Юность на фоне столицы

33

Глава 33

Собрав последние осколки своей гордости и затолкав глубоко внутрь клокочущее отвращение, Катя направилась в комнату Саши. Он сидел на краю кровати, полуразобранный чемодан зиял рядом чёрной пастью, а сам он выглядел подавленным и отрешённым, словно приговорённый к изгнанию.
— Саша, — тихо позвала она, её голос дрогнул, предавая внутреннее напряжение.
Он вздрогнул, словно от неожиданного прикосновения, и удивлённо обернулся. Увидев её, застывшую в дверном проёме, его лицо, до этого омрачённое печалью, вдруг озарилось робким светом надежды.
— Кать? Что-то случилось? Ты… ты что-то хотела? — в его голосе звучало недоверие, словно он не мог поверить своим глазам.
Катя, собрав остатки актёрского мастерства, сделала вид, что смущается. Она отвела взгляд, опустив глаза на свои сцепленные в замок руки.
— Ты… ты ведь скоро уезжаешь, — пробормотала она, стараясь придать своему голосу мягкость и неуверенность. — Я подумала… может быть… ты… не хотел бы провести немного времени вместе перед отъездом? Ну… сходить куда-нибудь… прогуляться… если тебе это… интересно.
Глаза Саши вспыхнули таким ярким светом неожиданной надежды, что Катя невольно отшатнулась внутри. Он не мог поверить своим ушам. После её ледяной отстранённости, после тех жестоких слов, которыми она его осыпала, такое предложение казалось невероятным, нежданным подарком судьбы.
— Ты… ты серьёзно, Кать? — его голос сорвался, в нём звучало изумление и робкое счастье. — Конечно, хочу! Очень хочу! Куда ты хочешь пойти? — с воодушевлением спросил Саша, его глаза сияли от внезапно вспыхнувшей надежды. Он готов был последовать за ней на край света, лишь бы провести с ней этот вечер. — Может, в кино? Сейчас идёт новый французский фильм, говорят, очень интересный. Или в парк аттракционов? Там сегодня вечером салют будет! Или… или ты хочешь просто погулять где-нибудь тихо, поговорить?
Катя на мгновение задумалась, делая вид, что перебирает варианты. На самом деле ей было совершенно всё равно, куда идти. Главное было создать видимость романтического свидания, чтобы выполнить условия мерзкой сделки.
— Я… не знаю, Саша, — тихо пробормотала она, отводя взгляд. — Наверное… просто погулять было бы хорошо. Где-нибудь, где не очень шумно.
— Отлично! — тут же подхватил Саша, его энтузиазм бил через край. — Тогда пойдём в Нескучный сад! Там сейчас так хорошо, зелено… И пруд есть, можно на лодке покататься! Как тебе идея?
Катя слегка нахмурилась, изображая нерешительность.
— На лодке… не знаю… я немного боюсь воды.
— Ну что ты, Кать! — тут же успокоил её Саша, беря её за руку. Его прикосновение вызвало у неё неприятную дрожь, но она постаралась не выдать своих чувств. — Там совсем неглубоко, и я буду рядом. Я тебя ни за что не дам утонуть! Пойдём, а? Пожалуйста…
Он смотрел на неё с таким молящим выражением лица, словно от её ответа зависела вся его дальнейшая судьба. Катя вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается волна отвращения к этому фарсу.
— Хорошо, Саша, — тихо согласилась она, стараясь придать своему голосу хоть какое-то подобие мягкости. — Пойдём в Нескучный сад.
Лицо Саши расцвело от радости. Он крепче сжал её руку и повёл за собой, словно хрупкую драгоценность. Катя шла рядом, чувствуя себя предательницей, но в то же время в глубине души теплилась крохотная надежда на то, что этот мучительный вечер принесёт ей хоть какую-то информацию об отце. Она заплатит эту цену, какой бы горькой она ни была.
Нескучный сад встретил их тихой прохладой и ароматом цветущей липы. Вечернее солнце пробивалось сквозь густую листву, рисуя на дорожках причудливые золотые узоры. Саша, словно преобразившись, был сегодня удивительно спокоен и внимателен. Он не пытался навязчиво прикасаться к Кате, не сыпал глупыми комплиментами, а просто шёл рядом, рассказывая о каких-то забавных случаях из своей жизни, о своих планах на будущее, о книгах, которые недавно прочитал.
