнего босса — громадного старого бога, который орал что-то о судьбе, проклятиях и величии.

— Давай-давай! — Юни аж подпрыгивала. — Сейчас его! Ещё чуть-чуть!

— Используйте основное комбо, — посоветовала Суви с тёплой улыбкой.

И вот — решающий удар! Босс уже захрипел, готовясь к финальной сцене… Но тут вдруг, прямо за нашими спинами, раздался знакомый голос — сухой и с явной иронией:

— Вижу, мистер Версум, вы продуктивно проводите время, пока мы трудимся над вашим проектом.

Я вздрогнул, чуть джойстик не выронил. Обернулся, а там Архитектор собственной персоной. Стоит, руки за спиной, строгий, но, чёрт возьми, смотрит на наш экран с явным любопытством.

— Рад видеть вас, Архитектор, — ухмыльнулся я. — Как всегда, вовремя. В самый напряженный момент.

Юни радостно всплеснула руками:

— Дедушка Архитектор! А давайте с нами! Нам как раз еще один участник нужен для другой игры, — она так зажглась, что я бы сам не устоял.

Архитектор собирался было продолжить свою тираду, но на Юни просто невозможно было сердиться. Он смягчился, взгляд потеплел.

— Спасибо, дорогая, но у меня много дел, — почти ласково сказал он, а затем с тонкой укоризной перевёл взгляд на меня: — Вашего проекта, мистер Версум, и правда слишком много.

Я усмехнулся, встал с дивана и потянулся:

— Девочки, помните, я долго работал над своим проектом по фэнтези вселенной?

— Конечно помним! — глаза Юни вспыхнули интересом.

— Так вот, — я сделал паузу и обернулся к Архитектору, — похоже, что всё готово. Скоро начнётся сотворение.

Старик слегка кивнул, и впервые за долгое время в его голосе послышалось нечто похожее на уважение:

— Да, ваш проект готов, мистер Версум. Как только одобрите некоторые детали, мы начнём развертывание новой вселенной.

Тишина повисла в комнате на пару секунд. Архитектор задержался взглядом на экране, а затем с тихим вздохом произнес:

— Пора. Есть дела поважнее игр, мистер Версум. Нас уже ждут, если не поторопимся, переход будет невозможен.

С этими словами он взмахнул рукой, и прямо в нескольких шагах от нас засверкал портал.

— Прошу, следуйте за мной, — сказал Архитектор с привычной сухой вежливостью.

Я не сдвинулся с места. В груди вспыхнуло странное чувство — я не хотел уходить просто так, бросив девчонок.

— Постойте, — я поднял руку. — А можно… ну, то есть… могут Юни и Суви пойти со мной?

На мгновение на лице старика отразилось явное раздражение, но он быстро спрятал его под привычной маской равнодушия.

— Мистер Версум, — начал он медленно, с нажимом на каждом слове. — Это не прогулка по игровым мирам. Нас ждёт важный процесс и он может быть весьма опасен. Я не уверен, что детям там будет место.

— Но я не ребёнок! — тут же вскинулась Юни, сложив руки на груди и глядя на Архитектора с вызовом. — Я… Я его семья! И если он пойдёт — я тоже хочу быть рядом! Архитектор перевёл взгляд на Юни. Его суровое лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз будто промелькнула искра понимания. Он несколько мгновений что-то обдумывал, потом тяжело вздохнул и ответил:

— Ладно, юная леди, раз вы называете себя его семьей, — слова звучали тихо, задумчиво, почти про себя. — Да будет так. Совет предполагал, что вы захотите присутствовать и дал разрешение, хотя это, по моему мнению, и не совсем разумный ход. То место, куда мы отправимся, действительно опасно. Но, раз вы сами проявили желание, я не буду препятствовать. Однако замечу, что это под полную ответственность мистера Версума, — тут старик кинул на меня неодобрительный взгляд, затем сделал паузу и повернулся к Суви:

— А вот вы… — в голосе снова прозвучала сухая официальность. — Мисс Суви, вы не имеете необходимого допуска от Совета ИСКОМа. Место, куда мы направляемся, закрыто для неавторизованных ИскИнов. Мне жаль, правда, но таковы правила. Я ничем не могу помочь.

Наступила тишина. Юни резко обернулась к Суви, её лицо запылало огнём переживания. А та… та просто слегка улыбнулась. Тонко, мягко. Мне показалось, что она и не ожидала другого решения.

— Всё нормально, — сказала она негромко, — правда. Это важно. Ты должна быть рядом с ним. А я…

Суви опустила глаза, провела пальцем по джойстику, всё ещё лежащему на диване рядом.

— Я подожду вас тут. И пройду последнего босса. Победу запишем в общую копилку.

В её голосе не было ни упрёка, ни обиды, только спокойная уверенность и капля грусти, спрятанная где-то глубоко.

Я почувствовал, как внутри что-то сжимается. Хотелось спорить, настаивать, требовать. Но всё было сказано. Видимо, этот Совет ИСКОМа действительно не доверял и опасался Суви. Это ж куда мы собираемся переместится, что в действие вступали такие строгие правила и некие допуски? Ладно, посмотрим.

Я сделал шаг к Хеймдаллу, стоявшему в тени, словно изваяние.

— Хейм, — сказал я тихо, — оставайся здесь. Присмотри за Суви… и за порядком. Мы скоро вернёмся.

Хеймдалл медленно кивнул. В его спокойных глазах мелькнуло нечто вроде тени тревоги:

— Как прикажете, господин, — только и ответил страж.

Юни стояла рядом с решительным видом, но всё ещё бросала взгляды на подругу. Я повернулся к ней, улыбнулся и протянул руку:

— Ну что, готова, сестрёнка?

— Всегда готова! — воскликнула она, с тем самым светлым смехом, который словно прорезал пространство вокруг.

Она вложила ладонь в мою — тепло и искренне.

Архитектор подошел вплотную к порталу.

Но перед тем как шагнуть, на миг задержался и, чуть обернувшись, добавил:

— Учтите. Переход будет… необычным и пересекаемое пространство весьма опасным. Ощущения могут отличаться от стандартных.

Он больше ничего не объяснил — только сделал лёгкий жест рукой:

— Увидите сами.

И первым шагнул в пульсирующую энергетическую дверь.

Я обернулся на мгновение.

Суви сидела на диване, обнимая джойстик, будто старую игрушку.

Она не подняла головы, только тихо сказала в пустоту:

— Удачи вам.

На миг пространство вокруг стало странно тише.

Как будто даже комната, свет— всё вокруг задержало дыхание вместе с нами.

Прощание было коротким. И правильным.

Я сжал руку Юни крепче. Она не сказала ни слова, только улыбнулась.

Перед нами дрожал портал.

Он вибрировал необычно.

Не просто белым светом — в глубине струились синевато-серебристые сполохи, а сама структура поля казалась налитой тяжестью.

Я почувствовал, как воздух дрожит, словно сам мир на мгновение напрягся.

— Погнали, — тихо сказал я.

Юни кивнула — и мы вместе шагнули вперёд.**

Переход ощущался странно.

Не как падение — скорее, как растяжение.

Будто время и пространство сначала сопротивлялись, а потом вдруг сдались.

На короткий миг я ощутил далёкую, тяжёлую тишину — как дыхание чего-то древнего, уходящего за грань.

А затем… Мы просто… появились.

Под ногами — круглая платформа, чуть больше трёх метров в диаметре. Ровная, чистая, она тихо пульсировала мягким бело-серебристым светом. Он шёл изнутри, а вместе с ним — лёгкая, едва ощутимая, вибрация. Казалось будто платформа нас буквально чувствует и одновременно фиксирует какие-то показатели нашего прибытия.

