Юрта Ворона. Варенье из одуванчиков

Глава 2. Должен ли истинный сьер…

Глава 2. Должен ли истинный сьер… обращать внимание дамы на такую мерзкую прозу жизни, как открытый канализационный люк, если дама собирается туда наступить?

Истинная сьера зовет лакея:
— Вы поедете сейчас к моей свекpови миссис Чаттеpли в больницу, она очень тяжело больна, и осведомитесь о ее самочувствии.
Лакей уехал и вернулся через три часа.
— Ну как? Вы были у миссис Чаттеpли? Спросили, как она себя чувствует?
— Да, сьера.
— Хорошо, Перкинз, можете идти.

Из просторов интернета. Автор в розыске. Возможно автор англичанин.

Мария Дороти Прайс

Зима, февраль 1921 года, 5 месяцев спустя.

‒ Мама! Как ты можешь!

Опять молодая сьера Эли поссорилась с матерью. И что они не поделят? Разве ж это дело, все время родственникам ругаться? Я вот со своим стариком, да пошлет господь ему доброй дороги на небесах, прожила кажись сорок лет душа в душу. Ни он на меня отродясь голос не повышал, ни я за всю свою жизнь прикрикнуть на него не осмелилась. Хороший пёс заслуживает хорошую кость.

‒ Мама! Ты невыносима!

Вот опять! Где это видано, чтоб дочка так на мать вопила? Нет, ну я понимаю, что мать у нее не подарок к Рождеству, но все же не гоже это. Дети должны с уважением к родителям завсегда относиться! А ежели вот так не почитать родителя, так и совсем порядку в этом доме не будет. Вот помяните мое слово! Унция профилактики стоит фунта лечения. Обязательно что-то нехорошее приключится.

‒ Мама! Я рассказала тебе по секрету! Я поделилась с тобой тайной своей первой любви, а ты! Ты!!! Я не выйду за сьера Херефорда! Он толще меня раза в три! И это если его живот не брать в расчет. С животом, так он толще меня раз в десять! И нет! Я не лелею несбыточные влюбленности и готова к замужеству! Мне уже восемнадцать! Но это не значит, что я согласна выйти замуж за толстяка с одышкой и старше меня в два раза!

Вот и что так кричать-то? И что плоховатого в том, что муж старше? Вот мой покойный старик, да будет господь к нему милостив. Тот вот да! Тоже был постарше! Так и помер первым! А я и вдовой успела пожить. И сама себе хозяйка была. А детей мы успели с ним вырастить. И даже внуков понянчить. А потом вот да. Помер он. Человек может умереть лишь раз. Нет в этом ничего плоховатого! Муж и должен быть старше.

‒ Папа меня поддерживает! Только ты давишь и заставляешь! Лучше бы тебя не выписывали из больницы! Ты только все портишь!

Разве так можно? Да, старая сьера суровенька. Но все же дело говорит. Этот сьер Херефорд богатый. Ну и что, что толстый? Зато его поместье самое большое на весь наш Хей. Можно и потерпеть. Зато потом богатой вдовой останется. Но разве свои мозги да вставить в молодую сьеру? У молодых один ветер в голове. Но старая сьера после той больнички лучше ведь себя чувствует. Помогли ей дохтора тамошние. Тутошный-то дохтур, этот Том Хинкс… Что за болячку он у нее нашел? Воспаление нервов? Да больной живот? И чем помог? Да ничем толком и не помог! Так по нынешним временам, то, что сьеры себе в живот пихают, и едой-то назвать нельзя. Вот отсюда и животом маются. А чего не маяться-то? Вот коли бы все ели то, что такая как я добрая кухарка приготовит, так и не болели бы у всех животы.

‒ Мэри! Мэри, ты где?

‒ Туточки я, молодая сьера Эли. Вот тесто раскатываю. Хочу испечь любимые булочки вашего батюшки с маслом. Очень он уважает на завтрак и к пяти часам мои булочки с маслом. А вы что звали-то меня, молодая сьера Эли?

‒ Это не я тебя зову. Мама просила тебя зайти в гостиную.

‒ В большую? С черной пианинной?

‒ Да. Там, где рояль.

Вот взмахнула юбками и убежала на второй этаж. Эх, молодость, молодость. Я пока доковыляю до той черной пианины, пока руки о фартук вытру, полдня и пройдет. И не войдешь ведь в гостиную с руками в муке. У хозяйки тут же эта… ну… не помню. Припадок в общем исторический случится. Или не исторический? Нервы, нервы. Вот всю жизнь прожила и не знала, что от них столько несчастий и болезней. Он нервов от этих.

‒ Мэри?

‒ Туточки я, сьера Френд!

‒ Армстронг, по мужу я давно Амстронг, вот уже почти двадцать лет, а ты все не запомнишь.

‒ Так я вас почитай еще девочкой и помню. И были вы тогда сьерой Кэтрин Мэри Френд. А уж потом стали Амстронг.

‒ Мэри, сегодня у нас приемный день, и к нам прибудет сразу много гостей.

‒ Это зачем еще?

‒ Они хотят поздравить меня с выпиской из клиники нервных болезней Барнвуд и пожелать здоровья и благополучия.

‒ Из больнички-то? Хорошая больничка, сьера Френд! Вам она на пользу пошла. А гости эти только чай пьют да гадости говорят. Но мое дело маленькое. А от меня что требуется?

‒ Мэри…

‒ Да не закатывайте вы глазки-то, сьера Кэтрин! Все я вижу и понимаю. Чай, не слепая и не глухая. Булочки вот с маслом поставила. Через полчаса будут готовы.

‒ Скоунз* ‒ это хорошо. Но подай еще сэндвичи с оранжевым Чеширом**. И где Бетси? Эта девушка как будто и не работает у нас горничной.

‒ Это вы у хозяина спросите, где эта мерзавка!