Юнона Райдер: история одного гения

Глава 1. Причинность

Что происходит в мире, когда в каком-нибудь городке под покровом ночи или, может, в день знойной жары рождается очередной гений?

Вряд ли на небе в это мгновенье пролетает комета или происходит солнечное затмение, наступает полнолуние или прочий символизм. Не поет хор, не гаснут фонари в городе, не происходит ничего такого, о чем могли бы написать в газетах. Должно быть, никто не замечает ровным счетом ничего. И только спустя годы кто-то обязательно скажет: «А ведь все было предрешено уже тогда».

Что ж, звучит весьма возвышенно. На деле же – одна большая головная боль.

Юнона часто думала, что имя – первый эксперимент над человеком, а еще всегда поражалась противоречивости собственного имени и воли матери, которая решила совместить в одном флаконе невероятную мягкость и жесткость.

Назвать дочь в честь богини материнства и семьи, назвать и надеяться, что та пойдет по предначертанному пути? Юнона верила, ее мать не такая, и придерживалась версии случайности. Как, в общем-то, и по отношению ко всему, что происходило в мире.

Если верить причинности всего на свете, очень быстро можно столкнуться с нарушением, казалось бы, достоверно найденной закономерности. Удача или неудача не существует до тех пор, пока вы не решите, что они есть. А как только решите, они и в правду появятся. Но только в вашей голове.

– Полагают, что Шекспиром мог быть некий актер У. Шакспер.

Миссис Доуи читала лекцию по литературоведению по обыкновению неторопливо, мелодично, отчего задние пары студентов в аудитории уже перестали подавать признаки слушания. А может, и жизни.

– Это вздор, – прошептала под нос Юнона, глядя в свою тетрадь с кучей нарисованных черточек. Сидящий по левую руку парень, его звали Роб, толкнул ее локтем, а потом до непристойно громко заявил на весь класс:

– Миссис Доуи, здесь всезнайка Райдер снова не согласна, – он говорил громко, с язвительной насмешкой, словно возможность уколоть одногруппницу каждый раз казалась ему подарком судьбы.

Слова повисли в воздухе. Юнона сжала челюсти, подавляя желание размахнуться и с такой силой толкнуть мальчишку, чтобы тот свалился с места. Она не подняла взгляда, но была точно уверена: миссис Доуи, теперь остановившая поток речи, смотрит на нее. Как и все еще не уснувшие студенты. Ручка скользнула по бумаге, оставляя несколько новых черточек – жирнее прежних.

Юнона ненавидела, когда внимание приковывалось к ее персоне, особенно так часто в последнее время. Липкое, ненужное, навязанное. В Стай, средней школе, все было иначе. Там она была как все – по крайней мере, так казалось.

– Юнона? – голос миссис Доуи выдернул Райдер из мыслей.

– Да? – наивно переспросила Юнона, все же вынужденно поднимая взгляд и встречаясь с усталыми, но все-таки добродушными глазами женщины. Миссис Доуи стояла, замотавшись в шаль. Руки скрещены – знак неодобрения, пусть и мягкого.

– Поделишься с нами?

Юнона вздохнула глубже, чем следовало, собираясь с мыслями. Она могла бы отшутиться, могла промолчать, сказать, что угодно, кроме правды, но в итоге повторила вполголоса ровно то, что шепнула сама себе пару минут назад:

– Это вздор.

По аудитории прокатилось тихое шевеление. Несколько человек, сидящих позади, перебросились негромкими фразами, в них Юнона расслышала осуждающее цоканье. Миссис Доуи же выглядела слишком утомленной, чтобы выразить недовольство, но сморщившееся лицо все-таки выдало ее порицание. Тогда Юнона продолжила:

– Шакспер не дотягивал до Шекспира ни происхождением, ни словарем, ни манерами, ни стилем жизни. Он никогда не покидал Англию, никто не откликнулся на его смерть.

Она сделала паузу, позволив словам осесть, как пыль на ипподроме после скачек.

– Это – разные люди.

Миссис Доуи несколько секунд молчала, прикидывая, стоит ли вступать в спор.

– Что ж, – произнесла она наконец задумчиво. Очевидно, возражения не входили в число ее планов на эту лекцию. Она не любила дискуссий, – весьма убедительно, мисс Райдер. Думаю, мы можем продолжить.

Лекция возобновилась, будто ничего не произошло. Но для Юноны воздух стал ощущаться по-другому – он потяжелел и теперь сдавливал горло и легкие.

Иногда бывает, что хочется выйти «подышать свежим воздухом», когда в месте, где находишься, его не хватает. Так вот в подобные моменты Юнона особенно остро ощущала, что воздух не тот. Еще досаднее становилось от мысли, что, как бы долго ты не прогуливался, вернуться, непременно, придется.

Юнона снова посмотрела в тетрадь. Черточки выстроились в неровный ряд – рука соскользнула, и последняя уничтожила всю закономерность.

Причинность – вещь коварная и порой достаточно одного неверного движения, чтобы разрушить все, как карточный домик.

Лекция подошла к концу. Юнона перешагнула порог аудитории последней. Даже слившись с толпой, она все равно ловила провожающие взгляды. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то – как Роб – с насмешливым любопытством.

Она свернула у лестницы, мимоходом замечая перепачканную чернилами руку. Вот и выход. Где юную Райдер никто не ждал. Как обычно. Как и следовало, когда ты умнее всех – и никому это не нравится.