Юность на фоне столицы

32

Глава 32
Тревога Саши за судьбу Кати после его отъезда не давала покоя и его друзьям. Игорь, всегда отличавшийся прямолинейностью, лишь хмурился и советовал Саше «забить» на неприступную девушку. Но добродушный и находчивый Борис, в отличие от него, воспринял переживания друга близко к сердцу. К тому же, в глубине души он испытывал некое чувство вины за ту глупую вечеринку и спор, ставший причиной Сашиного душевного разлада.
Используя связи своего отца, занимавшего довольно высокий пост в одном из министерств, Борис начал осторожно зондировать почву, пытаясь хоть что-то узнать о деле отца Кати. Подробности просачивались скупо и обрывочно, словно сквозь плотную завесу молчания. Упоминались какие-то «экономические преступления», «злоупотребление служебным положением» и «связи с неблагонадёжными элементами». Конкретики было мало, но сам факт появления хоть каких-то сведений, пусть и туманных и тревожных, зажёг в голове Бориса коварную искру.
Поделившись своими скудными находками с Игорем, Борис изложил свой дерзкий план. Они решили использовать эту зыбкую информацию как своеобразный рычаг давления на Катю, чтобы напоследок хоть как-то сгладить горечь поражения Саши и, возможно, вселить в него перед отъездом ложную надежду на её расположение.
— Понимаешь, Игорёха, — горячо шептал Борис, заговорщицки склонившись к другу, — мы ей намекнём, что Саня, мол, из своих источников что-то узнал по делу её отца. Может, она тогда помягче с ним попрощается, авось и улыбнётся напоследок. Сашке хоть на душе легче станет перед отъездом.
Игорь, поначалу скептически отнёсшийся к этой затее, после долгих уговоров всё же согласился. В конце концов, они оба были по-своему привязаны к Саше и искренне желали ему добра, пусть даже их методы и были весьма сомнительными с точки зрения морали. Они наивно полагали, что их небольшая ложь во благо не причинит никому вреда и лишь подбодрит уезжающего друга. В их молодых головах ещё не зрело понимание того, насколько опасными могут быть игры с чужой болью и надеждой. Их коварный план был полон благих намерений, но слеп и эгоистичен в своей основе.
Игорь и Борис, с лицами, полными напускной важности и таинственности, словно члены секретного общества, поджидали Катю возле университета. Их взгляды многозначительно скользили друг на друга, создавая атмосферу интриги, которая, по их мнению, должна была немедленно привлечь её внимание.
— Катя, привет! — нарочито небрежным тоном начал Борис, стараясь придать своему голосу оттенок глубокой осведомлённости. Он бросил хитрый взгляд на Игоря, который, в свою очередь, изобразил на лице загадочную мину.
Катя, уставшая после лекций и погружённая в свои мрачные мысли, настороженно взглянула на них, чувствуя недоброе предчувствие, словно наткнулась на двух уличных торговцев сомнительным товаром.
— О чём вы? Что вам нужно? — её голос звучал сухо и безразлично.
— Это касается… твоего отца, Кать, — многозначительно протянул Игорь, выдерживая драматическую паузу, словно собираясь огласить приговор. Его глаза таинственно блеснули, намекая на обладание некой сакральной информацией. — Мы тут… кое-что разузнали. Некоторые… детали его дела. Возможно… это именно то, что ты так отчаянно искала все эти месяцы.
В глазах Кати мгновенно вспыхнула искра надежды, яркая и болезненная, словно луч солнца, пробившийся сквозь тёмные тучи. Её сердце бешено заколотилось в груди.
— Правда?! Что вы узнали? Ну же, говорите! Не тяните! Расскажите мне всё! — её голос сорвался, в нём звучала мольба и отчаянное ожидание.
Борис скрестил руки на груди, приняв позу мудрого советчика, взвешивающего каждое слово.
— Мы… мы готовы поделиться этой информацией с тобой, Катя. Но… понимаешь ли… у нас есть небольшая… просьба. Маленькое встречное одолжение.
В сердце Кати тут же закралось подозрение. Радостная надежда сменилась настороженностью. Она чувствовала подвох, словно наступила на зыбкую почву.
— Какая просьба? Что вы хотите взамен? — с опаской спросила девушка, её глаза сузились, пытаясь разглядеть истинные намерения этих странных посредников.
— Саша ведь скоро уезжает, ты знаешь, — неуверенно вступил в разговор Игорь, чувствуя неловкость от этой грязной сделки, но стараясь не подавать виду. — Для него это… непростое время. Мы тут подумали… может быть… ты согласишься провести с ним немного времени перед отъездом? Ну… куда-нибудь сходить, погулять… проявить немного… ну… романтических чувств, что ли. Чтобы он уехал… с лёгким сердцем. Зная, что… ты к нему не совсем безразлична.
Катя ошеломлённо уставилась на них, не веря своим ушам. Её охватило чувство глубочайшего отвращения.
— Вы… вы серьёзно предлагаете мне притвориться? Обмануть его? Сыграть роль влюблённой, чтобы выманить у вас информацию об отце?!
— Ну… назовём это… взаимовыгодным сотрудничеством, — с циничной ухмылкой, обнажившей беспечную жестокость их юности, усмехнулся Борис. — Ты делаешь небольшой… жест доброй воли, который тебе ничего не стоит, а мы… предоставляем тебе ценные сведения, которые могут помочь твоему отцу. Подумай, Катя. Что для тебя важнее – твоя гордость, твои принципы… или судьба твоего отца?
Игорь добавил, стараясь надавить на самые болезненные струны её души:
— Саша ведь… он к тебе неравнодушен, Кать. Это будет для него… хорошим прощальным подарком. Он уедет с надеждой… а ты получишь то, что так отчаянно искала.
Катя стояла, словно громом поражённая, борясь с бурей противоречивых чувств, клокотавших в её душе. Отвращение к цинизму и беспринципности этих парней, к их мерзкой попытке манипулировать её горем, смешивалось с отчаянным, почти безумным желанием узнать хоть малейшую зацепку, хоть крошечную ниточку, ведущую к судьбе её отца. Их предложение было аморальным, грязным, отвратительным, но цена отказа могла оказаться непомерно высокой. В её сердце разрывалась мучительная борьба между гордостью и надеждой, между презрением и отчаянием.