Катя, сама того не ожидая, начала слушать его с интересом. Когда он говорил не о своих победах на любовном фронте и не пытался произвести впечатление, в нём проглядывал совсем другой человек – наблюдательный, остроумный и даже немного ранимый. Он рассказывал о своих детских мечтах, о своих сомнениях в выборе будущей профессии, о своих переживаниях из-за предстоящей стажировки. В этих искренних откровениях Катя впервые увидела в Саше не самовлюблённого хвастуна, а обычного молодого человека со своими страхами и надеждами.
Они бродили по извилистым дорожкам сада, молчали, любуясь закатом, отражавшимся багрянцем в глади пруда. Саша вдруг сорвал полевой цветок и протянул его Кате.
— Это тебе, — просто сказал он, без всякого подтекста и намёка.
Катя машинально взяла цветок, чувствуя странное тепло, разливающееся в груди. Она впервые за долгое время посмотрела на Сашу без предубеждения и с удивлением отметила, что в его глазах сегодня нет привычного самодовольства – лишь какая-то тихая грусть и искреннее желание понять её.
Он рассказывал о своих впечатлениях от прочитанной книги стихов Ахматовой, цитировал наизусть несколько строчек, и Катя с удивлением обнаружила, что у него неплохой вкус и даже какое-то понимание поэзии. Они говорили о музыке, о кино, и Катя поймала себя на мысли, что ей действительно интересно с ним беседовать. Если бы не вся эта предыстория, если бы не мерзкая сделка с его друзьями…
Когда они присели на скамейку у пруда, Саша вздохнул и посмотрел на Катю с какой-то тихой печалью.
— Кать, я знаю, что повёл себя как последний идиот, — неожиданно сказал он, его голос звучал искренне и без привычной бравады. — Я понимаю, что ты меня презираешь, и, наверное, заслуживаю этого. Но я хочу, чтобы ты знала… я никогда не хотел тебя обидеть по-настоящему. Я просто… был глупым и самовлюблённым.
Катя молчала, не зная, что ответить. Эти искренние слова Саши обезоруживали её, рушили ту стену презрения, которую она так тщательно возводила между ними.
— Этот спор… это была ужасная глупость, — продолжил Саша, опустив голову. — Я просто хотел… произвести на тебя впечатление. Как идиот.
Он поднял на неё виноватый взгляд.
— Прости меня, Кать. За всё.
Катя смотрела на него и впервые видела в его глазах не самодовольство, а искреннее раскаяние. На мгновение в её сердце шевельнулось что-то похожее на сочувствие. Если бы не сделка с его друзьями, если бы не ложь, лежащая в основе этого вечера…
— Ладно, Саша, — тихо сказала она, отводя взгляд. — Проехали.
Они ещё долго сидели в тишине, любуясь закатом. В воздухе витало странное напряжение, смесь неловкости, зарождающегося взаимопонимания и горького осознания неизбежного расставания. Катя поймала себя на мысли, что, если бы Саша всегда вёл себя так, возможно, всё могло бы сложиться совсем иначе. В нём действительно было что-то, кроме напускной самоуверенности и глупых понтов. Но всё было отравлено ложью и обманом.
Когда они возвращались обратно, Саша вдруг остановился и повернулся к Кате.
— Кать… я уезжаю завтра. Я… я буду скучать.
Он смотрел на неё с такой надеждой, что Катя невольно отвела взгляд. Она не могла ответить ему взаимностью, не могла дать ему ложной надежды. Но в то же время она чувствовала странную грусть от того, что этот вечер, возможно, был их единственным по-настоящему искренним разговором.
— Береги себя, Саша, — тихо сказала она, не поднимая глаз.
Он вздохнул и кивнул.
— И ты… береги себя, Кать.
Они молча дошли до дома. На прощание Саша робко коснулся её руки, и на этот раз Катя не отдёрнула её. В его прикосновении не было навязчивости, лишь какая-то тихая благодарность.
Она поднялась к себе в комнату, чувствуя странную опустошённость. Вечер прошёл совсем не так, как она ожидала. Вместо отвращения и ненависти она испытала мимолётное чувство близости и даже… симпатии к этому сложному и противоречивому человеку. Но эта симпатия была отравлена ложью и обманом, и горький привкус сделки с друзьями Саши оставался во рту. Завтра он уедет, окрылённый ложной надеждой, а она останется здесь, с разбитым сердцем и мучительным ожиданием обещанной информации об отце.