Юные сердца на Пандоре

В поисках Единства. Часть 2. Зацепки из прошлого.

Утром все четверо сели в машину и отправились к схронам дедушки Миры в надежде найти там хоть какие-то зацепки о Единстве. Трой так увлёкся поисками, что на время забыл о своей печали и теперь думал только о новой жизни, как и Мира с Авой. Девушки загорелись мечтами о Единстве. Только бывший полковник Рихтер об этом не мечтал, он хоть и был знаком с Джоном Хоуком, но предпочитал реальность, а не мечты.

— Сэр, — обратилась Мира к Рихтеру.

— Можно просто Рихтер, я уже давно не служу ни в какой армии, — улыбнулся мужчина.

— Рихтер, что вы забыли в этом аду? – спросила Мира.

— Я не забыл, просто бежал сюда, — ответил Рихтер.

— От кого? – спросил Трой.

— Я раньше работал в организации «Созвездие», пока не разочаровался в ней и не решил бежать на край вселенной, чтобы скрыться от своего прошлого, — улыбнулся мужчина.

— «Созвездие»? Что это? – поинтересовался Трой.

Рихтер по дороге к схрону Джонатана Хоука начал рассказывать, что раньше он, будучи молодым полковником, возглавлял научную фракцию «Созвездие». Она тоже занималась поиском артефактов древних цивилизаций на планете Джемисон, что в созвездии Альфа Центавра. Они тоже думали о Единстве, но каждый понимал его по-своему. Их мысли были направлены на другое: появилось куча сект и прочих организаций, поклоняющихся Единству как божеству, и сама фракция «Созвездие» всё больше в это погружалась, поэтому Рихтер разочаровался в организации и, сложив с себя полномочия, ринулся на край вселенной и решил скрыться от всех корпораций на Пандоре, чтобы не слышать их больные фантазии.

— Значит, у вас есть корабль, и мы можем попасть на Афину? – спросила Ава.

— Корабль-то есть, но топливо всё кончилось, — печально улыбнулся Рихтер.

— Я тоже с сестрой бежал на эту планету, выходит, это ещё и место для беженцев, — улыбнулся Трой.

— Ты ещё слишком молод для этого мира, и, походу, сильно жизнь тебя тут потрепала, — улыбнулся Рихтер.

— Не то слово, душа так и мечется, — сказал Трой.

Команда из четырёх человек проехала ещё половину пути, пока не доехала до заброшенной эридиевой шахты, которую закрывали стальные пластины. Рихтер сказал, что он специально завалил шахту, зная, как ценны были записи для Джона Хоука, и он, если его мечта сбылась, был бы только рад тому, что его внучка нашла его записи.

— Идите, я присмотрю за входом, — сказал Рихтер, пропуская ребят вперёд.

В шахте было сухо и темно, поэтому Трой зажёг оставшийся у него фонарь, чтобы осветить девочкам путь, и пошёл вперёд, а то вдруг из-за камней выскочат местные животные и нападут на них. Глядя на такой благородный поступок Троя, Мира начала понимать, что он сильно изменился, и в лучшую сторону. Он больше не ехидничал, не пытался укусить. Похоже, когда они встретились первый раз, и она с ним заговорила, у него в душе что-то щёлкнуло, как будто кто-то пробился через его защиту из цинизма и жестокости и увидел его настоящего.

Ребята заглянули за каждый камень и выступ, пока не нашли схрон Джона Хоука в одной из природных ниш. Мира внимательно осмотрела каждую запись, она прекрасно помнила почерк её дедушки, и только когда увидела на одном из дневников розу ветров, поняла, что это именно его записи.

— Вот, Мирабель, видишь этот символ? Знаешь, что он обозначает?

— Что?

— Это роза ветров, следуй ей, и узнаешь, где центр.

— Да, твой дед был настоящий писатель, столько книг в своей жизни я ещё не видел, — сказал Трой.

— Чтение – ключ к разуму и чувствам, — сказала Мира.

— Согласен, мой отец все книги извёл на костёр, когда его заколотило от выпивки, — произнёс Трой.

— Мне так жаль тебя, ясно, почему вы бежали, — сказала Мира, взяв Троя за руку.

Взяв все записи, команда вернулась обратно в машину, сказав Рихтеру, что они нашли то, что искали, и теперь осталось только расшифровать все эти записи. Бывший полковник обрадовался этому и сказал, что поднимается песчаная буря и пора возвращаться домой. Он смело предложил свой двухэтажный дом в Линчвуде в качестве нового убежища. Команда согласилась, всё равно убежище Миры далековато отсюда.

В какой-то момент команде казалось, что и природа Пандоры против них. Буря поднялась неожиданно и готова была нагнать машину искателей, но Рихтер гнал на полной скорости, стараясь доехать до своего дома и довести в целости и сохранности хотя бы ребят. Мира спрятала все записи деда под сиденьем «Курьера», стараясь, чтобы они сохранились, пока их не расшифруют. По дороге в заброшенный город команда наткнулась на психов, так и не увидевших угрозу в песчаной буре. Целое цунами песка накрыло их, и они выбраться оттуда не смогли. Трой, понимая, что это его бывшие сектанты, печально вздохнул: он должен был дать им достойную жизнь, но его сестра делала всё по-своему, а всё, что говорил Трой, игнорировала.

Наконец команда доехала до Линчвуда, и Рихтер приказал всем спрятаться в доме и переждать её. Мира и остальные послушались бывшего полковника и стали пережидать бурю. Все, кто жил в заброшенном городе, тоже прятались от бури. В какой-то момент Мирославе показалось, что Пандора вновь её испытывает: мол, струсит ли девушка, предаст ли свою веру или нет.

«Не дождёшься, бог Пандоры, я не сдамся», — подумала Мира, глядя в окно.

— Как всё замело, если тут есть ещё одни артефакты, то найти их будет крайне тяжело, — проговорил Трой.

— Ага, и мы до сих пор на Пандоре, — проговорила Ава.

— Послушайте, мой корабль спрятан где-то за городом, возможно, он ещё цел, и я могу его завести, — сказал Рихтер.

— Это так похвально, что вы помогаете нам, но зачем, мы же чужие? – удивилась Ава.

— Для Джона Хоука я был другом, и это моя обязанность помочь Мире и всем вам, — улыбнулся Рихтер.

Как только буря стихла, Мира вышла из дома и отправилась к машине, чтобы забрать записи дедушки. Она всё больше начала вспоминать о нём, о том, как он с ней делился своими мечтами. Говорил, что пока человек мечтает, он живёт и что его мечты обязательно сбудутся, главное, чтобы эти мечты были кристально чистыми.