Юность на фоне столицы

50

Глава 50. Сквозь туман прошлого
Новость о передаче дела отца в Верховный суд стала мощным толчком для Кати. Из пассивной жертвы обстоятельств она превратилась в неутомимого борца. Её энергия, казалось, была безграничной. Вместе с Сашей они просиживали часами над бумагами, снова и снова перечитывая показания, ища несостыковки, малейшие зацепки. Их комната превратилась в настоящий штаб: исписанные листы, схемы, заметки на полях – всё это свидетельствовало о напряжённой работе.
Саша восхищался её стойкостью. Впервые он видел Катю такой – не холодной и отстранённой, не раздражённой и язвительной, а целеустремлённой, страстной, живой. Её глаза горели, когда она находила новую деталь, её пальцы дрожали, когда она подчёркивала важные слова. В эти моменты она забывала обо всём на свете – о фальшивой свадьбе, о своём прошлом, о нём самом. И это парадоксально радовало Сашу. Он видел, что она живёт, борется, и он был рядом, её поддержкой.
Он заметил, как изменилось их общение. Сначала Катя обращалась к нему только по делу, её голос был отстранённым, официальным. Но постепенно, незаметно для них обоих, эта стена начала рушиться. Появились короткие, неуверенные шутки, мимолётные взгляды, задержавшиеся чуть дольше, чем нужно. Однажды Катя, не найдя нужного слова, непроизвольно положила руку на его предплечье, а Саша, вместо того чтобы отстраниться, инстинктивно накрыл её ладонь своей. Это длилось всего мгновение, но в нём было столько невысказанной нежности, столько зарождающегося тепла.
Катя сама поймала себя на мысли, что ей комфортно рядом с ним. Его присутствие успокаивало, его целеустремлённость заражала. Она видела, как он старается для неё, как искренне он переживает за судьбу её отца. И ей стало стыдно за свои прежние резкие слова. Она вспоминала его боль на том судебном заседании, когда он так отчаянно за неё заступался, и сердце сжималось.
Однажды ночью, когда они в очередной раз задержались над документами до глубокой ночи, Катя устало откинулась на спинку стула.
— Саша, — тихо произнесла она, глядя в окно. — Помнишь… тот вечер, когда ты уезжал? Перед Бельгией.
Саша вздрогнул. Эта тема была для них табу.
— Помню, — глухо ответил он. — Я… я тогда такой дурак был, Кать. Прости меня. За всё. За пари, за то, как я себя вёл. Я был слепцом.
Катя повернулась к нему. В её глазах не было ни гнева, ни обиды, лишь усталость и какая-то глубокая грусть.
— А я… я тогда тоже была не права. Я была так зла на тебя, на Игоря и Бориса, что не видела ничего вокруг. Мне казалось, вы играете мной. А потом… потом Андрей…
Она замолчала, её голос задрожал. Воспоминания о предательстве Андрея всё ещё причиняли ей боль.
— Он… он так умело играл на моём отчаянии, — продолжила Катя, её голос был едва слышен. — Он пришёл, когда я была на самом дне. И я поверила ему. Поверила, что он хочет помочь моему отцу. Я была так слепа… А ты… ты оказался единственным, кто действительно протянул мне руку помощи.
Саша смотрел на неё, чувствуя, как его сердце сжимается от сочувствия. Он понимал, через что ей пришлось пройти.
— Кать… это не твоя вина, — сказал он, протягивая руку и осторожно накрывая её ладонь своей. — Ты оказалась в страшной ситуации. Любой бы мог ошибиться.
Она не отдёрнула руку. Наоборот, её пальцы чуть сжались в ответ.
— Я просто… я так устала от лжи, Саша. От всей этой лжи.
— Я тоже, Кать, — тихо прошептал он. — Я тоже. Но теперь… теперь мы вместе. И мы вытащим твоего отца. А потом… потом мы построим что-то настоящее. Вместе.
Катя подняла на него глаза. В них ещё плескалась боль прошлого, но уже сквозь неё пробивались первые робкие лучи надежды. Надежды на правду. И, возможно, на что-то большее.
Сможет ли их общая борьба за справедливость полностью исцелить раны прошлого?