Юность на фоне столицы

23

Глава 23
Утром Саша, словно павлин, распустивший хвост, прошествовал к преподавательскому столу и с победоносным видом водрузил своё «нетленное творение». Профессор Заусов, видавший на своём веку не один поэтический выкидыш от вчерашних школьников, скептически приподнял бровь, но, пробежав глазами по строчкам, неожиданно крякнул и изрёк: «Гм… а ведь неплохо! Даже… архаично. Пожалуй, лучший пример стилизации на сегодня». Внутри Саши забил фонтан самодовольства такой силы, что чуть не сбил с головы невидимую корону гения. «Вот они, мои скрытые таланты! А вы меня недооценивали!» — мысленно вещал он миру.
Заусов, с видом знатока, демонстрирующего редкую бабочку, пустил листок по рядам. Аудитория зашелестела, словно осенняя листва под ветром. Доносились восхищённые вздохи и цоканье языками, особенно от тех, кто в древних стилях разбирался примерно как свинья в апельсинах. Кто-то даже прошептал: «Какая глубина! Какие образы!» Заусов еле заметно усмехнулся в свои седые усы, то ли оценив «глубину», то ли наивность студентов.
Саша, словно римский император, наблюдающий за триумфальным шествием, снисходительно внимал восторженной реакции однокурсников. Он уже предвкушал, как с видом победителя расскажет об этом эпохальном событии Игорю и Борису. И тут перед его внутренним взором возникла Катя. Он вспомнил, как она протянула ему этот злополучный листок, её лицо оставалось таким же непроницаемым, как у сфинкса, но в самых уголках её глаз мелькнула едва уловимая, почти дьявольская искорка иронии.
И тут Сашу словно обухом по голове огрели. Он машинально уставился на первые буквы каждой триумфальной строчки. Медленно, буква за буквой, словно складывая пазл из оскорблений, перед ним возникло едкое послание: САША ВОРОНОВ БЕЗДАРНОСТЬ.
Кровь бросилась ему в лицо с такой силой, что он почувствовал, как уши начинают гореть. Его триумф сдулся, как воздушный шарик, проткнутый иголкой. Всеобщее восхищение теперь звучало как издевательский хор. Улыбка Заусова показалась ему саркастической гримасой. До него наконец-то дошёл весь циничный смысл «помощи» Кати. Она не просто выполнила просьбу, она провернула филигранную операцию по его публичному унижению, спрятав ядовитую пилюлю в изысканной поэтической обёртке.
Саша сжал кулаки под партой так, что побелели костяшки пальцев. Он почувствовал себя полнейшим идиотом, клоуном, над которым потешается вся аудитория. Ярость на Катю клокотала в нём, смешиваясь с горьким привкусом собственной самонадеянности. Он возомнил себя стратегом, попросив о помощи, а оказался пешкой в её остроумной игре. Это поражение было стократ болезненнее холодного взгляда или язвительного замечания. Она не просто отвергла его, она выставила его на всеобщее обозрение как литературного банкрота. И теперь Саша с ужасающей ясностью осознал: Катя не просто холодна, она – гениальный тролль в юбке, и его неуклюжие попытки завоевать её лишь подбрасывают дров в костёр её едкой иронии.