Юрта Ворона. Варенье из одуванчиков

Глава 3. Должен ли истинный сьер предлагать даме сходить в театр только для того, чтобы побыть дома одному?

Идет по Лондону сьер с сапогом на голове. Его останавливается полицейский:
‒ Почему вы с сапогом на голове, сьер?!
‒ Я всегда по средам гуляю с сапогом на голове!
‒ Хорошо, но сегодня четверг!
‒ Боже, тогда я выгляжу как дурак!!!

Из просторов интернета. Автор в розыске. Возможно автор англичанин.

Доктор Томас Питер Хинкс

Зима, февраль 1921 год.

В лоб и без выходного пособия! Якорь им всем в глотку! Да лучше бы я сдох на одном из Карибских островов, чем сидел сейчас в этой гостиной, напичканной снобами и женщинами легкого поведения! Пятичасовой чай! Как же! Сборище придурков! Я бы их всех отправил палубу драить! Но нельзя. Они все мои потенциальные пациенты. А уж хозяйка с ее букетом заболеваний и двумя маленькими детьми с их детскими болезнями просто подарок для моего кошелька. Но как же меня они все достали!

‒ Разумеется, сьера Армстронг. Я с удовольствием осмотрю горло у Маргарет Армстронг. Но вы знаете, пятилетние девочки склонны к преувеличениям, ‒ приветливо улыбаюсь как последний салага-матрос на моем бывшем линкоре.

‒ Знаете, доктор Хинкс, она еще и подкашливает, ‒ хмурится хозяйка.

Я прекрасно осведомлен, что уж кто-кто, а она точно детям внимания не уделяет. Все держится на Армстронге и его старшей дочери. А она красотка, эта Элеонора Альдероз Армстронг. Я бы с ней, зарази меня русалка, прогулялся вечерком… Хм… Хотя… Девчонка еще. Такому старому морскому волку, как я, не пристало пускать слюни на этого девственного ягненочка. Да и папаша Армстронг меня за это по головке не погладит.

‒ Дорогая, я уверен, что Хейзелтина здорова, ‒ ну вот и хозяин дома вмешался, а то я уж было подумал, что не дождусь.

‒ Маргарет!

‒ Но ей больше нравится ее второе имя, Хейзелтина, дорогая, ‒ и голос-то у него какой ласковый с этой истеричкой.

‒ Ей всего пять! Что она может понимать! Это ты потакаешь любым ее капризам!

‒ Дорогая, давай после обсудим. Не при гостях, ‒ и снова он спокоен.

Вот я бы так не смог! Просквози меня гарпун! Но Армстронг мужчина не промах. Я бы с таким в море вышел. Не зря он дослужился до майора. Но все же эти бабы кого хочешь доконают.

‒ Еще чаю, доктор Хинкс? ‒ вот типичная представительница баб-пираний.

‒ Благодарю вас! Еще молока, пожалуйста, ‒ и снова улыбаюсь этой приклеенной улыбкой, на этот раз Лесли Мартин, дочке аптекаря, что не так давно вышла замуж за Освальда Мартина.

‒Доктор Хинкс, а какой диагноз вы поставили милой Китти перед тем, как ее положили в клинику Барнвуд? ‒ доливает мне молока и улыбается так премерзко.

Ух, змея! Ты бы у меня в море выходила только через акулий за… глаз!

­‒ Воспаление нервов плеча, ‒ отвечаю и снова улыбаюсь приклеенной улыбкой.

Вот, казалось бы, Лесли и Клара, две сестры, а какие разные. Я бы заподозрил даже, что жена старого аптекаря Фреда Хептона Дэвиса была ему неверна. Гулящая наверняка была бабенка. Ну потому что не может быть в одной семейке двух настолько непохожих сестер. Одна неприметная крыска, невысокого росточка, как мачта «малая бизань», с коротким вздернутым носиком, бесцветной русой шевелюрой и маленькими глазками. А другая статная красавица с жгуче-черными глазами и длинными исиня-черными… Хотя теперь они у нее не черные, а фиолетовые. И чего это она? Хотя такая эффектная женщина, да при таких деньгах, может и не такое себе позволить. Эх, я бы ее полечил! И сзади полечил, и спереди, и с превеликим удовольствием. Да вот только эта знойная сучка… Нда…. В смысле, ни она, ни ее сучка меня не выносят. Она считает меня необразованным грубым мужланом. Хотя шторм мне в кишку, я ни разу и не выругался в ее присутствии и все время улыбался, как наш капитан на мостике в девятибалльный шторм по Бофорту*. Когда только и остается, что улыбаться во все оставшиеся не выбитые зубы!

‒ Эту клинику нервных болезней Барнвуд тоже вы порекомендовали, доктор Хинкс? ‒ спрашивает Клара своим медовым голосом.

‒ Да, сьера Роудон. Эта одна из лучших клиник. Она довольно дорогая, но как видите, лечение явно пошло сьере Армстронг на пользу! ‒ и я даже ус подкрутил и самодовольно выпятил грудь.

Ну, когда есть чем гордиться, то почему же не сказать это прямо? Я им не какой-то там сын портовой шлю… пки! Я все же дипломированный врач! Ну и что, что я всю свою жизнь имел дело преимущественно с матросней и портовыми девками? Я еще молодым вчерашним студентикам фору дать могу.

‒ Да, согласна. Определенно, клиника пошла на пользу. А ваше собственное лечение не сильно увенчалось успехом, ‒ и она сверкает своими невиданными темными глазищами и поправляет длинную завитую прядь фиолетовых волос.

Вот же ведьма! Но красивая ведьма. Такой даже вот это ехидство простить можно. Да и права она, бом-брам-мачты-серьги мне в ухо!

Когда я сьеру Армстронг в эту клинику отправлял, думал, не выйдет уже она оттуда. Плоха совсем была. Но это и не мудрено. Пихает в себя только попугай старого боцмана и знает, что! Я уже не могу уследить за всеми таблетками и микстурами, что она пьет. И гомеопатия эта, и сомнительные лекарства. Любой ноги двинет и растянется на палубе. Но ее же не переубедишь, что нельзя все подряд глотать!