Юниверсум: Книга Версума. Том 1: Начало

Часть 3. Глава 7 «Битва за Агарти»

Зал вспыхнул лампами аварийного освещения. Прежний мягкий свет сменился, протянувшимися вдоль стен, тревожными красными полосами. Я вздрогнул, инстинктивно вскинув голову. В тот же миг раздался холодный, чёткий голос искина:

— Внимание всем постам!

— Зафиксировано движение в Межвселенской зоне 137, сектор 3, зона Штиля.

— Обнаружен неопознанный объект на опасной дистанции.

— Классификация невозможна.

— Сигнатура отсутствует.

— Активирован режим повышенной готовности.

— Ожидается подтверждение командного статуса.

На тактическом столе начали выстраиваться расчётные траектории. Тонкие линии, красные, как свежие порезы, прорисовывались на проекции пространства — от внешней границы сектора до самой точки развертывания.

Моё внимание привлекла прямая трансляция с мостика. Я увидел капитана Виллориана. Изображение крупным планом отчётливо передавало напряжение, застывшее на его лице. В прищуренных глазах командующего не было ни тени паники, лишь сосредоточенность и абсолютный контроль. Он отдал приказ раньше, чем кто-либо успел заговорить:

— Навигация: подтвердить параметры движения объекта.

— Сканирующий пост: сигнатура и попытка классификации.

— Энергетика: текущее состояние по секциям.

— Всем постам: доложить по приоритетам.

Отрывистые доклады посыпались один за другим. Офицер навигации откликнулся первым:

— Цель скрытно пересекла основную часть зоны Штиля. Прямой вектор сохраняется — курс строго на район развёртывания. Уклонений и торможения не зафиксировано. Движение нестабильное: резкие импульсы, короткие ускорения.

Следом послышался голос оператора сканирования:

— Классифицировать цель не удаётся, сигнатура отсутствует. Наблюдаются фронты искажения — нестабильные, хаотичные.

Офицер энергетики отрапортовал:

— Реактор загружен на 83%. Резервы энергии для вооружения и щитов ограничены.

Казалось, сам воздух в зале сгустился от напряжения.

— Вектор — на главный дисплей! — скомандовал капитан.

На центральном экране мгновенно отобразилась траектория цели. Жирная пульсирующая точка уже пересекла большую часть зоны Штиля и стремительно приближалась к нам.

Капитан резко повернулся к посту сканирования:

— Дальние сенсоры — доклад!

Навигационный лейтенант мгновенно отрапортовал:

— Сэр, дальний скан активен лишь на тридцать процентов. Основные мощности вычислительного блока перераспределены на процессы развёртки и удержания стабилизационного контура Агарти. В таких условиях обнаружить цель заранее было технически невозможно — фиксирование произошло только на критической дистанции.

На мгновение в рубке повисла тяжёлая тишина. Виллориан стиснул зубы и тихо спросил:

— Прогноз по объекту?

— Вектор стабильный. Цель сближается с зоной развёртывания, — последовал немедленный ответ.

Доклады продолжались, но я уже не слушал и обернулся к Келли.

— Что это? — выдохнул я почти не слышно.

Девушка ответила не сразу. Её пальцы скользили по интерфейсу, взгляд метался между проекциями. Наконец она посмотрела на меня и ответила коротко, сухо, со стальной сдержанностью:

— Зафиксировано скрытное появление неопознанного объекта, который стремительно движется в нашем направлении. Вероятный источник — зона Бури.

От этих слов внутри у меня всё похолодело, а в следующую секунду голос капитана раскатился по всем отсекам корабля:

— Всем постам линкора — полная боевая готовность.

— КОД КРАСНЫЙ.

— Повторяю: КОД КРАСНЫЙ.

— Переход с инженерной конфигурации на боевую — одна минута!

Корабль задрожал от перегруппировки систем. «Арк» начинал готовиться к боевому режиму, переключаясь с функции поддержки Маэстро.

Воспользовавшись этой минутой, капитан продолжил отдавать распоряжения:

— Инженерные посты — доклад! Сколько времени платформа Маэстро сможет продержаться без основной энергетической подпитки?

— Не более тридцати семи минут, сэр, — немедленно отозвался старший энергетик. — Но как только установим связь с Трансверсальным Центром, время работы станет неограниченным. Этот этап уже близок.

Капитан коротко кивнул и продолжил:

— Инициировать внешний буферный режим стабилизации. Немедленно направить на платформу весь доступный резерв энергии в пределах допустимого лимита.

Короткие подтверждения прокатились по кораблю. Лишь после этого Виллориан активировал тактическую частоту связи и обратился к тому, кто в этот решающий момент продолжал руководить рождением новой вселенной:

— Маэстро Ханс, на курсе к нам обнаружен неопознанный объект. Он движется очень быстро. Линкор идёт на перехват. Платформа переведена в автономный режим. Доступные мощности вычислителя у вас сильно сократятся, но работу можно продолжать. Как только мы справимся с угрозой — сразу вернёмся за вами.

