Юность на фоне столицы

37

Глава 37
Слова адвоката обрушились на Катю словно ледяной душ. Его рассказ о новых уликах, которые поначалу вселяли надежду, быстро сменился мрачным прогнозом. Оказалось, существует некое влиятельное обстоятельство, а возможно, и конкретный человек, который категорически против освобождения её отца. Адвокат говорил осторожно, намеками, но Катя уловила главное: по законному пути, через суд, добиться пересмотра дела не удастся. Любые попытки предоставить новые доказательства будут разбиваться о невидимую, но непреодолимую стену.
Адвокат предложил другой, рискованный путь – искать помощи через влиятельных людей, неофициально, в обход судебной системы. Он не гарантировал успеха и предупреждал о возможных последствиях, но это был единственный шанс, который он видел.
Катя слушала, чувствуя, как последняя надежда медленно угасает. Она поняла, что кто-то наверху очень не хочет, чтобы её отец вышел на свободу, и этот кто-то обладает огромной властью. Суд, который она так ждала, превращался в бессмысленную формальность. Бороться законными методами оказалось невозможно.
В голове Кати царил хаос. Все её усилия, помощь Виктора Михайловича, найденные улики – всё это могло оказаться напрасным. Отчаяние подступало к горлу. Что же делать дальше? Как бороться с такой могущественной силой? Единственный проблеск – это совет адвоката искать помощи «через людей». Но где искать этих людей? Как к ним подступиться?
О Саше и его свидании она совсем не думала. В её сердце не осталось места для романтических встреч и надежд на личное счастье. Перед ней стояла неразрешимая задача – спасти отца любой ценой. И этот путь казался ей теперь ещё более тернистым и опасным, чем прежде.
Выйдя от адвоката, подавленные и опустошённые, Катя и Андрей молча шли по улице. Андрей предложил зайти в небольшое уютное кафе неподалёку. Он заказал для Кати её любимое пирожное и чашку кофе, надеясь хоть немного её утешить.
Катя сидела за столиком, невидящим взглядом уставившись на чашку. Внезапно, беззвучно, по её щекам покатились слёзы. Андрей, наблюдавший за ней с болью в сердце, не выдержал. Он подошёл к её столику, опустился на корточки рядом и осторожно обнял её за плечи. Катя вздрогнула, а затем, словно ища защиты, уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась. Слёзы душили её, горечь и бессилие переполняли. Андрей молча гладил её по спине, позволяя выплакаться.
В это самое время, в нескольких кварталах от кафе, Саша брёл по городу, разбитый и разочарованный. Прождав у входа в МГУ долгих два с половиной часа, он наконец-то смирился с тем, что Катя не придёт. Все его надежды на новую встречу, на возможное начало их отношений, рухнули в одночасье. Он не понимал, что случилось, почему она проигнорировала. И тут его взгляд зацепился за витрину ближайшего кафе.
Эта картина пронзила его болью, словно удар ножа под рёбра.
За одним из столиков, в полумраке, он увидел Катю. Она не сидела, уткнувшись лицом в грудь Андрея. Тот нежно, участливо обнимал её за плечи, гладил по волосам. В этот момент они казались единым целым, хрупким островком близости в бушующем море людей.
Саша не видел её слёз. Он не мог знать о той горечи и отчаянии, которые разрывали её изнутри после визита к адвокату. Ему показалось, что он стал невольным свидетелем интимной, глубоко личной сцены – любовного утешения, нежности, предназначенной не ему.
В его сердце мгновенно вспыхнула ярость, обжигающая и слепая, смешанная с дикой, первобытной болью и разъедающей обидой. «Вот оно что… — пронеслось у него в голове, словно удар грома. — Она не пришла ко мне, не ждала меня, потому что у неё есть другой. А я, идиот, прождал её два с половиной часа, да что там, ждал ее всё лето»
Ревность, словно густая чёрная пелена, ослепила его разум, не позволяя увидеть истинную причину её слёз, её отчаяния, её потребности в дружеской поддержке. Он увидел лишь подтверждение своего самого страшного кошмара, крушение всех своих надежд, предательство. В этот миг весь тот хрупкий мир, который он так бережно выстраивал в своём воображении, рухнул, погребая под обломками его иллюзии и веру в возможность их совместного будущего. Он стоял, парализованный болью, чувствуя, как что-то важное и хрупкое навсегда умирает внутри него.