Над головой — второй, идентичный первому, круг. Между ними — тонкий столб воздуха, почти прозрачный, с лёгким внутренним напряжением, как у разогретого металла.

Рядом со мной стояли Юни и Архитектор. По блуждающему взгляду девочки было видно, что она пытается понять, где мы. Архитектор же выглядел совершенно спокойно, будто такой переход для него — это что-то обыденное. Я огляделся. Полусферическое помещение с идеально гладкими — словно из цельного материала — стенами и высоким куполообразным потолком казалось очень просторным и светлым. . Всё выглядело высокотехнологично — без швов, углов и других видимых соединений.

По периметру, на равных друг от друга расстояниях, шли ровные горизонтальные полосы света. Они создавали мягкое, бело-голубое освещение, неяркое, но достаточное, чтобы можно было рассмотреть всё в деталях. Никаких окон, дверей или панелей видно не было — всё казалось полностью закрытым, герметичным и даже как будто стерильным.

Вокруг царила тишина, и только лёгкий гул и вибрация платформы напоминали, что это — не иллюзия.

Я все ещё не понимал, где именно мы находимся, но вскоре заметил двух человек, стоящих неподалеку.

Высокий мужчина в строгой тёмно-синей форме с серебряными кантами.

Чёрный китель плотно облегал его плечи, на груди блестели знаки различия и эмблема — древний, простой герб, от которого веяло старинной силой.

У воротника — стилизованная серебряная полоса, как мне показалось, с выбитым рангом и надписью на незнакомом языке.

Его лицо было слегка загорелым, волосы коротко подстрижены, на висках заметна легкая проседь.

А глаза… спокойные, уверенные, чуть прищуренные. Взгляд этих глаз выдавал в его обладателе человека, способного безошибочно оценивать обстановку и быстро принимать даже самые судьбоносные решения.. Да, определенно военный.

Рядом с ним стояла девушка тоже в форме, похоже, младшего офицера.

Молодая, живая, удивительно яркая.

Рыжие волосы собраны в аккуратный высокий хвост, строгая темная униформа подчеркивала хрупкую, собранную фигуру.

А в ее внимательных, искренних глазах читалась заинтересованность — без тени страха, с тихой теплотой.

Мужчина подошел к нам.

Он приложил кулак к сердцу и коротко, по-военному склонил голову:

— Добро пожаловать на борт, господин Версум. И вам честь, Гранд-Архитектор ИСКОМа.

Голос его звучал глубоко, спокойно, будто скрежет металла по камню.

Я машинально кивнул.

Мужчина продолжил:

— Капитан первого ранга Андерс Виллориан. Командующий данным судном — Межвселенским Тяжёлым Инженерным Линкором «Арк». И моя ассистентка — лейтенант-координатор Келли Чемберс.

Он сделал короткую паузу.

Мы с Юни и Архитектором медленно сошли с платформы. Вибрация под ногами сразу исчезла, будто сама система отключилась, завершив приём. Мы остановились в нескольких шагах и молча смотрели на незнакомцев, ожидая, что будет дальше.

Рука Юни нашла мою, крепко сжав — жест живой, тёплый, немного дрожащий.

Капитан заметил это движение.

И его взгляд на миг смягчился.

Он перевёл внимание на девочку:

— И вас также приветствую, юная госпожа.

Юни быстро, но с лёгкой дрожью в голосе, сказала:

— Меня зовут Юни.

Капитан коротко кивнул и будто смягчился:

— Рад приветствовать вас, госпожа Юни, на борту нашего линкора.

После этого он вернул себе строгую, официальную манеру:

— Сейчас вы находитесь в Отсеке Фазового Приёма. Переход прошел успешно. Прошу следовать за мной на мостик. Там я введу вас в курс дела по текущей операции и оглашу официальный приказ.

В этот момент всё внутри меня на секунду сжалось.

Корабль. Капитан. Приказ.

Мы прыгнули в портал, а очутились на борту какого-то межвселенского гиганта?

Я едва успел подавить первую вспышку вопросов.

Ладно, сначала надо хоть немного разобраться.

Я машинально сжал пальцы Юни чуть крепче.

Архитектор рядом с нами — неподвижный, спокойный, будто всё происходящее шло по давно утвержденному сценарию.

Капитан Виллориан коротко кивнул:

— Следуйте за мной.

Келли улыбнулась ободряюще и чуть приглашающе махнула рукой.

Мы двинулись за ними.

Широкая створка двери бесшумно раздвинулась, выпуская нас в длинный, сверкающий коридор.

Я невольно огляделся.

Коридор уходил вглубь корабля, словно туннель сквозь гигантскую конструкцию. Его гладкие стены слегка светились изнутри, а вдоль пола и потолка пульсировали линии навигации.

«Какой же он огромный…» — мелькнуло у меня в голове.

Мы прошли всего несколько десятков шагов и справа перед нами открылась дверь.

За ней оказался небольшой зал — почти квадратный, строгий, с высокими стенами и мягким рассеянным светом.

В центре зала — белый круглый пьедестал, вмонтированный в пол. Его поверхность тихо пульсировала, будто дышала невидимой энергией.

Капитан коротко обернулся:

— Система внутрикорабельных фазовых переходов.

Келли добавила:

— Линкор «Арк» слишком велик, чтобы полагаться только на пешие переходы. Некоторые маршруты — под час ходьбы. А напрямую сквозь стены энергетическое перемещение запрещено физикой пространства.

— Поэтому, — уточнил капитан, — на ключевых маршрутах установлены стабильные переходные узлы.

Он указал на пьедестал:

— Сейчас этот переход настроен на мостик. Следуйте за мной. Просто встаньте на платформу.

Я крепче сжал руку Юни.

Она кивнула мне — чуть взволнованная, но улыбаясь.

Мы шагнули за капитаном.

Едва наши ноги коснулись светящегося круга, поверхность под нами дрогнула, а пространство вокруг на миг вспыхнуло ослепительным светом.

Переход начался.

Мы исчезли в потоке фазового переноса, но уже через мгновение вышли из него.

Я успел уловить лишь короткий момент вспышки — бело-серебристое сияние, мягкий вихрь света под ногами — а затем снова почувствовал опору.

Только теперь под ногами был не пьедестал в небольшого отсека внутрикорабельных перемещений, а такой же круг, но встроенный в тёмный металлический пол.

Воздух стал плотным. Он пах металлом, озоном и чем-то чуждым, будто из другой реальности. Откуда-то слышался негромкий, ровный гул — не звук даже, а фоновая вибрация, как будто под ногами работала огромная машина. Я сразу почувствовал, как сердце забилось чаще.

Мы стояли на одном из верхних уровней огромного зала. Ярусы соединялись широкими дорожками и переходами, как нервные волокна. Всё выглядело логичным, выверенным — словно не для удобства, а для оптимальной работы.

Под нами — уходящая глубоко вниз, многоярусная система уровней, на каждом из которых размещались посты операторов каких-то систем. Люди — или кто бы это ни был — работали сосредоточенно, молча. Все в форме: строгой, темно-синей, с минимумом символики.

Я не понимал, чем именно они тут занимаются, но по тому, как они это делали, было ясно — здесь не место случайным посетителям. Это не исследовательский центр или аудитория Академии. Это некий операционный пункт.

Потолок помещения, в котором мы находились, терялся где-то в полумраке, словно верхней границы и вовсе не было. Грандиозная высота пространства казалась необъятной. Над нами, в тени, располагался ещё один ярус, приподнятый над остальными. Издали он казался пустым, но я почему-то понял, что именно там находится основной центр управления.

Далеко впереди и над нами располагалось панорамное окно — огромной высоты и во всю ширину зала. Из него, если смотреть прямо, открывался вид на нос громадного корабля — гладкая, тёмная, массивная металлическая поверхность, с выступами и углублениями, уходила далеко вперёд на целые километры или больше.