На проекции платформы Маэстро всё оставалось безмолвно и неподвижно. Лишь лёгкие движения его палочек в пространстве выдавали, что он слышит и осознаёт ситуацию. Ответ Маэстро прозвучал ровно и спокойно, словно отдельный аккорд на фоне надвигающейся бури:

— Я тоже слышу приближение врага Жизни — искажённый аккорд, стремящийся сорвать мелодию мироздания. Его действительно нужно остановить. Доверяюсь вашему плану. Действуйте, а я продолжу работу над симфонией творения.

Капитан кивнул. Маэстро делал своё дело — теперь настало время линкору сыграть свою партию. Плавным движением Виллориан отключил тактический канал, распрямился, развернулся к командному посту и отдал новые приказы:

— Инженерная служба: разогнать ядро до боевого лимита, обеспечить энергоснабжение ключевых систем.

— Навигация: выполнить разворот и лечь на курс перехвата.

— Боевые посты: привести системы вооружения в полную готовность.

— Щитовые секции: зарядить фронтальные щиты до максимальной фазовой плотности.

— Сенсоры: установить захват и ведение цели.

— Дальние сенсоры: приоритет на идентификацию цели.

— Приступить к исполнению!

По кораблю снова пронеслись подтверждения.

Я почувствовал, как пол под ногами задрожал от перераспределения тяги. «Арк» начал разворачиваться от платформы Маэстро, уходя в сторону перехвата цели. Титаническое тело корабля слегка вибрировало, наращивая мощность. На тактической проекции платформа Маэстро уже оставалась позади — тонкий свет в черной пустоте межвселенского пространства. А впереди, на нас уже неслось нечто, несравнимое ни с чем из того, что мы видели прежде.

Юни тихо спросила, не отрывая взгляда от проекции:

— Мы… мы что, покидаем Маэстро? Оставляем его здесь?

В её голосе слышалась едва уловимая дрожь — не страх, скорее глубокая тревога.

Келли обернулась, взглянула на Юни и успокаивающе кивнула:

— Не волнуйся. Мы просто разберёмся с незваным гостем и сразу вернёмся. Всё будет хорошо.

Её голос звучал спокойно и уверенно — словно надёжный якорь в бушующем море.

Я заметил, как напряжённые плечи Юни опустились, будто эти несколько слов вернули ей уверенность. Сам же я не выдержал и тихо спросил Келли:

— Это что… ещё один протуберанец?

Келли быстро покачала головой, её взгляд снова скользнул по голограммам:

— Нет. Это нечто другое. Пока корабль не смог его опознать — неясно, злое оно, доброе или нейтральное. Но если капитан объявил красный код, значит, при малейшем проявлении агрессии со стороны этого «гостя» мы ответим без колебаний.

Договорить она не успела — резкий, точно выстрел, голос капитана прорезал эфир:

— Время до прямого контакта?

Офицер у тактического терминала мгновенно отозвался:

— Семнадцать минут, сэр. Цель движется по прямому курсу, отклонений не зафиксировано.

— Рубежи по боевым системам? — продолжал капитан.

Оператор орудийного поста отчеканил:

— До возможности наведения и пуска торпедных комплексов — семь минут двадцать секунд. До максимальной дальности артиллерии — девять минут сорок секунд. До дистанции огня главным калибром — пятнадцать минут семнадцать секунд.

Капитан замер, приковав взгляд к проекции. Потом уточнил:

— Время до зоны развёртки, если цель прорвётся?

Офицер-тактик сверился с расчётами и не сбиваясь произнёс:

— Если цель минует наш курс, то до зоны развёртки останется двенадцать минут. Полный путь по текущей траектории — двадцать девять минут, сэр.

В рубке снова повисла звенящая тишина. И в этот миг над аналитическим столом вспыхнула новая голограмма — таймеры обратного отсчёта:

До контакта: 16:58

До зоны развёртки: 28:54

Я оцепенело посмотрел на цифры и вздрогнул от внезапно зазвучавшего голоса Виллориана, отдавшего новый приказ:

— Системы наведения: захватить цель и сопровождать.

— Боевые посты: приготовить торпеды класса «Сингуляр Локус», пусковые установки — в полную готовность.

— Пост дальнего сканирования — что с идентификацией цели?

Ответ последовал с некоторой задержкой и в нём явно сквозило напряжение:

— Сэр, дальние сенсоры ещё не вышли на полную мощность, продолжается подкачка энергии. Сигнатура цели нестабильна, идентификация не завершена.

