Юность на фоне столицы

36

Глава 36

31 августа Москва встретила Сашу духотой и суетой преддверия нового учебного года. Он сошёл с трапа самолёта загорелый, посвежевший и полный трепетного ожидания. Сердце билось учащённо в предвкушении встречи с Катей. Он был уверен, что долгие месяцы разлуки лишь укрепили их связь, что она скучала по нему так же сильно, как и он по ней. Письма, которые он ей писал, полные его новых мыслей и чувств, казались ему невидимыми нитями, протянувшимися через расстояние. Он был готов к новому этапу в их отношениях, уверенный, что его изменившееся отношение и возросшая зрелость наконец-то покорят её сердце.
Однако, вернувшись в Москву и попытавшись встретиться с Катей, Саша столкнулся с холодной реальностью. Она словно растворилась в делах своего отца. Её мысли, её время, вся её энергия были поглощены предстоящим судебным заседанием. Он видел её лишь мельком, случайно сталкиваясь в коридоре или за обеденным столом, но её взгляд был отстранённым, рассеянным, словно она не замечала его присутствия.
Катя постоянно находилась рядом с Виктором Михайловичем, их голоса тихо звучали из кабинета, где они часами обсуждали детали дела, перебирали бумаги, что-то помечали. Саша несколько раз пытался заговорить с ней, но она отвечала рассеянно, словно витая в своих мыслях, и тут же возвращалась к разговору с отцом или к изучению очередного документа. Он видел, как она встречается с адвокатом, как её лицо становится сосредоточенным и серьёзным во время этих бесед.
Сашу охватывало горькое разочарование. Та тёплая картина их будущей встречи, которую он рисовал в своём воображении долгими бельгийскими вечерами, рассыпалась, словно карточный домик. Он чувствовал себя чужим, ненужным, словно его возвращение осталось незамеченным. Та надежда, которая согревала его всё лето, начала меркнуть, уступая место тревоге и непониманию. Неужели всё было напрасно? Неужели его усилия измениться остались незамеченными? И самое главное – где в её жизни теперь было место для него?
Саша несколько раз пытался заговорить с ней, но она отвечала рассеянно, ссылаясь на занятость. Ему удавалось лишь мельком увидеть её в коридоре. Однажды, совсем поздно вечером, когда Катя возвращалась в свою комнату, уставшая, но сосредоточенная, Саша перехватил её.
— Кать! — взволнованно окликнул он.
Она остановилась и устало посмотрела на него.
— Саша, привет. Извини, я очень занята.
— Я знаю, — быстро проговорил он. — Но послушай, завтра посвящение в студенты. Сразу после, в двенадцать, я буду ждать тебя у главного входа в МГУ. На свидание.
Катя молча смотрела на него, её глаза были полны забот и тревог. Она не ответила ни слова. Не дождавшись её реакции, Саша, быстро развернулся и убежал, оставив её стоять в коридоре, погружённую в свои мысли.
Первое сентября ознаменовалось для Саши не только началом студенческой жизни на престижном юридическом факультете МГУ, о чём он когда-то мечтал, но и мучительным ожиданием завтрашнего дня. Официальное начало учёбы меркло в свете предстоящей встречи с Катей. Все его мысли, все его надежды были сосредоточены на ней.
Лето, проведённое вдали от Москвы, вдали от её холодного взгляда, казалось ему временем очищения и перерождения. Он верил, что расстояние помогло ей осознать его изменившееся отношение, что она успела соскучиться по нему, пусть даже немного. Он лелеял в сердце робкую мечту о том, что их отношения смогут начаться с чистого листа, без глупых споров, без обидных слов и недоразумений прошлого.
Он убеждал себя, что её нынешняя отстранённость и поглощённость делами отца – лишь временное явление, тяжёлая тень, которая рассеется, как только над её семьёй перестанут сгущаться тучи. Завтра он всё поймёт. Завтра он сможет поговорить с ней по душам, объяснить свои чувства, увидеть в её глазах ответное тепло. Он почти в этом не сомневался. Завтра они наконец-то смогут быть вместе, начать всё сначала. Он отчаянно в это верил, цепляясь за эту надежду, как за спасательный круг в бушующем море неопределённости. Эта вера была его единственным утешением в преддверии долгожданной и в то же время пугающей встречи.
Посвящение в студенты прошло шумно и весело. Первокурсники, взволнованные и счастливые, принимали поздравления от старших товарищей и преподавателей. В воздухе витал дух студенческого братства и новых начинаний. Катя старалась улыбаться и поддерживать общую атмосферу праздника, но мысли её были далеко. Она постоянно поглядывала на часы, тревожно ожидая звонка от адвоката. Андрей всё лето помогал ей с делом отца, разыскивал нужные документы и поддерживал связь с защитником. Сегодня должно было решиться что-то важное.
В самый разгар торжества, когда со сцены звучали напутственные слова ректора, к Кате подбежал запыхавшийся Андрей.
— Катя, срочно! Адвокат звонил. Появились новые детали, нужно немедленно ехать к нему, обсудить дальнейшие действия! Это очень важно!
Лицо Кати посерьёзнело. Она кивнула Андрею, чувствуя, как волнение нарастает.
— Идём! — решительно сказала она, и они быстро покинули актовый зал, пробираясь сквозь толпу ликующих студентов.
В это самое время Саша, окрылённый предстоящим свиданием, заканчивал выбирать букет алых роз в ближайшем цветочном магазине. Он представлял их встречу, её улыбку, их первый по-настоящему романтический разговор после долгой разлуки. Он был уверен, что лето всё изменило, что Катя наконец-то поняла, что он – её судьба.
Сжимая в руке благоухающий букет, Саша спешил к главному входу МГУ. Он прибыл ровно в двенадцать. Огляделся, но Кати нигде не было. «Наверное, задерживается», – подумал он, с улыбкой поглядывая на часы. Он стал ждать, уверенный, что она вот-вот появится.
Лишь спустя двадцать минут, когда толпа студентов заметно поредела, а букет в его руке начал казаться немного пожухлым, в сердце Саши закралось первое робкое сомнение. Но он тут же отмахнулся от него. Катя просто очень закрутилась. Она обязательно придёт. Она не может его подвести. Он же ждёт.
А Катя в это время уже сидела в кабинете адвоката, внимательно слушая его взволнованный рассказ о новых уликах, которые могли кардинально изменить ход дела её отца. О Саше и их несостоявшемся свидании она даже не вспомнила. В её мире сейчас существовала лишь одна цель – спасти своего отца.