Я моргнул и прошептал:

— Да это… это действительно настоящий корабль....

Затем я поднял глаза вверх и увидел то, от чего холодок пробежал по спине.

Не космос. Не звёзды. А нечто иное.

Вокруг махины, частью которой мы теперь были, клубилась и переливалась невообразимая буря энергий. Огромные вихри и волны багряного, ядовито-зелёного, иссиня-чёрного цветов и даже оттенков, которым я не знал названия. Всё это медленно, неумолимо катилось, будто пытаясь разорвать на куски то место, где мы находились.

И в этот миг во мне, на каком-то инстинктивном уровне, всколыхнулась древняя память, застонала сама душа. Я не знал, что это, но каждый нерв, каждая искра моего естества орала об опасности.

Настоящая Смерть очень близко.

Первозданная, хищная, древняя.

Хаос.

Не просто слово — сама суть разрушения и конца. Он жил там, за стеной, за неким барьером, удерживающим эту сокрушающую мощь полного уничтожения.

Между нами и бурей я заметил едва различимую энергетическую оболочку, которая слегка пульсировала..

Она не была сплошным куполом, скорее, слоистой системой защитных полей, пронизывающих пространство и соединённых между собой в нечто вроде вытянутой энергетической сферы. По ней время от времени пробегали всполохи от неистовых ударов извне. Эти атаки были похожи на сильное давление, импульсы, прокатывающиеся по поверхности с задержкой в доли секунды. Как если бы неведомая сила пробовала щит на прочность, давила и старалась пробиться.

Каждый такой импульс вызывал световой эффект — кольца энергии вспыхивали на поверхности энергетического кокона и гасли, словно отражая удары из другой плоскости бытия. Но щит — держался. Эта догадка пришла мгновенно, будто некая ранее забытая частичка памяти поднялась из глубин сознания на поверхность.

— Мы… мы внутри? — сорвался с губ шёпот. — Внутри самого… чёртового Хаоса?

Юни молча кивнула. Она тоже смотрела вверх широко открытыми глазами. В них отражалась буря, и её лицо светилось от страха и восторга одновременно.

Она не могла вымолвить ни слова.

Я тоже молчал.

Всё, что открывалось перед нами, — завораживало и пугало до дрожи.

Где-то на уровне сознания я пытался уложить в голове увиденное, но разум отказывался облечь это в привычные категории. Я ранее слышал про Хаос, который заполняет пространство между вселенными, но одно дело просто владеть информацией и совсем другое — видеть своими глазами с максимально близкого расстояния.

Мы стояли, будто окаменев, в молчании, которое не требовало слов.

Вдруг за нашей спиной раздался голос.

Глубокий, спокойный, с едва уловимой ноткой гордости:

— Добро пожаловать в Главную Рубку Линкора «Арк».

Я обернулся.

Капитан Виллориан стоял чуть в стороне, сложив руки за спиной.

Рядом — ассистентка Келли, строгая и собранная.

— Здесь сосредоточено управление всеми системами корабля — от навигации до защиты, от внутренней инфраструктуры до внешней обороны.

Он слегка повернул голову, указывая на ярусы внизу:

— Перед вами — операционный центр.

Каждый пост отвечает за отдельный блок: силовые поля, построение маршрутов, тактические расчёты, энергетические каналы и коммуникации.

Все они — часть единой нервной системы корабля.

Я сглотнул, чувствуя, как огромное пространство вокруг становится ещё реальнее, ещё весомее.

Юни прижалась ближе, её глаза скользили по залу, поочерёдно останавливаясь то на одном, то на другом посту.

Я всё-таки рискнул спросить:

— А что это за окно? — я кивнул на панораму за бронестеклом.

Капитан ответил спокойно:

— Это обзорная зона.

Прямая видимость на носовые сектора корабля и внешнюю среду.

Мы пересекаем Межхаос — и потому всё, что вы видите там, — он кивнул на бушующую бурю за энергетическими щитами корабля, — реальное.

Не голограмма. Не симуляция.

Это Хаос. Вживую. Он сделал короткую паузу. Затем шагнул к боковой консоли и коротко кивнул ассистентке:

— Выведите проекцию внешнего вида линкора.

Прямо перед нами вспыхнули тонкие лучи, тут же сложившиеся в медленно вращающуюся голографическую схему межвселенского инженерного линкора «Арк».

Я непроизвольно задержал дыхание. Возникший из ниоткуда исполин, словно вырванный из первобытной тьмы и подсвеченный мерцанием собственного силового поля, поражал воображение. Его агрессивный силуэт, воплощал невероятную механическую мощь и создавал иллюзию, готового сорваться с места титана.

Вытянутый клиновидный корпус напоминал тело глубоководного существа. Нос корабля разделялся на две массивные створки, похожие на гигантские лезвия, способные рассекать не только пространство, но и саму ткань бытия.

Поверхность корпуса состояла из тяжёлых бронированных пластин, плотно прилегающих друг к другу. Создавалось такое впечатление, что корабль — это гигантский механический организм, каждый элемент которого идеально выверен и готов прийти в движение.

По всей поверхности проходили сложные геометрические узоры — это были не просто технические линии, а некая детализированная карта, созданная сознанием, далеко превосходящим человеческое. Эти безупречные линии завораживали и одновременно вызывали странное чувство.

И вдруг я увидел его — знак, выгравированный на борту и носовой части корабля: треугольник, вписанный в круг, внутри которого медленно вращалась спираль, напоминающая всевидящее око. Я не знал точного значения этого символа, но его присутствие определённо было знаком высшей силы. В этом простом знаке читалась сила и глубина смысла. Он был таким притягательным, что я буквально не мог оторвать от него взгляда.

Внезапно мне пришла в голову мысль: «А ведь мне самому не помешал бы такой. Не знаю пока, для себя ли, для Арканума, или для будущих миров… но что-то простое, мощное и запоминающееся».

Голографический образ «Арка» производил сильнейшее впечатление. Проекция занимала добрую половину помещения, и хотя реальный размер корабля был гораздо больше, даже его уменьшенная модель давила своей массивностью, подчёркивая невероятную мощь и технологическое превосходство этого творения.


— Впечатляет? — негромко спросил капитан, внимательно следя за моей реакцией.

Я с трудом отвёл взгляд от корабля и выдохнул:

— Очень.

На лице капитана мелькнула сдержанная тень удовлетворения, как будто он сам, несмотря на сотни таких демонстраций, всё ещё испытывал уважение и трепет перед этим исполином.

— Иногда мне кажется, что он живой… и у него есть собственная воля, — произнёс Виллориан негромко.

Я кивнул, не находя слов, и лишь спустя мгновение заметил то, что врезалось в память особенно сильно.

Я указал на символ:

— А это… Что это за знак?

На секунду капитан будто задумался, взглянув на голограмму, а потом ответил:

— Это эмблема ИСКОМа. Все наши корабли несут её как знак принадлежности к Сообществу. Знак того, что мы выбрали путь — и с него не свернём.

Я вновь посмотрел на спираль, заключённую в треугольник и круг. Удивительно, но символ будто тоже вглядывался в меня.

Капитан продолжил уже жёстче, по-военному:

— И наша задача — держать курс.

Его голос звучал твёрдо. Без пафоса и лишних эмоций, словно приказ, не допускающий сомнений.

Я согласно кивнул.

Проекция корабля медленно погасла, растворяясь в воздухе. Капитан перевёл взгляд на Архитектора:

— А теперь по протоколу я обязан огласить приказ. — Его слова зазвучали ещё строже, будто он обращался не только к нам, но и к самому пространству вокруг.

