Юность на фоне столицы

28

Глава 28

Вечер субботы окутал Москву прохладной дымкой, а квартира Димки-Батона уже бурлила жизнью. Громкая музыка, смех, обрывки разговоров – всё это сливалось в пьянящий гул молодёжной вечеринки. Саша, словно павлин, распустивший хвост, с гордостью вёл под руку Катю. Её лавандовое шёлковое платье, подаренное им, струилось в такт её движениям, приковывая взгляды окружающих. Для Саши это был настоящий триумф. Он, наконец, появился на людях с той, кого так долго добивался. В его глазах читалось самодовольство победителя, триумфатора, выигравшего сложную партию. «Вот она, моя Катя! Все видят, кто теперь рядом со мной!» — мысленно ликовал он, наслаждаясь произведённым эффектом.
Но за этой показной гордостью скрывалось и другое, более глубокое чувство. Проведя рядом с Катей пусть и вынужденно, но всё же бок о бок, Саша начал осознавать, что его увлечение переросло во что-то большее. Это уже не была просто спортивная злость или желание доказать свою состоятельность. В его сердце зарождалось настоящее чувство, сложное переплетение восхищения её сильным характером, её умом и той хрупкой красотой, которую она так старательно прятала. Он понимал, что «крупно влип», как говорят в народе. Он хотел не просто обладать ею, он начал по-настоящему её ценить. И это осознание делало его ещё более уязвимым.
Катя же шла рядом с ним, словно статуя, облачённая в прекрасные одежды. Её лицо оставалось непроницаемым, лишь изредка на нём проскальзывала едва заметная тень брезгливости, когда Саша слишком фамильярно касался её руки или пытался что-то шепнуть на ухо. В её мыслях не было ничего, кроме тягостного ожидания конца этого вечера и тревоги за отца. Она чувствовала себя марионеткой в чужой игре, вынужденной улыбаться и изображать веселье ради спасения самого дорогого ей человека.
Окружающие действительно смотрели на них. Девушки, бросая завистливые взгляды на изысканное платье Кати, перешёптывались за спинами, оценивая её холодную красоту и гадая, как ей удалось заполучить внимание такого видного парня, как Саша. Мальчики, с неприкрытым интересом разглядывая Катю, то и дело задерживали на ней свои взгляды, невольно отмечая её отстранённость и загадочность. И эти взгляды, пусть даже мимолётные и невинные, начали вызывать у Саши приступы болезненной ревности. «Она моя! Не смейте на неё так смотреть!» — ревниво сверкал он глазами, всё сильнее сжимая руку Кати, не замечая, как ей это неприятно. Его триумф начал омрачаться растущим беспокойством. Он выиграл спор, но сердце Кати по-прежнему оставалось неприступной крепостью.
Саша, стараясь изо всех сил соответствовать образу влюблённого кавалера, кружил вокруг Кати, словно назойливая пчела вокруг прекрасного, но неприступного цветка. Он сыпал неуклюжими комплиментами, пытался шутить, рассказывая несмешные анекдоты, от которых даже его друзья обычно закатывали глаза. Он всячески пытался вызвать на её лице искреннюю улыбку, увидеть хоть малейший проблеск тепла в её холодных глазах. Катя, помня об их договорённости, старательно изображала подобие улыбки, вежливо кивала на его реплики, но Саша, несмотря на своё самовлюблённое упорство, прекрасно видел это натянутое усилие. Он чувствовал её глубокое безразличие, словно между ними стояла невидимая ледяная стена, которую не могли пробить ни его дорогие подарки, ни его неуклюжие ухаживания.
В какой-то момент Саша, решив освежить свои чувства и заодно продемонстрировать свою щедрость, отошёл к барной стойке за напитками. Катя, оставшись на мгновение одна, почувствовала, как кто-то резко толкает её в плечо. Она обернулась и увидела перед собой разъярённую Свету, бывшую пассию Саши, чья ревность к новой фаворитке была столь же очевидна, сколь и плохо скрыта.
— Ну что, голубушка? — ядовито прошипела Света, её глаза метали молнии. — Ты думаешь, ты ему действительно нравишься? Ты такая наивная! Он поспорил на тебя, дура! Поспорил со своими дружками, что сможет тебя закадрить! Ты для него всего лишь очередная победа в его дурацком списке!
Слова Светы, словно удар под дых, выбили воздух из лёгких Кати. В её голове мгновенно промелькнули обрывки их разговоров с Сашей, его навязчивость, его самоуверенность. Неужели всё это было лишь игрой? Спором? Унизительной ставкой в пьяной мужской компании? Её лицо побледнело, а в глазах появился гнев, смешанный с горьким разочарованием. Она и так чувствовала себя марионеткой в его руках, но осознание того, что она ещё и стала предметом спора, унизило её до глубины души.