Капитан выслушал доклад, не меняясь в лице и отдал новую команду:

— Удерживать курс. Продолжаем сближение, идём на перехват. Огонь не открывать до подтверждения агрессивных намерений цели. Повторяю: огонь — только по факту угрозы.

Следующие пять минут я едва успевал следить за тем, как стремительно сокращается дистанция. А потом всё началось.

Голографический экран над тактическим столом залился тревожным алым светом. Рубка и аналитический зал вздрогнули от нового сигнала тревоги.

— Зафиксирована враждебная активность! — доложил офицер-тактик. — Объект произвёл энергетический залп!

— Характер атаки? — резко бросил капитан.

— Неопознанные сгустки… Сверхплотная хаотическая энергия. Скорость выхода за пределами диапазона отслеживания!

— Манёвр уклонения! — рявкнул капитан. Вектор отклонения — правый борт, третий сектор!

Я застыл, глядя в голопроекцию: от точки объекта вырвались странные формы — они не были похожи ни на ракеты, ни на лучи. Скорее, это были искажённые фрагменты чуждой энергии, разрывающие пространство и оставляющие на теле реальности мерцающие шрамы.

Келли почти со злостью, выпалила:

— Ну вот. Теперь уж точно не друг.

После её слов я словно провалился в себя. Уже не различал последующих сообщений с постов — только смотрел на тактическую проекцию. Она показывала, как три крошечные точки — хаотические сгустки, отделившиеся от неведомой сущности, — с неимоверной скоростью неслись прямо на нас.

Два из них «Арк» сумел пропустить мимо: корабль, содрогаясь от перегрузки, рванул в сторону, уходя от прямого попадания. Но третий настиг нас.

Я увидел, как по поверхности щита метнулась сеть ломаных линий, словно гигантский кнут хлестнул по защитному полю, оставляя рваные трещины. Знакомое сияние — то самое, что я наблюдал в Буре, — скользнуло по силовому куполу. Удар отозвался по всему кораблю ощутимой дрожью. Тяжёлый толчок под ногами, короткое мигание света в зале.

В эфире послышались отрывистые сообщения:

— Просадка щитов — 12%!

— Барьер физических констант держится!

— Перераспределение энергии завершено, реактор удерживает нагрузку!

В ту же секунду оператор боевых систем доложил:

— Объект вошёл в радиус наведения торпед!

Практически одновременно на общей частоте прорвался голос офицера дальнего сканирования:

— Обновление по цели!

— Цель опознана: сущность категории E-Омега.

— Идентификация: средний Левиафан, класс «Шторм».

— Статус: автономная межвселенская энергоаномалия.

— Уровень угрозы: высший!

Капитан Виллориан даже не моргнул. Его голос снова прорезал пространство рубки, отсекая всё лишнее:

— Разрешаю торпедный пуск. Повторяю: торпедный залп — немедленно!

Я поднял взгляд к прозрачным проекционным экранам аналитического центра и увидел, как где-то в глубине корпуса, за пределами моего обзора, сработали пусковые секции. Мгновением позже, из-под массивного тела корабля, вырвались семь сияющих стрел, каждую из которых окружал свой собственный защитный барьер.

Торпеды. Они понеслись навстречу враждебной сущности. Одна за другой — быстрые, сверкающие, мощные. Прошив щитовой барьер, они скользнули в пространство и исчезли во тьме, чертя идеальные дуги во мраке межкосма, где таился Левиафан.

— Торпеды ушли, — отрапортовали с боевого поста. — Время до цели: одна минута двадцать секунд.

Все затаили дыхание.

Юни сжалась, её глаза были прикованы к проекции. Келли застыла рядом, как статуя. Она не комментировала происходящее, не отслеживала поток отчётов — просто ждала.

А я… Я снова подумал о Маэстро. На боковой проекции было видно: он всё так же стоит на своей платформе. Ни намёка на тревогу, ни одного лишнего жеста или случайного взгляда. Лишь плавные движения рук, управляющих рождением новой вселенной.

Музыка текла, подобно тёплому свету, и перед Маэстро медленно обретал форму кокон Агарти — первый слой будущей Вселенной.

Тем временем Левиафан неумолимо приближался. Он шёл по курсу столкновения — прямо к «Арку», а значит и к Агарти.

Его метка на голограмме разрасталась, дрожала и расплывалась, не позволяя системам отобразить чёткий силуэт цели. До рубежа открытия огня дальней артиллерией линкора он все ещё не добрался. Только быстроходные торпеды могли достать его сейчас.

Юни прошептала, не сводя взгляда с центрального экрана:

— Что это за существо? Левиафан?

Келли обратила на девочку тревожный взгляд.