Вынув тонкую голографическую пластину, он активировал её, и перед нами в воздухе медленно засияли строки текста, каждая словно вырезанная светом. В голосе капитана зазвучала особая торжественность, от которой Юни даже прикусила губу, а я почувствовал, как внутри становится холодно.

— Приказ, выданный Координатором сектора межвселенского пространства МСП-137, по зоне фронтирной стабильности «Рубеж Тишины», и санкционированный Гранд Координатором Совета ИСКОМа, — чётко и глухо произнёс он…

— Мне, капитану первого ранга, командиру Межвселенского Инженерного Линкора «Арк», приказано:

Капитан выпрямился, будто под тяжестью этих слов.

— Закрепить и стабилизировать Сингулярную Матрицу новой Вселенной.

Каждое слово будто падало в пространство вокруг нас, раскатываясь эхом по гигантской рубке.

— Обеспечить защиту и полное сопровождение Группы Творения на всём этапе развёртывания, — продолжил он, отчётливо глядя прямо на меня.

Я вздрогнул. Группа Творения? Это что, я?

— И, наконец, — капитан чуть наклонил голову, — активировать и синхронизировать Главный Энергетический Канал Лу от Трансверсального Центра «Арканум» к ядру новой Вселенной.

Юни шумно втянула воздух, а я, не в силах пошевелиться, просто смотрел на сияющий в воздухе приказ.

Капитан выдержал паузу, а затем медленно заключил, глухо и чётко:

— Наша миссия — обеспечить рождение новой Вселенной.

Тишина после этих слов казалась оглушающей. Было слышно даже наше дыхание. Где-то вдали по панели прошёл слабый электрический разряд, словно сама рубка отозвалась на приказ.

Капитан на мгновение замолчал, глядя на нас тяжёлым взглядом, в котором чувствовалась и усталость бывалого воина, и понимание важности момента. Но затем лицо его изменилось — напряжённость ушла, уступив место более деловому выражению.

— Ну что ж, раз с формальностями закончили, — он вздохнул и чуть усмехнулся краешком губ, — давайте перейдём к делу.

С этими словами капитан плавно развернулся и жестом пригласил нас следовать за ним к массивной голографической платформе, парящей в нескольких шагах от его командного поста.

Платформа вспыхнула мягким светом, и в воздухе сразу же развернулась сложная трёхмерная схема — лабиринт энергетических потоков и вихрей, сквозь которые «Арк» прокладывал свой путь.

Пока мы шли, я заметил, как к капитану бесшумно приблизилась Келли.

Юни, всё ещё слегка потрясённая масштабом происходящего, украдкой взглянула на неё, поколебалась пару секунд, но всё же набралась смелости:

— А вы… простите, — она на секунду замялась, но продолжила, — вы всегда в таком месте работаете? Здесь ведь очень страшно…

Келли мягко улыбнулась:

— Страшно, да. Но только в первый цикл. Потом привыкаешь. А иногда даже, — она хитро подмигнула, — начинает нравиться. Здесь свой ритм. Живой. Как будто ты снова в физическом мире и являешься частью чего-то по-настоящему значимого.

Юни восхищённо кивнула и продолжила изучать пространство, ощупывая его любознательным взглядом.

Я же, глядя на проекцию маршрута, не удержался от вопроса, который не давал мне покоя:

— Капитан, насколько я понял, мы сейчас на борту космического корабля. Если так, то вокруг … это же не космос. Это хаос?!

Голос мой прозвучал удивлённо и немного растерянно.

Капитан усмехнулся и тяжело кивнул:

— Верно подмечено, Творец. Вы сейчас на борту Межвселенского Тяжёлого Инженерного Линкора. Название звучит гордо, но в данном случае это даже не совсем корабль в привычном смысле.

Капитан на мгновение замолчал, глядя в сторону голографической карты, где медленно клубилась абстрактная модель — вихри, узлы, разломы и энергетические трещины, похожие на пульсирующий живой организм.

— Мы не плывём меж звёзд, как вы могли бы ожидать, — произнёс он. — Космический вакуум, гравитация, подпространственные прыжки — всё это осталось позади. Для ИСКОМа это давно решённые задачи. Сейчас мы пересекаем то, что в учебке называется Межвселенским пространством — область за пределами известных вселенных, где привычные физические законы теряют устойчивость. Метрика пространства здесь нестабильна, местами рвётся, местами сворачивается в петли. Хаос — это не просто фоновый шум, а активная среда, наполненная флуктуациями и аномальными структурами, не поддающимися моделированию. У нас его просто называют Межкосмом — внешний слой между мирами. Зона нестабильности: подвижная, непредсказуемая, с высокой степенью опасности.

Я прищурился, пытаясь уследить за голограммой, но её форма постоянно менялась, как будто не хотела, чтобы на неё смотрели дольше секунды.

— И что это значит? — спросил я.

— Это значит, что мы больше не в обычном физическом пространстве, — спокойно пояснил капитан. — Здесь нет привычных координат. Нет стабильной материи и энергии, а также вакуума или пустых пространств. Только потоки, провалы, трещины и силовые всплески. Это первородная зона. Прото-сфера. Пограничье всего. Здесь могут родиться вселенные, — он перевёл взгляд на меня, — или погибнуть.

— Тогда как мы здесь находимся вообще? Мы же должны, ну, развалиться или разлететься на мелкие ошмётки?

Капитан едва заметно усмехнулся.

— Правильный вопрос.

Он шагнул ближе к голограмме и провёл ладонью над панелью. Модель «Арка» стала объёмной, и я увидел, как внутрь вложены слои полей и куполов — что-то вроде слоёной броневой капсулы, окружённой энергетическим коконом.

— Наши корабли класса «Межхаос» не летают в привычном смысле этого слова. Они вгрызаются в среду. Пробивают себе маршрут, создавая вокруг себя карман псевдопространства. Это как воздушный пузырь под водой, который не удержится сам, его нужно поддерживать каждую секунду. Мы стабилизируем его за счёт трансфазных полей, энерго-якорей и постоянной перекалибровки щитов.

Я нахмурился.

— Якорей?

Он постучал пальцем по проекции. Один из слоёв подсветился — линия, уходящая от ядра корабля к проекции внешнего поля.

— Якорные энергетические модули создают локальный физический каркас. Без них всё, включая нас, распадётся на субэнергетический шум. На иллиорный мусор межкосма.

Я сглотнул, ощущая сухость во рту.

— Так всё, что я сейчас вижу — это не реальность?

— Это временно стабильная зона бытия. Искусственно удерживаемая. Она существует ровно до тех пор, пока работают щиты и генераторы. Своего рода миниатюрная, размером с корабль, микро-вселенная.

Он провёл рукой и часть корпуса корабля на голограмме исчезла, показав бушующий за бортом вихрь.

— За её пределами — не пустота, а всё сразу. Внеструктурное поле.

— То есть, вы буквально прорезаете себе туннель сквозь несуществующее?

Капитан чуть кивнул.

— Очень грубо, но да. Мы покупаем каждый метр бытия у первородной стихии межкосма. Технологиями множества вселенных. Энергией Лу и храбростью экипажа.

— Пока работа систем корабля стабильна и наш реактор цел — мы движемся. А вот если мы потеряем их, — он сделал короткую паузу, — перестанем существовать. Не в смысле «умрём», а в смысле перестанем быть собой. Выбраться из хаоса без этих технологий самостоятельно крайне сложно. Я бы даже сказал, почти невозможно для большинства из душ ИСКОМа.

Я снова посмотрел вверх. За прозрачным слоем купола плавал шепчущий мрак, вибрирующий как живое монструозное существо.

— И как часто корабли… терпят крушение?

Он посмотрел на меня спокойно.

— Достаточно часто, чтобы нас учили не бояться. Потому что в Хаосе страх не поможет. Только истинная воля жизни, сила души и огромная удача не попасть в его шторм.