Но несмотря на первоначальное чувство унижения, вызванное словами Светы, в душе Кати поселилось странное облегчение. До неё наконец-то дошло истинное объяснение навязчивого поведения Саши. Теперь она понимала, что его упорство было вызвано не столько искренним интересом к ней, сколько банальным мужским азартом, желанием доказать свою «мачо-состоятельность» перед друзьями. Осознание этой меркантильной подоплёки его ухаживаний, как ни парадоксально, освободило её от внутреннего напряжения. «Ах вот оно что! Оказывается, я всего лишь ставка в его глупой игре», — с горькой усмешкой подумала Катя. Что ж, пусть этот вечер станет его мнимым триумфом. Возможно, утолив своё самолюбие этой дешёвой «победой», он наконец-то оставит её в покое и прекратит свои назойливые попытки.
С этой новой ясностью Катя словно сбросила с себя тяжёлую маску натянутой вежливости. Её движения стали более свободными, в них появилась лёгкость и непринуждённость. Когда Саша, самодовольно улыбаясь, в очередной раз пригласил её на медленный танец, она без прежнего сопротивления вложила свою руку в его. И на этот раз она танцевала иначе. Её тело двигалось плавно и грациозно, она даже позволила себе несколько раз улыбнуться, правда, улыбка эта была адресована не Саше, а её собственным ироничным мыслям.
Саша был ошеломлён такой внезапной метаморфозой. Неужели его чары наконец-то возымели действие? Неужели эта неприступная ледяная королева наконец-то сдалась под напором его «обаяния»? Его сердце забилось быстрее от волнения и захлестнувшей его волны самонадеянной надежды. Он крепче прижал её к себе, уверенный в своей безоговорочной победе. Ему казалось, что она отвечает на его прикосновения, что в её глазах появился несвойственный ей прежде томный блеск.
Он был настолько ослеплён собственной самоуверенностью и жаждой выиграть этот дурацкий спор, что совершенно не замечал едва уловимой ироничной усмешки, которая иногда скользила по её губам, не видел холодного расчёта, скрывающегося за её кажущейся покорностью. Саша пребывал в счастливом неведении, уверенный, что Катя наконец-то изменила своё отношение к нему, и эта мысль наполняла его пьянящим чувством триумфа. Он и представить себе не мог, что на самом деле она лишь искусно доигрывает свою роль до конца, желая как можно скорее покончить с этим унизительным фарсом.
Вечер неумолимо катился к своему завершению. Саша был в эйфории, уверенный в своей безоговорочной победе. Он весь вечер провёл рядом с Катей, словно демонстрируя ценный трофей, наслаждаясь её кажущейся благосклонностью и уже мысленно похваляясь перед Игорем и Борисом своим «успехом».
Когда зазвучала последняя, тягучая мелодия медленного танца, Саша крепко обнял Катю, прижимая её к себе с собственнической нежностью. Он наклонился, предвкушая долгожданный поцелуй, ради которого, как он самонадеянно полагал, она наконец-то созрела.
Катя не отстранилась. Она позволила ему приблизиться, но в её глазах не было ни тепла, ни малейшего желания. Когда его губы коснулись её губ, её лицо оставалось бесстрастным и холодным, словно высеченным из мрамора. Поцелуй был коротким и формальным, лишённым всякой искры и чувственности, больше похожим на печать, нежели на проявление взаимности.
Саша отстранился, сияя от самодовольной уверенности. Он посмотрел на Катю, ожидая увидеть смущённую улыбку, робкий румянец на её щеках, хоть какой-то признак смущения или волнения. Но её лицо оставалось таким же непроницаемым, как и прежде, словно на нём застыла ледяная маска.
— Ну что, — самодовольно прошептал он, торжествуя, — я же говорил. Ты просто сопротивлялась из вредности. Но я знал, что рано или поздно ты сдашься.
Катя наконец оторвала от него пустой взгляд и посмотрела куда-то в сторону, за его плечо.
— Да, ты выиграл свой спор, Саша, — ровным, лишённым всякой эмоции голосом произнесла она. — Поздравляю с победой.
Саша нахмурился, не понимая внезапной перемены в её тоне, этой ледяной отстранённости, которая вновь окутала её.
— Какой спор? О чём ты вообще говоришь, Кать?
Катя медленно повернулась к нему, и в её глазах впервые за весь этот тягостный вечер мелькнула холодная, презрительная усмешка.
— О том самом споре, Саша. О том, как ты поспорил на меня, как на какую-то бездушную вещь. Твоя сердобольная бывшая девушка любезно просветила меня насчёт твоих «благородных» мотивов. Так что поздравляю, ты доказал своим друзьям, какой ты «мачо» и «ловелас». Можешь забрать свой заслуженный приз.
Саша побледнел, словно увидел призрака. До него наконец-то дошёл истинный смысл её «благосклонности» этим вечером. Она не просто подыграла ему, она разыграла его, позволила ему поверить в свою победу, чтобы в самый последний момент сбросить маску и унизить его.
— Катя… это не так… — попытался неуклюже оправдаться он, но его голос предательски дрогнул, выдавая его замешательство и стыд.
— Нет, Саша, именно так, — отрезала Катя, её голос звучал холодно и отчётливо, словно удар хлыста. — Ты хотел, чтобы я пошла с тобой? Я пошла. Ты хотел, чтобы я вела себя как влюблённая дура? Я вела себя ровно так, как ты этого хотел. Спор выигран. Теперь, пожалуйста, оставь меня в покое.
С этими словами она отвернулась и, не оглядываясь, направилась к выходу, оставляя Сашу стоять посреди танцплощадки, оглушённого горьким осознанием своего сокрушительного поражения. Он выиграл глупый спор, но потерял гораздо больше – всякое уважение со стороны девушки, которая так сильно его зацепила. Его самонадеянная уверенность разбилась о её холодную иронию, а мнимая победа обернулась унизительным пробуждением.