— Левиафаны, — она помедлила, подбирая слова, — это крайне опасные монстры. Древние хищники межвселенских просторов. — Она посмотрела, как чёрная тень на голограмме тянется к нам через пустоту и на её лице проявился отголосок прошлых тревог. — Они живут в Бурях. В самых агрессивных зонах. Их природа пока до конца неизвестна. Они не распадаются, потому что могут «перепрошивать» физические законы. Настоящие аномалии, выживающие там, где это почти невозможно.

У меня внутри всё похолодело.

Келли продолжала:

— Они полуразумны. Или даже более того, их притягивает структурная энергия, особенно формирующаяся стабильность. Агарти, — она кивнула на сияющий кокон, — для него словно маяк. Приманка, пища и жертва.

Я перевёл взгляд на сферу развёртывания — светлую каплю реальности посреди хаотической тьмы.

— Сейчас у неё нет полноценного защитного кокона, потому что Арканум ещё не подключён. Маэстро удерживает развёртку в одиночку и пытается возвести хотя бы минимальный фазовый барьер, тогда как наш собственный щит с каждым мгновением слабеет без поддержки «Арка». — Келли сжала кулаки. — Средний Левиафан не представляет угрозы для зрелых вселенных, но Агарти пока слишком молода и не обладает мощным антихаосным щитом. Если он доберётся до неё — разорвёт вселенную в клочья, поглотив всю её внутреннюю энергию.

Я молча наблюдал за проекцией. По экранам было видно, как искажённая тёмная тень с неестественной скоростью пересекает пространство, не отклоняясь от курса. Монстр чуял рождение нового мира — и спешил его поглотить.

Ожидание, казалось, сжимало пространство вокруг нас. Цифры на таймерах полёта торпед неудержимо стремились к нулю. И в этот момент, тишину прорезал голос тактического офицера:

— Цель меняет курс! Резкое отклонение от встречной траектории — уходит по дуге с вертикальным подъёмом и латеральным уклонением. Смещение на верхне-правый фронтальный вектор, отклонение по восходящей оси.

Я впился взглядом в голограмму. Левиафан, едва оказавшись в зоне действия торпед, словно почувствовал опасность — и, вопреки всем предположениям, внезапно сменил курс. Он больше не летел прямо на «Арк», а уклонялся, намереваясь пропустить наш линкор мимо себя.

Как будто каким-то образом он разгадал план капитана — встретить его лобовым выстрелом главного калибра — и теперь уходил в сторону, словно говоря: «Не здесь и не сейчас».

Однако торпеды уже были на подлёте, и монстру пришлось ответить. Пространство вокруг него вспыхнуло, и с искривлённой поверхности Левиафана сорвались тысячи острых микроимпульсов. Это был не прицельный огонь, а сплошной поток энергии. Несчётные заряды устремились навстречу торпедам.

На тактической проекции отчётливо высветился ослепительный хаотический залп. По рубке покатились краткие тревожные доклады:

— Левиафан ведёт заградительный огонь по торпедам!

— Фиксируем высокоскоростные энергетические импульсы!

— Плотность огня предельно высокая!

Кто-то приглушённо выругался. Юни вжалась в кресло. Я лихорадочно барабанил пальцами по столу, пытаясь отогнать накатившее чувство беспомощности.

Торпеды были уже совсем близко к цели и одна за другой вспыхивали яркими всполохами, срезаемые шквальным огнём Левиафана. На тактической схеме замигали отметки потерь — одна, вторая, третья…

— Пять торпед уничтожены до входа в контактную фазу! — отрапортовал оператор боевых систем. — Две прорвались, подрыв подтверждён!

Тут же последовал доклад офицера-тактика:

— Прямое попадание снизило энергетическую массу цели примерно на пять процентов. Структура Левиафана частично дестабилизирована, но он сохраняет боеспособность. Скорость уменьшилась, однако объект всё ещё быстрее нас. Перехват невозможен. Новый курс цели подтверждён — идёт к зоне развёртки!

Капитан молча стиснул зубы. Его губы дрогнули, и Вилориан процедил:

— Две «Сингуляр Локус»… и всего лишь царапина…

Тут отрапортовал оператор орудийных систем:

— Цель в пределах досягаемости дальней артиллерией. Главный калибр — по текущей траектории цель выведена за пределы его эффективной дальности и допустимых углов наведения. Остальные боевые системы также вне зоны действия. Торпедный отсек: перезарядка продолжается. Запуск возможен через минуту тридцать секунд.

Капитан тяжело опёрся на стол и громко приказал:

— Открыть огонь дальнобойной артилерией!

Офицеры подтвердили приказ, и по командной рубке пронеслась череда новых докладов.

На тактической схеме было видно, как Левиафан, искажая пространство, уходит всё дальше от «Арка». Две вспышки от торпед давно растворились во тьме. И вдруг, в гнетущей тишине аналитического центра, прозвучал спокойный, почти бесстрастный голос Келли, от которого у меня мороз пробежал по коже:

— Нас переиграли.