Я замер. Юни прижалась ко мне плотнее. Она молчала, но её рука чуть дрожала.

— А… — я замялся. — А если кто-то всё-таки… окажется там? За пределами?

Капитан посмотрел на меня уже иначе. Более внимательно. Глубже.

— Тогда наступает хаотическая деконструкция. Душа — это структура. Не просто энергия. Она построена из слоёв. Искра в её ядре вечна, но всё, что окружает её — память, сознание, воля — размывается.

— Умирает?

— Нет. Уничтожается без смерти. Потому что смерть требует момента, а Хаос не даст даже этого.

Он говорил негромко, но каждое слово резало.

— Иногда остаётся… нечто.

Обрывки сигналов.

Отклики без источника.

Как если бы внутри реальности застряла пластинка, играющая один и тот же фрагмент — без смысла, без адресата.

Это не личность, не сознание, это просто тень от того, что когда-то было душой.

Он спокойно посмотрел на меня.

— Такие следы можно засечь. Иногда они блуждают в океане межкосма. Иногда повторяют одно и то же слово, один жест, одну мысль, снова и снова, без понимания, что происходит.

Но это уже не душа.

Это — разрушенный след, не способный стать чем-то целым.
Юни тихо прошептала:

— А это… больно?

Капитан опустил взгляд.

— Думаю, что очень.

— И потому у нас есть один из первых и неизменных законов ИСКОМа.

Он произнёс это медленно, словно клятву:

«Ни одна искра души не должна быть оставлена в Хаосе без защиты, помощи или права на сохранение.»

В рубке на миг стало совсем тихо. Только за щитом пульсировала смерть.

Юни еле слышно ахнула и сжала мою руку, а Келли с уважением взглянула на капитана.

— А сколько таких кораблей, как ваш? — не удержался я.

Капитан ответил сразу, без колебаний:

— Тяжёлых линейных кораблей класса «Межхаос» построено совсем немного.

Их не производят серийно. Каждый строился под конкретные задачи, с участием лучших умов ИСКОМа и союзных объединений. В каждом — частичка их мира и технологий.

Он сделал шаг к голограмме и коснулся боковой панели. Проекция «Арка» стала объёмной, обнажив слои брони, щитовые кольца, центральный энергомодуль, навигационные узлы.

— Официально он классифицируется как тяжёлый инженерный линкор, но это… упрощение.

— По сути, «Арк» — это одновременно фронтовой боевой дредноут и полноценный инструмент инженерного вмешательства в нестабильные среды.

Он может участвовать в сражениях, пробивать коридоры в хаосе, защищать ключевые объекты, а также…

Он посмотрел прямо на меня.

— …выполнять задачи вроде той, что стоит перед нами сейчас: помогать в сотворении новой Вселенной.

Я нахмурился.

— То есть он… строит?

— Он защищает, стабилизирует, поддерживает. В зависимости от ситуации.

Сегодня — это форвардная платформа Группы Творения. Завтра — может стать центром экстракции умирающей вселенной. В других миссиях — мобильным командным узлом или энергетическим щитом на линии фронта.

— Почему же тогда «инженерный»?

— Потому что он создан не только для боевых операций, но и для работы с основами нашей реальности. Пространство, законы, энергия, время — это те материалы, которыми «Арк» умеет оперировать. Но поверьте, когда нужно, он может воевать не хуже любого другого вымпела ИСКОМа.

Он посмотрел на нас — и в его глазах промелькнуло едва заметное чувство — что-то среднее между гордостью и предупреждением.

Я переваривал услышанное, когда в голове всплыл ещё один вопрос — логичный, но неприятный.

— А с кем вы воюете?

Капитан поднял взгляд, словно уже знал, что я это спрошу.

— Война — слишком узкое слово для того, что происходит на этих рубежах, — сказал он. — Но, если говорить прямо: мы сдерживаем угрозы. Иногда активные, конкретные. Иногда природные. И очень часто такие, у которых даже нет названия или классификации.

Он подошёл ближе к голографической карте. Она слегка изменилась: в океане хаоса за пределами маршрута замерцали точки — еле заметные, будто прячущиеся в завихрениях.

— Есть те, кто охотится на зарождающиеся вселенные.

Существа хаоса и их эмиссары, а также древние очень продвинутые механизмы из разрушенных вселенных, а еще можно нередко встретить уцелевшие фрагменты миров, потерявших контроль над собой.

Некоторые враги — разумные или у них есть что-то наподобие разума. Некоторые — чистый инстинкт. А некоторые…

Он сделал паузу.

— …некогда были творцами. Но стали противниками самого порядка.

Я непроизвольно сглотнул. Юни замерла, внимательно глядя на карту.

— И вы сражаетесь с ними?

— Когда приходится.

Но чаще уклоняемся, блокируем, изолируем.

Потому что прямое столкновение в Хаосе — редкость. И огромный риск.

Мы действуем иначе: опережаем, строим барьеры, закрываем проходы.

И, если нужно, уничтожаем источники угроз до того, как они станут необратимыми.

— Источники… чего? — спросил я, хрипло.

Капитан взглянул на меня.

— Разрушения, — ответил он.

Есть вещи и нечто вроде существ, которые разрушают логикой, формой, идеей.

Хаос способен искажать сам смысл идей и мыслей.

Иногда достаточно одного сбоя — и корабль, система, человек становятся… другими.

Реальность трескается не снаружи, а внутри.

Он указал на одну из точек на голографической карте. Она пульсировала бледно-красным, как тлеющий уголь.

— Это маркер враждебного объекта. Вероятно, полуисправный корабль. Возможно, потерянный много циклов назад.

Бывает, что они возвращаются. Но уже не теми, кем были ранее.

И мы обязаны быть готовыми. Даже если внутри наши бывшие сородичи.

Повисла тишина.

— А бывают спасательные миссии? — неуверенно спросил я.

Капитан кивнул, но не сразу.

— Да, бывают.

Иногда успеваем, иногда нет.

В редких случаях мы приходим лишь за тем, чтобы найти остатки искры — то, что можно спасти, что не успело измениться до неузнаваемости.

Он перевёл взгляд на меня.

— «Арк» участвовал в десятках таких операций. В некоторых — на переднем крае, в одиночку.

Я не знал, что сказать. Где-то внутри всё сжалось, не от страха, а от понимания весомости происходящего.

Капитан, будто почувствовав паузу, закончил:

— Мы не ищем битв. Мы удерживаем структуру. Держим границу. И делаем это, потому что часто больше некому.

Воцарилась тишина.

Юни с восторгом смотрела то на капитана, то на голограмму маршрута. Даже Келли, проникшись моментом, была неподвижна.

Я всё ещё стоял, заворожённо глядя на голографическую карту и вихрящийся за бронестеклом Хаос, когда в голове внезапно всплыло одно имя — Юниверсум. Мой первый проект. И вместе с этим воспоминанием родился вопрос, который я уже не мог сдержать.

— Архитектор… — медленно повернулся я к старику, который все это время удивительно тихо стоял позади нас не проронив ни слова, — скажите, Юниверсум, — я замялся, подбирая слова, — его тоже создавали вот так? С помощью такого корабля?

Старик молча посмотрел на меня. Долгий взгляд, в котором смешались нервозность, усталость и тень чего-то, похожего на сожаление.

— Нет, мистер Версум, — наконец ответил он глухо. — Тогда всё было… иначе.

Я насторожился, чувствуя, с какой с неохотой Архитектор расстаётся со словами.

— Тогда, — продолжил я, — там ведь была упомянута Система Творения, но про такие корабли — ни слова.

Архиус вздохнул, медленно склонив голову к плечу, будто взвешивая, стоит ли мне вообще знать ответ.

