Юрта Белого Ворона

Глава 7. Викторианский совет: Для красивого цвета лица - пейте! Если закончилось вино и бренди переходите на уксус и мышьяк.

А дяденька у меня был, так у него во всякой комнате было по шкапику, и во всяком шкапике по графинчику, так что все времяпровождение его заключалось в том: в одной комнате походит и выпьет, потом в другой походит и выпьет, покуда не обойдет весь дом. И ни малейшей скуки, ни малейшего недовольства жизнью!

Михаил Салтыков-Щедрин "Дневник провинциала в Петербурге".

- Суперинтендантом полиции он служит здесь, в деревушке Литтл Стреттон. А вот в Столице Берт Леви Боули был младшим детективом и собирался идти на повышение, – ответил Генри.

- Это что же он натворил? – спросил удивленно Винс.

Генри покосился на меня. Понятно, подобные истории не для нежных женских ушей.

- Скажем так… - начал Генри.

- Генри, говори, как есть. Я справлюсь. Я была вместе с тобой на вскрытии. Уж как-нибудь историю выдержу, - подняла я на него глаза.

- Ты права, прости. Так вот. Был один мерзавец, который долго числился у полиции в разработке. Он собрал целый букет всевозможных преступлений. Начиная от поджога и заканчивая убийством. Но каждый раз выходил сухим из воды. То доказательств недостаточно, то отделается штрафом или месяцем заключения. У него, ко всему прочему, имелась жена и несколько детей. Много раз жену просили дать показания против него. Но … сами понимаете. Единственный кормилец, да и сама она скорее тень напоминала, а не живого человека. Там и побои, и постоянные унижения. Но она от него не уходила и не сдавала в полицию, пока однажды он не изнасиловал их дочь у нее на глазах. Вот тут терпение её и закончилась разом, – спокойно рассказал Генри.

- Её спасли? - вскинулась я.

- Нет. Она на него напала, но силы были не равны. Он взъярился, впал в бешенство, мало что соображал. Там был и алкоголь, и еще много всякой дряни в крови. Я лично делал анализ. Гремучая смесь! У негодяя сил было немерено, и мозги затуманились полностью. Он убил не только жену, потом он и на детей переключился. Даже бывалых полицейских, когда они приехали, проняло.

- А что этот Берт Леви Боули? – спросил Винс.

Я же двумя руками терла лоб, прогоняя вставшую перед глазами жуткую картину.

- Услышав дикие крики, соседи вызвали полицию. Но, когда Берт Боули с отрядом приехал на место, - там было уже всё кончено. Ну он сперва держался, в конце концов он опытный детектив, да и не мальчик уже. Только вот, после того, как этот тип очухался в камере, и его вызвали на допрос, Берт Боули не выдержал и сорвался, – покрутил в руках чашечку с чаем Генри.

- Убил? – бросил Винс.

- Нет, но не потому, что не захотел. Просто не успел. Оттащили. Но когда этого мерзавца судили, а потом повесили, он мало походил на человека. Берта Боули разжаловали вместо того, чтобы повысить, и сослали вот сюда. Он… скажем так, упрямый, очень жёсткий и с ним тяжело работать. Лично мы с ним не сошлись характерами. Но он по-своему благороден, честен, и у него твёрдые принципы, – закончил Генри.

В этот момент мы услышали громкие возгласы хозяина трактира. Он возмущался, но Главный констебль, Альфред Хонн, был непреклонен. Полицейский снимал с двери запрещенный фонарь, на который совершенно точно не нашлось оформленных правильно документов. А потом констебль направился к нашему столику.

- Сьер Гальвангар, вот. Вы не могли бы… Не могли бы… – обратился приятный толстяк к Винсу, протягивая фонарь.

- Обезвредить? С удовольствием, – сказал, вставая Винс.

Он взял в руки устройство и одним движением скрутил у все его показатели до нуля, а потом ещё и удалил из него всю магию. И торжественно отдал безвредный теперь фонарь обратно констеблю.

- Вот не было печали. Придумают же*! – крякнул полицейский.

- Кстати, Главный констебль Хонн, разрешите представить вас моей сестре, Сьере Исидоре Шарлотте Рид-Аберлайн и ее спутнику, Сьэру Генри Бернарду Спилсбери**, – сказал, возвратив устройство, Винс.

- Рад, очень рад Съера Рид-Аберлайн, – и констебль поцеловал мою протянутую руку.

А вот на Генри он посмотрел с восторгом, который даже и не пытался скрыть.

- Сьэр Спилсбери, я столько слышал про вас, так восхищаюсь вами! Я знал, что вы приехали сюда погостить. Но вот не надеялся познакомиться лично. Большая честь! Я читал в газете о вашем выступлении на процессе Фредерика Седдона***. Это было блестяще! Чрезвычайно рад знакомству, – и он двумя руками потряс протянутую Генри руку.

Это смотрелось очень забавно. Главный констебль Хонн был ниже среднего роста и обладал небольшим животиком, а вот Генри был очень высок и подтянут. Эти двое смотрелись рядом презабавно, но я не позволила себе даже улыбки, хотя очень хотелось. А вот с соседних столиков послышались смешки. Но стоило Винсу глянуть в ту сторону своим фирменным взглядом, как всё мгновенно стихло.

А вот Главный констебль этого даже не заметил. Он пригласил Генри захаживать к ним в участок. У него в подчинении всего два человека, и вообще на две деревни всего пять полицейских. Но это даже много! Он горд, что у них преступлений почти не бывает. Так, пару краж в год, не более. И что его участок работает на предотвращение, а не на раскрытие преступлений. Вот, как с этим злополучным фонарем.

Генри не улыбался, а слушал совершенно серьезно, кивал, искренне жал руку, и я снова обрадовалась вот такой его реакции. Он не отмахнулся, не был покровительственно небрежен, не строил из себя столичную знаменитость. Он уделил констеблю Хонну и внимание, и время.