Я обернулся к ней. Келли стояла у панели, внешне спокойная, но в её взгляде читалась жгучая, едва сдерживаемая тревога.

— Эта тварь… сначала имитировала лобовой курс, а потом просто ушла с траектории. Она быстрее нас. Гораздо быстрее. И манёвреннее. — Она сжала пальцы, но голос оставался ровным. — Мы атаковали его одним из сильнейших оружий, что у нас есть, не считая главного калибра. Сингулярные локусы должны были разорвать его в клочья, но всё, чего мы добились — это лёгкая царапина.

В груди медленно разливалась тяжесть. Келли едва слышно продолжала:

— Сейчас Левиафан ещё в пределах досягаемости наших батарей, но он стремительно уходит из зоны эффективного огня. Очень скоро мы уже ничем не сможем его достать.

Тишина опустилась, как падающий занавес. Все смотрели на проекцию ускользающего Левиафана — того, кто нёс с собой гибель моей Агарти. Вдруг из глубины корабля послышались тяжёлые, глухие звуки — это начали раздвигаться бронированные панели корабля. Из шахт медленно выползли платформы больших артиллерийских батарей. Мгновение — и внешнее пространство озарилось вспышками неистовых залпов.

В правом верхнем углу центрального экрана продолжал работать таймер: до зоны развёртки Агарти оставалось 11 минут 37 секунд… 36… 35…

Отсчёт неумолимо продолжался. Я уже не слушал переговоры в эфире. Капитан отдавал приказы резко, почти криком — но это был не страх, а напряжение перед обрушением лавины.

Корабль начал стремительный разворот, выкручивая вектор тяги до предела, бросаясь в погоню. По всему телу «Арка» пробежала тяжёлая дрожь, будто сам металл с трудом выдерживал бешеную нагрузку. Артиллерийские батареи поливали пространство залпами, выбрасывая в пустоту всё, что ещё хоть как-то могло дотянуться до ускользающего врага. Мне казалось, что я вот-вот увижу гибель моей Агарти. Конец вселенной, которая едва-едва начала дышать.

Я стоял, стиснув зубы, погружаясь в бездну отчаяния, как вдруг в зале аналитического центра пронзительно прозвучал сигнал — активировался канал прямого подключения к платформе Маэстро.

Капитан шагнул к командной консоли и на мгновение замер, собираясь с мыслями. Его голос сорвался от напряжения и прозвучал хрипло:

— Маэстро. Объект оказался крайне сложной целью. Мы сделали всё возможное, но он уцелел. Сейчас направляется к вам. Мы развернулись и движемся за ним, но возможности остановить его больше нет. — Он сделал паузу и добавил: — Рекомендую вам отойти на максимальную дистанцию от зоны развёртки. Мы подберём вас, как только сможем.

— Угроза принята, — спокойно отозвался Маэстро. — Эвакуацию отклоняю. Я пока контролирую ситуацию. Буду делать всё, что могу. — В его голосе не было ни страха, ни паники — лишь сосредоточенность и тихая, упрямая решимость.

Затем он продолжил:

— Первичная развёртка барьера завершена, провожу финальную настройку входящего канала. Скоро сможем подключить Агарти к Трансверсальному Центру. Тогда удастся поднять усиленный барьер — опирающийся не только на энергию развёртки, но и на внешний источник. Базовая оболочка уже активна и удерживается внутренней структурой самой Вселенной.

Капитан нахмурился. Рядом с ним вспыхнула тактическая проекция, и один из офицеров доложил:

— По текущей траектории цель будет у платформы через десять минут, сэр. Аналитики считают: времени для полноценной стабилизации и подпитки защитного барьера недостаточно.

Виллориан сжал кулаки до побелевших костяшек. Его голос прозвучал сдержанно, но в нём уже угадывалась отчаянная ярость:

— Это существо… Оно агрессивно, непредсказуемо и, судя по всему, гораздо умнее и опаснее, чем мы предполагали изначально. Агарти не успеет закрыться от удара. Со всем уважением, господин Маэстро, у вас нет времени.

Повисла пауза, после которой Маэстро, не отрываясь от своей работы, всё так же спокойно ответил:

— Я остаюсь. Если барьер не успеет подняться, я встречу сущность здесь. Моя задача — завершить симфонию и вдохнуть силы в новую вселенную.

Его голос отозвался в моём сознании сильнее, чем залп орудий. Я стоял, глядя на силуэт Маэстро Ханса, кажущегося на фоне бушующей пустоты таким маленьким, почти хрупким. Но в этой фигуре — в этом одиноком противостоянии всей ярости Хаоса — было что-то большее, чем просто сопротивление.