— Система Творения, — проговорил он, глядя куда-то в проекцию, — да… Тогда вы и мы использовали именно её. Великая, могущественная машина. Самый пик доступных нам технологий или, если угодно, сущность, созданная для того, чтобы удаленно порождать Вселенные. Без кораблей, без сопровождения, без… — он усмехнулся, — всего этого парада военно-инженерных технологии и перестраховок.

— Она могла создать миры по замыслу Творца, — продолжил он, — или с его подачи, но по собственному сценарию. В прошлый раз так и вышло, вот тогда и начались проблемы.

Он снова замолчал. В воздухе повисла тяжёлая, как свинец тишина.

Я осмелился нарушить паузу, — И как я уже знаю, все пошло не по плану?

— Именно, — холодно отозвался Архитектор. — Тогда мы допустили одну ошибку. Дали слишком много свободы или не обеспечили достаточный уровень контроля. Итог вам известен. Юниверсум родился, да… Но не таким, как задумывался и почти неуправляемым.

— И потому, — медленно заключил Архитектор, — Совет принял решение: больше никаких автоматических Систем удаленной развертки, никакой самодеятельности. Только ручное сопровождение, под контролем и с помощью вот таких кораблей, как этот. Во всяком случае на ближайшие циклы.

Он хлопнул ладонью по поручню.

— «Арк» — один из немногих кораблей, который даёт нам шанс пронести Матрицу через Хаос от точки старта до точки рождения нового мира. Туда, где есть всё необходимое для выполнения миссии.

— Значит, — выдохнул я, — в этот раз всё будет по-другому.

— В этот раз, мистер Версум, — его голос стал твёрдым, — мы не допустим ошибок прошлого. Ваш мир родится так, как вы и мы задумали. Или не родится вовсе.

Переварить услышанное было непросто. Да, я понимал, что новые миры не создаются мгновенно, одним магическим щелчком пальцев, и знал, что есть определённые риски, но в такие нюансы меня посвятили впервые. Я ощущал себя, как на боевом крещении. Приведя эмоции в порядок, я снова скользнул взглядом по просторной рубке. Меня не отпускала мысль о людях — или душах — занятых работой на своих постах, и следующий вопрос вырвался сам собой:

— Капитан, а все эти люди здесь, на корабле, кто они? Это души или просто иллюзия?

Капитан едва заметно улыбнулся:

— Это не декорация, господин Версум. Перед вами — лучшие из лучших. Сознания тех, кто выбрал путь воина, даже после смерти. Ветераны бесчисленных сражений, павшие в своих мирах и нашедшие новую службу здесь, во Флоте ИСКОМа.

Он окинул взглядом экипаж:

— Многие из них потеряли свои тела, родные вселенные, целые миры, но не дух. Они — костяк флота. Те, кто продолжает стоять на границе между Хаосом и обитаемыми вселенными.

Я по-новому посмотрел на экипаж корабля. После гибели своих миров они не ушли, не исчезли, а выбрали возродиться здесь и продолжить свою службу.

Келли включилась, точно уловив момент, и мягко, но чётко сменила тему.

Её голос вернул нас к текущей задаче:

— А теперь к нашему маршруту. Господин Версум, взгляните.

Пространство карты переливалось живым светом. Передо мной расстилался трёхмерный океан межкосма. Потоки энергий неистово метались, создавая причудливые воронкии и завихрения, а сам корабль шёл по тонкой линии, прокладывая маршрут сквозь океан квазиэнергетической анархии.

— Сейчас мы движемся через опасную активную зону, — Келли указала на бурлящие участки. — Вот здесь плотность энергий Хаоса зашкаливает, нам приходится буквально пробиваться сквозь шторм.

Я сглотнул — там клубилась энергия цвета, которому в моём языке не нашлось. Как будто реальность за этими участками начинала спорить сама с собой.

— Но вон там, — голос помощницы стал мягче, — впереди зона штиля. Она огромна. Пространство почти полностью свободно от нестабильных волн Хаоса.

Голограмма сместилась, и перед нами открылась спокойная область, внутри которой в самом центре мерцали две великолепные вселенные.

Келли продолжила:

— В центре этой зоны — Арканум и Юниверсум. Здесь плотность и активность Хаоса почти нулевая. Место идеально подходит для новых вселенных, потому и было выбрано Советом для ваших творений.

Я кивнул, заворожённо глядя на две сферы, соединённые мощными Жгутами.

— Первый Жгут тянет энергию из Арканума в Юниверсум, как артерия. Второй возвращает из Юниверсума обратно в ядро Арканума энергию другого типа. Этот замкнутый цикл — основа всего.

— А, — я сглотнул, чувствуя, как сердце пропустило удар, — там появится и моя Агарти?

Келли улыбнулась:

— Да, господин Версум. Вот здесь. — Она указала на призрачную мигающую точку рядом с Арканумом. — Новая Вселенная займёт место достаточно близко к Трансверсальному Центру для стабильной связи.

— Жгут Лу пойдёт и туда? — уточнил я.

— Именно так. Мы развернём Сингулярную Матрицу, закрепим её, а затем активируем подачу энергии из Центра. Это будет новая линия питания — свежая, чистая.

— Но сначала, — добавил капитан, — надо добраться до зоны штиля. Видите?

Он указал на карту — наша позиция ещё находилась внутри густой, клубящейся воронки, испещрённой зонами вспышек.

— Как только войдём в сектор штиля, скорость возрастёт в разы. Здесь же сейчас мы вынуждены лавировать, обходить опасные участки. Там — всё иначе. Пространство более или менее стабильно, энергии спокойны. Но до этого рубежа ещё часа два полёта.

Капитан выдержал паузу и вдруг перевёл взгляд на Архитектора:

— Гранд Архитектор, кто будет проводить развёртывание и настройку матрицы новой Вселенной? Это будет ваша работа?

В голосе его звучало уважение, но и тонкий оттенок профессионального интереса — как у человека, давно привыкшего быть в эпицентре процессов и знать, кому доверяют такие задачи.

Архиус, как обычно, скрестил руки на груди и лукаво улыбнулся:

— Мог бы и я, — растягивая слова, произнёс он. — Но сейчас — нет.

Он на секунду замолчал, обвёл всех взглядом и добавил:

— Настоящий мастер развёртывания — Маэстро Ханс. Специалист узкого профиля по сингулярным ядрам и пространственным матрицам. Лучший в Академии и, пожалуй, во всём ИСКОМе.

Капитан уважительно кивнул:

— Маэстро Ханс? Слышал про него. Профессионал резонансной развертки высшего класса. Как мне рассказывал капитан Тритона при работе над Пространством Альфа семь он проводил синхронизацию очень нестандартным методом.

Архиус чуть прищурился и с небольшой улыбкой ответил:

— Да, Ханс работает… нестандартно. У него своей подход и своя система расчётов. Некоторые считают её избыточно художественной, ведь, если ошибиться даже на один лентион процента — вся система сколлапсирует раньше, чем вы успеете подумать. Но его результат всегда безупречен.

Юни прикусила губу и посмотрела на меня:

— А когда он будет здесь? — спросила она тихо, почти шёпотом.

Старик задумался. Взгляд его расфокусировался — я даже не понял, то ли он смотрел сквозь нас, то ли общался мысленно с кем-то в другой точке реальности.

Наконец он кивнул:

— Примерно через два часа, если не случится непредвиденного. У него есть прямая метка на линкор. Он прибудет когда мы выйдем в зону штиля.

— Любопытно будет познакомиться, — пробормотал я.

Как будто в ответ на мои мысли, Юни вдруг оживилась:

— А можно нам, пока мы ждем прибытия Маэстро, ну, посмотреть корабль? Он такой огромный! — она с надеждой взглянула сначала на капитана, потом на Архитектора.

Капитан нахмурился:

— Это боевой линкор, девочка. Не музей. У нас тут режим всё-таки.

— Ну пожа-а-алуйста, — протянула Юни, сложив ладошки в умоляющем жесте.

Я не смог сдержать улыбку. Признаться, самому стало чертовски интересно — уж слишком этот «Арк» будоражил воображение.

Капитан перевёл взгляд на Архитектора, но тот только отмахнулся:

— Ваша ответственность, капитан. Я остаюсь здесь.

— Хорошо, — сдался командир, тяжело вздохнув. — Только недолго и в сопровождении.

Он повернулся к своей ассистентке:

— Келли, покажите нашим гостям безопасные участки. И без вольностей.

— Есть, сэр, — с улыбкой ответила девушка, явно довольная возможностью сменить серьёзную обстановку на что-то более живое.
Я кивнул Архитектору:

— Мы скоро вернёмся.

— Главное — не потеряйтесь, мистер Версум, — буркнул тот, устраиваясь в одном из кресел возле капитанского поста.

Келли перехватила наши взгляды и улыбнувшись сказала:

— Отлично. Добро получено и можем начинать экскурсию. Переходная платформа активирована. Следуйте за мной.

Мы двинулись через мостик — к зоне, где в полу мягко светилось знакомое кольцо фазового перехода. Зашли в круг, ожидая переноса в другую часть корабля.

Поверхность кольца вспыхнула белым светом и замерцала.

— Переходные узлы есть во всех основных отсеках и на большинстве вспомогательных палуб, — уточнила Келли. — Чтобы по такому кораблю можно было двигаться быстро.

Я почувствовал лёгкую вибрацию под ногами.

Без лишних слов Келли шагнула к нам.

Мир вспыхнул и… сменился.

Мы оказались в гигантской сферической камере. Потолок терялся где-то в туманной высоте, а воздух дрожал от глубинного гудения — не звука в привычном смысле, а плотной вибрации самой материи.

В центре пространства парил огромный энергетический узел — величественная плазменная сфера. Она мерцала глубоким янтарно-золотистым светом, а в её глубинах пульсировали потоки энергии, сходящиеся в сверкающее ядро — настолько яркое, что невозможно было долго на него смотреть.

— Представляю вам Сердце Линкора, — спокойно произнесла Келли. — Это наша гордость. Главный реактор, питающий весь «Арк»… и источник первого импульса для вашей вселенной, господин Версум.

Она сделала паузу, давая нам время осознать весь масштаб заложенной в линкоре мощности.

— Реактор работает на преобразовании энергии Лу. Это вершина энергетической инженерии ИСКОМа. Центр генерации, откуда питается каждый отсек этого корабля.

— А теперь — перейдём к тому, что обеспечивает его безопасность. У «Арка» хватает зубов, чтобы укусить любого, кто попытается подойти слишком близко.

И с этой фразой она вопросительно взглянула на нас:

— Готовы? Тогда — к арсеналу.

Юни сглотнула, но кивнула. Я — только махнул рукой:

— Веди.

Снова пройдя через внутрикорабельный портал мы оказались в новом месте.

Первое, что бросилось в глаза — мрачный холодный свет. Стены тут были темнее, почти чёрные, усеянные угловатыми консолями и выступами, похожими на окаменевшие когти древних чудовищ.

Перед нами открывался вид на огромный ангар, утыканный платформами, с которых нависали…

Гигантские орудийные модули — целые крепости в миниатюре, соединённые с корпусом корабля и сгустками энергетических каналов, которые переливались призрачным светом.

Юни взвизгнула от восторга:

— Это… опасные-преопасные пушки?

Келли одобрительно улыбнулась и кивнула:

— Официально — Сектор активной обороны и противохаосное вооружение. Но, да, по-простому — пушки. Причём не просто пушки, — она провела рукой, и в воздухе перед нами вспыхнула голографическая схема — весь линкор с ярко выделенными участками.

— Эти… малышки, — Келли кивнула на ближайшую громаду, — могут пробить брешь даже в самом плотном вихре Хаоса. Каждая настроена на разные спектры — от чистой антиэнергии до ударных волн по слабо структурной реальности.

— Подожди, — я нахмурился. — То есть вы не просто боретесь с энергией, вы стреляете в сам Хаос?

— Ага, — спокойно подтвердила Келли. — Иногда лучшая защита — это хорошая атака. Хаос — он ведь живой, в определённом смысле. Иногда проще прошибить волну, чем уворачиваться. Главное — рассчитать мощность, чтобы самому не сорваться в бездну.

Юни смотрела, как зачарованная:

— А что, если промахнётесь?

Келли слегка усмехнулась:

— Ну, — она на секунду задумалась, — тогда у нас будет… очень зрелищный конец. Но пока ещё ни разу не промахнулись. «Арк» — один из лучших кораблей в своем классе. Здесь технологии самых выдающихся миров ИСКОМа. Да и души… — Она оглянулась на офицеров за пультами арсенала.

Я понял, что она имела ввиду, а про себя подумал — как же нам повезло, что они за нас.

Арсенал впечатлял, и нам с Юни, конечно, было интересно увидеть больше. Всё происходящее казалось чем-то настолько невероятным, что хотелось впитать в себя каждую деталь, да и Келли, похоже, не торопилась возвращать нас на мостик.

— Ну что же, — с улыбкой сказала она и приглашающе махнула рукой. — Тогда покажу ещё пару важных секторов, чтобы у вас сложилось полное впечатление, о способностях этого технологического монстра.

И снова перемещение через телепорт. Пространство дрогнуло, и мы оказались в следующем отсеке — медицинском. Широком, стерильном, полном мягкого света и голографических панелей.

— Тут лечим всё — от энергетических сбоев до психотравм, — рассказывала Келли, пока мы шли мимо терапевтических, хирургических и других блоков. — Души здесь такие же живые, как и тела когда-то. И повреждаются так же.

— Душу можно лечить? — удивилась Юни.

— О да, — кивнула Келли. — И поверь, приходится, особенно тем, кто слишком часто смотрит в лицо Хаосу.

Следующим этапом экскурсии был огромный аналитический центр — целый город из светящихся потоков информационных данных, бесконечных лент резервного копирования и визуализаций полученных сигналов.

— Здесь следим за Хаосом, прогнозируем движения бурь, — пояснила Келли. — Все траектории и расчёты рождаются тут.

Дальше, Келли провела нас через складские секции, ангары с транспортными капсулами, залам отдыха и даже показала местные «улицы» — длинные коридоры с гравитационными переходами и жилыми каютами экипажа.

Я честно пытался запомнить все названия, все отсеки, но очень быстро понял, что это нереально. Здесь можно жить годами, но так до конца весь «Арк» и не обойти.

Время потеряло смысл — то ли час, то ли больше мы провели в этих бесконечных отсеках. Я поймал себя на мысли, что это не просто исполинский корабль, а целый город-мир, заключенный в нем.

Когда мы, наконец, направились обратно, Юни всю дорогу вертелась вокруг Келли:

— А можно, ну, чисто теоретически, попасть сюда на службу? Как вы?

Келли засмеялась, искоса глянув на меня:

— Теоретически? Можно. Но знаешь, Юни, сюда редко кто попадает просто так. Большинство — те, кто уже прошёл свой воинский путь в физической вселенной и выбрал служить и дальше. А кто-то и не выбирал — нашёл себя здесь, потому что иначе не смог бы жить вне физических миров.

— А я бы смогла, — вдруг серьёзно выдала Юни, упрямо сжав кулачки. — Вот подрасту — и приду. К вам.

— Ох, поди знай… — Келли рассмеялась. — Глядишь, через пару циклов и увидимся в одном экипаже.

Я только улыбнулся, глядя, как Юни сияет. Словно действительно поверила — что здесь ей тоже найдётся место.