Где-то вдали Левиафан, как огромная искривленная тень, неумолимо двигался к Агарти. И в этот момент всё, что мы сделали, всё, на что мы оказались способны, выглядело ничтожно.

Почему? Как это возможно?! Я ощущал, как внутри разливается обжигающая боль от невозможности примириться с происходящим, и одновременным бессилием что-либо изменить.

Подошла Юни и осторожно коснулась моей руки дрожащими пальцами. Взглянув ей в глаза, я увидел ту же безысходность, что терзала меня, но в глубине этого отчаяния теплилась искорка надежды. В эту минуту ей хотелось быть рядом со мной.

Я едва слышно выдохнул:

— Мы… ничего не можем сделать. Мы проиграли…

Юни хотела что-то сказать, но промолчала. Вместо слов она просто крепче сжала мою руку. Девочка угадала — мне была нужна её поддержка.

По другую сторону стола стояла Келли. Она была неподвижна, лишь следила строгим собранным взглядом за показаниями на проекциях. В тёмных, как ночное небо, глазах поблёскивало беспокойство, а пальцы напряжённо сжимали тактический терминал.

Орудия смолкли, эфир тоже. Все замерли, каждый погружённый в свои мысли и ожидания неизбежного исхода.

***

Корабль изо всех сил продолжал погоню. Батареи «Арка» возобновили атаки, но били в пустоту — залпы обречённо тонули в пространстве, не достигнув цели. То, что задумывалось как прицельный огонь, обернулось жестом отчаяния, последними ударами затухающего сердца.

Я стоял у тактического стола и наблюдал за приближающимся к Агарти зверем хаоса и, вдруг, краем глаза, заметил движение — в нескольких метрах от меня, Архитектор, до этого молча наблюдавший за происходящим, внезапно будто проснулся. Он активировал голографическую консоль, и его руки заметались по вспыхнувшим панелям, вызывая одну за другой расчётные проекции. Вокруг старика хороводом закружились формулы, траектории, энергетические профили, фрагменты карт — он перелистывал страницы голограмм, отыскивая в них нечто жизненно важное.

Я следил за движениями Архитектора, одновременно пытаясь разгадать выражение его лица.

Мне хотелось спросить его, что он пытается отыскать, но я не решался. Старик словно почувствовал моё намерение и, не отрываясь от расчётов произнёс:

— Я ищу выход из нашего плачевного положения, мистер Версум. — Его голос звучал почти буднично, словно он не делал ничего особенного, всего лишь решал рутинную задачу.

Меня поразило, как в столь трагический момент он способен мыслить с холодной математической точностью. Я осторожно спросил:

— Ну и как успехи?

Ответа не последовало. Архитектор продолжал вычисления, словно не услышал меня или не желал тратить драгоценные секунды на разговоры.

Я уже смирился с его молчанием, когда вдруг услышал:

— И у меня есть для вас две новости: одна хорошая и одна плохая.

Я быстро обернулся к нему:

— Вы нашли решение?

Архитектор остановился, и все проекции разом замерли, словно само пространство взяло паузу.

— Решение любой проблемы существует всегда, — безмятежно произнёс он. — Вопрос только в цене.

— Поясните, — попросил я, чувствуя, как во мне снова просыпается надежда.

— Решение, которое позволит остановить дитя Хаоса и спасти Агарти, действительно есть. И это хорошая новость.

Старик кивнул и продолжил:

— А плохая новость в том, что цена этого решения и связанные с ним риски — невероятно высоки.

Я бросил взгляд на тактическую проекцию: Левиафан уже преодолел почти треть расстояния до зоны развёртки. Ещё немного — и будет слишком поздно.

— Рискнуть лучше, чем просто смотреть, как всё рушится. Расскажите подробнее, что именно вы предлагаете?

Архитектор установил связь с капитаном Виллорианом и начал:

— Мне удалось провести серию параллельных вычислений и найти ещё одно решение нашего печального уравнения. — Он сделал паузу, ловя реакцию капитана. Взглянув на вспыхнувший в глазах Виллориана интерес, Архитектор продолжил: — Я уже переслал вам часть промежуточных расчётов, но сейчас изложу всю идею простыми словами.

Итак, у нас два варианта. Первый — не вмешиваться. Если мы ничего не предпримем, в ближайшие минуты Левиафан достигнет оболочки Агарти. С высокой вероятностью он пробьёт внешний барьер, который пока весьма слаб из-за отсутствия питания напрямую из Трансверсального Центра. Затем сущность поглотит всю энергию новорождённой вселенной и его мощь возрастёт экспоненциально. Эта тварь станет не по силам уже не только «Арку», но и любому кораблю ИСКОМа или даже целой эскадре.

Архитектор говорил об этом спокойно, точно хирург, без эмоций описывающий метастаз.