***

Пока мы возвращались в центральную рубку, корабль ощутимо изменился.

Гудение в корпусе стало тише, вибрации мягче, можно сказать музыкальнее. Пульсации за бортом больше не были рваными — они перешли в плавный, глубокий ритм.

«Арк» вышел из зоны бури. Мы входили в межвселенский штиль, и напряжение, сдерживаемое внутри, медленно сменялось ожиданием.

Через несколько минут капитан, отвлекшись от своих дел, подошёл к нам с Юни.

Он остановился рядом и позволил себе короткий кивок в нашу сторону:

— Надеюсь, экскурсия не разочаровала вас, господин Версум?

— Скорее наоборот, — расплылся я в благодарной улыбке. — Честно, ожидал много, но такого масштаба и технологий уж точно нет!

Келли улыбнулась и хотела было что-то сказать, но не успела — в этот миг раздался отчётливо металлический голос корабельного ИИ:

— Внимание!

— Оранжевый уровень угрозы.

— Боевая тревога!

Свет в рубке мигнул и сменился на тревожный алый. Голограммы замерцали, перебрасываясь на режим боевого тактического отображения. Пространство словно сжалось, и воздух в груди стал тяжелее.

— Откуда?! — коротко рявкнул капитан.

Тактический офицер мгновенно развернул проекцию. В воздухе вспыхнул огромный кусок пространства.

— С кормового сектора! Засечка на дальних сканерах. Крайне плотный Протуберанец! Стремительно растёт из бури.

На голограмме тактической проекции вспыхнула ярко-красная отметка — плотное сплетение энергий, по форме напоминающее звездный протуберанец, который вырывался из недавно покинутой нами бури.

Юни взвизгнула и вцепилась в мой рукав:

— Версум… оно… оно живое?!

Я судорожно сглотнул, глядя на это образование, и тихо выдохнул:

— Да кто ж его знает, но выглядит так, будто жрать собралось.

— Курс?! — резко бросил капитан.

— Идёт по нашему вектору! Скорость растёт! До контакта с задним динамическим щитом семьдесят шесть секунд! Оценка угрозы вычислителем: код 44, оранжевый, — отчеканил офицер.

— Отродье Хаоса — капитан стиснул зубы. — Линкору приготовится к бою. Разворот по вектору атаки на фронтальные орудия. Начать зарядку Резонансно Фазового орудия главного калибра. Начать подкачку фронтального барьера. Активировать резервное поле физических констант.

Далее офицеры один за другим отчитывались о принятии и выполнении приказов капитана. Буквально за мгновения, на моих глазах, корабль из некоего подобия транспорта превращался в настоящий боевой линкор.

Я почувствовал, как сам воздух сгустился. Махина, размером с город, начала разворот. Гравитационные компенсаторы, или что тут вместо них, завыли, палуба под ногами дрогнула — чудовищная масса пришла в движение в резком маневре.

Келли, чуть побледнев, посмотрела на меня:

— Слишком плотная аномалия. И ровно по наши души идёт. Если не выбьем его одним ударом главного калибра, второй попытки может и не быть.

— По наши души идёт? Это как вообще? Он же не живой! — я судорожно рассмеялся.

— Это Хаос, господин Версум. Он всегда так… — вмешался капитан. — Мы за годы службы чего только не видели.

— Заряд орудия? — бросил он дальше.

— Сорок пять процентов, капитан, — отозвался офицер оружейных систем.

«Успеем ли?» — подумал я.

На голограмме тактической проекции, уже подсвеченная красным, надвигалась исполинская масса энергии хаоса.

Время пошло на счёт.
— Контакт с первым внешним щитом через пять секунд! — выкрикнул офицер мониторинга.

Голографическая карта тоже вспыхнула тревожным красным — протуберанец, извивающийся, как лавовая змея, уже почти вплотную приблизился к краю защитного поля.

— Контакт через одну… — рапортовал офицер. — Контакт!

И тут же — удар.

Рубка содрогнулась, по кораблю прошла зловещая вибрация.

— Треть энергии дин-щитов на внешний! — скомандовал капитан.

Я ухватился за поручень, чувствуя, как в груди запульсировала паника. Казалось, ещё секунда и сама душа будет вырвана этим неестественным вихрем. Юни, побелев, спряталась за моей спиной.

Снаружи хаос уже пробивался через первое защитное поле корабля — багрово-чёрные щупальца ударяли по его куполу, взрываясь волнами непонятной субстанции и ужасающего беззвучного крика.

— Главный калибр. Полный заряд. К залпу готов, — рявкнул офицер оружейных систем.

По корпусу «Арка» пробежали яркие искры — напряжение достигло предела.

— Наведение активно, — доложил оператор. — Цель: ядро энергоаномалии. Семь секунд до стабилизации и захвата цели.

— Принято, — коротко ответил капитан. — Огонь — по готовности.

— Первый щит пробит, — сообщил оператор защитных систем.

Рубка замерла. Обратный отсчёт вспыхнул на тактической проекции:

— Пять…

— Четыре…

— Второй щит. Перегрузка контура! — прозвучал напряженный голос оператора.

— Три…

— Два…

— Есть захват, — доложил офицер систем наведения.

Капитан опустил руку:

— Огонь.

Разряд вырвался из носовой части «Арка» с оглушительным всплеском света. Пространство вздрогнуло и вместе с ним весь корабль, будто гигант выплеснул одним залпом всю накопленную ярость.

И мир взорвался.

Из фронтальной части линкора вырвался не просто луч — целый шквал энергии, плотной, как сама материя. Он прошил пространство перед кораблём, разрывая вихри хаоса на части.

Волна света ударила в сердце протуберанца. На миг всё замерло — даже сама буря словно застыла в ожидании.

А потом…

Протуберанец взорвался. Не просто рассыпался — он разлетелся на мириады фрагментов, как стекло, разбитое молотом, исчезая в ослепительном бело-голубом свете.

Вся рубка содрогнулась в последнем толчке, и нас накрыло абсолютной, звенящей тишиной.

— Аномалия устранена, — доложил тактик. — Протуберанец уничтожен.

Капитан выдохнул, уголки его губ чуть дрогнули. Он повернулся ко мне, и в его взгляде читались одновременно и уважение, и ирония:

— Ну что же, поздравляю с первым боевым крещением, господин Творец.

Я стоял, будто прибитый к полу. Плечи напряжены, дыхание сбито, сердце грохотало в груди. Ладони влажные, в висках стучит. Я осознал, что не могу вымолвить ни слова, просто смотрел на капитана, всё ещё переваривая, что это вообще было. И только спустя пару секунд выдавил:

— Спасибо, но напомните… это точно безопасный сектор?

Капитан хмыкнул, чуть вскинул бровь:

— Безопасный? — в его голосе промелькнула сухая усмешка.

— В Межкосме это слово звучит как шутка. А то, что только что произошло, была всего лишь оранжевая угроза.

Я потёр виски. Даже не знаю, что страшнее — то, что мы сейчас выдержали или то, что для них это почти рутина.

— Всего лишь?.. — буркнул я, чувствуя, как в голосе проскальзывает нервный смех, вперемешку с попыткой сохранить самообладание.

Мысли метались, как обломки после взрыва: если это — оранжевая, что же тогда красная? А чёрная?.. Пожалуй, я не хочу знать.

Капитан прищурился и проговорил:

— Добро пожаловать в межвселенское пространство, господин Творец. Теперь вы сами увидели, чем мы тут занимаемся и для чего существует этот корабль.

Я всё ещё пытался восстановить дыхание, когда услышал знакомый голос.

Юни, стоявшая рядом со мной, вытерла слёзы, но на лице уже появилась улыбка — слабая, искренняя, детская.

— Это было… невероятно!