— В таком случае нам останется лишь отступить и дождаться прибытия ударного флота, который попробует повторно нейтрализовать аномалию. Арканум и Юниверсум, по моим расчётам, скорее всего выдержат какое-то время: там установлены барьеры высоких уровней и имеется внешняя подпитка.

На данный момент это самый малорискованный путь, — продолжал он. — Минимум потерь в краткосрочной перспективе. Стратегическое отступление. Потеря Агарти. Превращение аномалии в угрозу всему сектору.

Но есть второе решение. Вариант, при котором мы наносим удар здесь и сейчас. — На проекции появились пересекающиеся векторы: энергия Арканума, контуры Агарти, траектория цели. — Мы с Маэстро можем инициировать структурную фазовую волну стабильности, индуцированную в разворачивающемся контуре Агарти. С помощью энергетического потока из Трансверсального Центра. Энергия будет выведена в особую форму: прямой плотный энергетический фронт, способный ударить и возможно пробить метаструктуру Левиафана.

Согласно расчётам, — это не гарантированное уничтожение цели, но временное обездвиживание и уменьшение его энергомассы больше, чем на половину. — Архитектор активировал ещё одну проекцию, на которой появилась траектория «Арка». — Чтобы довершить дело и наверняка ликвидировать Левиафан, линкор должен максимально с ним сблизиться и в тот миг, когда волна настигнет дитя Хаоса, нанести прямой точный удар из главного калибра — строго в точку столкновения аномалии с фронтом стабильности.

Такой план потребует предельной синхронизации — по фазе, времени и пространственному вектору. При успешном выполнении вероятность полного уничтожения цели составит примерно восемьдесят семь процентов, — заключил Архитектор и на мгновение умолк. Он отвёл взгляд, словно ещё раз перепроверяя цифры, и тихо добавил: — Это были хорошие новости, а теперь о плохих.

Над столом всплыло новое изображение: пульсирующая оболочка Агарти, вырывающийся из неё фронт резонансной волны, далее по траектории — Левиафан, а за ним — «Арк».

— Мы с Маэстро направим основную фазу импульса точно по цели, чтобы Левиафан принял на себя пик энергии волны. Всё, что прорвётся дальше, будет уже ослабленным резонансным фоном.

Он сделал паузу. Пальцы его чуть дрогнули над панелью, запуская новый расчёт.

— Но у нас нет времени на идеальную модель, да и сигнатура Левиафана нам неизвестна. Плотность хаотических энергий в текущем разрыве, по предварительной диагностике, крайне нестабильна, хоть и относительно невелика. Их волны ведут себя как динамические резонаторы: отражаются, усиливаются, накладываются друг на друга. А это значит, что наша волна может исказиться… а то и неожиданно усилиться. Расползтись. Сместиться…

По моим текущим расчетам, — продолжил он, — с вероятностью двадцать семь процентов, остаточный фронт волны может пробить барьер физических констант и оборонительные щиты «Арка».

Голограмма подсветила красным сектор от Левиафана до нашего корабля.

— Линкор, вероятно, будет уничтожен либо получит критические повреждения, несовместимые с продолжением операции, — на долю секунды голос Архитектора совсем стих. — А экипаж… окажется выброшен из защищённой среды в открытое межвселенское пространство, где нет стабильной матрицы бытия.

Он медленно провёл пальцем по светящейся перед ним голограмме и взглянул прямо на меня, намекая, что следующие слова адресованы лично мне:

— Души, оказавшиеся вне корабля, начнут быстро терять когерентность. Нарушение целостности, потеря памяти, распад личности. Через несколько минут — необратимые энергоинформационные деформации. Восстановление таких душ в изначальное состояние возможно только при наличии специальных средств, а до прибытия ближайшего экспедиционного флота минимум два стандартных часа.

Его взгляд скользнул по лицу Юни:

— Вероятность сохранения хотя бы частичной целостности душ за это время — в среднем менее двадцати-тридцати процентов.

Наступила тишина. Я посмотрел на таймер — время стремительно уходило.

Архитектор обратился к капитану:

— Я отправил итоговые расчёты на вашу консоль.

Виллориан молчал, склонившись над тактическим столом; на голограмме было видно, как его глаза бегло изучают цифры, графики и вероятностные сводки. Рука капитана сжала край панели. Он выпрямился и, наконец, сказал:

— Значит, у нас два пути. Первый: мы отступаем, эвакуируем Маэстро — если он согласится — и даём Левиафану добраться до цели. Вселенная Агарти будет поглощена, а монстр вырастет многократно. Экипаж корабля и гости выживут, но затем ударному флоту придётся иметь дело уже не с нынешней тварью, а с чем-то гораздо более опасным — аномалией другого класса, — в его спокойном тоне звучала напряжённая тревога.

— Если дойдёт до этого, — продолжал капитан, — под угрозой окажется не только «Арк», но и весь флот, и даже сам Трансверсальный Центр с Юниверсумом.

Второй путь — мы рискуем, бросаем всё, что у нас есть, в одном рывке, создаём фазовую волну, даём залп главным калибром. Мы можем погибнуть, но заберём с собой и эту тварь, — капитан медленно выдохнул, опустил глаза, потом вновь взглянул на Архитектора.

— Совершенно верно, — подтвердил старик.

— Ну, что же, господин Творец, господин Гранд Архитектор, — снова заговорил Виллориан, — скажу прямо. В данном случае я не вправе принимать единоличное решение и прошу вас высказаться, какой из двух вариантов выбираете вы? Лично я — второй. Дать бой здесь и сейчас. Исполнить долг — защитить новую вселенную и не дать твари преобразоваться в глобальную угрозу всему сектору. Даже если за этим последует фактическая гибель.

Он говорил без пафоса — просто и спокойно, как человек преданный своим принципам. Произнесённое им повисло в воздухе, и капитан пристально посмотрел на Архитектора. Старик стоял неподвижно, но в глазах его что-то едва заметно дрогнуло. Он не отвечал несколько секунд: казалось, даже сейчас продолжает просчитывать вероятности и взвешивать моральные аспекты выбора.

Наконец Архиус тихо произнёс:

— Я… за первый. Математически он оправдан. Есть шанс, что флот сумеет уничтожить аномалию, даже если та усилится — возможно, даже без потерь… хотя этого мы сейчас знать не можем.

Он замолчал и все взгляды обратились на меня. Я ощущал их почти физически. Моего выбора ждали. А я… не мог даже дышать. Я смотрел на проекцию отображающую Агарти — на её сияющий купол с уже горящей звездой и кольцами мерцающей пыли, и видел в ней не просто очередную вселенную, созданную по протоколам ИСКОМа, а шанс воплотить в ней свои замыслы.

Я всей душой желал спасти её. Но рядом со мной — Юни. Живая. Настоящая. Моя подруга, опора и, как она сама сказала, моя семья. Первая подлинная нить, связывающая меня с этой реальностью. На одной чаше весов — её жизнь, на другой — моя мечта.

Я уже начал склоняться к тому, чтобы выбрать отступление.

На голографическом табло бесстрастно исчезали секунды: 5:44… 5:43… 5:42…

И тут я почувствовал, как Юни прикоснулась к моей руке и заглянула мне в глаза. В её взгляде не было страха — лишь тихая решимость, которая сжимала моё сердце болезненным спазмом.

— Если мы отступим, Агарти не исчезнет, — сказала она ровным, спокойным голосом, который эхом отозвался в моём сознании. — Она просто останется… вселенной, что так и не родилась.

Я хотел объяснить, что дело вовсе не в трусости, что я лишь хочу спасти её, но она уже знала всё, что я не решался сказать вслух.

— Сейчас вы хотите спасти не Агарти, а меня, — произнесла она с нежностью. — Я вижу, как вы балансируете на краю пропасти, причина вашего страха — я.

Юни отвела взгляд, на мгновение закрываясь от меня, а затем снова посмотрела прямо мне в глаза — открыто и решительно:

— Если вы отступите, я останусь с вами. Не с тем, кто всегда шёл до конца, а с тем, кто — ради меня — отвернулся от самого себя.

Тяжёлая, звенящая пауза. Её голос превратился в почти неразличимый шёпот:

— Я не хочу умирать. Но ещё меньше я хочу жить в мире, где Творец не завершил своё первое творение. В мире, где вы перестали быть собой, где вы позволили будущему исчезнуть только чтобы я продолжала жить.

Её хрупкие слова стали той невидимой нитью, что удержала меня на краю выбора. Я опустил взгляд. Мир раскололся на две половины. Одна уже готовилась произнести: «Отступим!» — чтобы сохранить её, чтобы защитить тех, кто рядом. Но другая половина знала, что Юни права. Это длилось всего мгновение, но в душе моей успел пронестись настоящий ураган.

Я снова посмотрел на неё и наши глаза встретились. Юни не улыбалась и ничего больше не говорила. Она просто кивнула, и я понял, что это её приглашение идти вместе до конца.

Я набрал в грудь побольше воздуха и, медленно выдохнув, словно изгоняя последние сомнения, произнёс так, чтобы услышали все:

— Мы… выбираем второй вариант.

Мои слова, как клинок, рассекли тишину зала, которую, в такой напряжённый момент, никто не решался нарушить. Но это было уже не прежнее безмолвие сомнений и ожиданий, а тихое осознание бесповоротности сделанного выбора. Осталась только одна дорога — вперёд, до самого конца.

Молчание прервал старик Архитектор:

— Да будет так, — мрачно, но с почтительным уважением к принятому решению, сказал он.