Ювелир его величества 3

Книга 3. Глава 1. Часть 1

Юсуф

– Мы долго стоим? – спросил Юсуф у склонившегося над ним извозчика-орнега и почувствовал, как на зубах заскрежетал песок.

Песок был всюду: на лежанке, на полу, на одежде и под одеждой. Одеяния паренька, разбудившего его, из-за этого казались неопределенного серовато-желтого цвета, песок облепил его с ног до головы. Должно быть, их порядком занесло на этот раз.

Не дождавшись ответа, Юсуф вскочил с лежанки и принялся осторожно пробираться к выходу. Откинул край палатки, также серовато-желтый даже изнутри, и ему в лицо резко ударил холодный воздух. Перед глазами потемнело и пришлось всадить пальцы в рыхлый, горячий песок и напрячься всем телом, чтобы не потерять равновесие. В ушах зазвенела расстроенная струна уда.

– Полтора дня мело, господин, – донесся до него ответ извозчика, когда слух вернулся, и следом бережные руки осторожно помогли ему подняться.

Он наконец открыл глаза и огляделся.

Похоже, что действительно мело продолжительно и безжалостно. Мир после песчаной бури казался резким и чужим. Небо стояло высоко, перекрашенное в непривычный белесый цвет, словно над головой подвесили ведро с застывшим молоком. Солнце болталось отдельно и напоминало медный зрачок, выпавший из глазницы. И всюду до самого горизонта лежали серо-молочные барханы, собранные скорее из пепла, чем из песка. Из них выглядывали острые макушки полуразрытых палаток. А вокруг блуждали люди в серых одеждах. Кто уже оправился от незнакомых пейзажей и принялся откапывать вещи и поднимать верблюдов, кто еще бесцельно оглядывался или сидел, ощупывая себя и пытаясь удостовериться, что жив и этот мир ему не мерещится.

Привычная картина. За восемь лет вождения караванов Юсуфа мало что могло удивить. Но только не в этот раз. За этот переход непогода настигала их четырежды и караван шел из Тахмалина в Кардову уже больше двух недель, вместо привычных пяти дней. Юсуф чувствовал себя уставшим, разбитым и удрученным. Последние полтора дня он провалялся в полузабытье. И это притом, что первую неделю путешествия вовсе пролежал без сознания и приходил в себя лишь на короткое время. Сказалась схватка с песчаными войсками Арслана.

Тяжело было осознавать, но брат чуть не убил его в ту зловещую ночь. Еще неприятнее становилось оттого, что всю вторую неделю Мерод без устали напоминал, сколько отверстий от копий и стрел пришлось заштопать тахмалинским лекарям, потому что раны на удивление медленно затягивались и сильно кровоточили. Слуга при каждом удобном случае причитал, что Юсуф не бессмертный и не должен забывать об этом. Как же это раздражало! Хотя Мерод был прав, следовало задуматься: даже спустя долгие две недели Юсуф чувствовал себя недостаточно окрепшим.

И все же Жасмин пришлось намного тяжелее, чем ему. И это беспокоило его сильнее собственного слабосилия. Ее лихорадка обыкновенно начиналась ночью и порой продолжалась несколько дней. Как она пережила бурю? Юсуф понимал, что почувствует себя уверенно, только когда разузнает об этом. Ему было жизненно необходимо увидеть лицо Жасмин, обнять ее, почувствовать теплоту тела, вдохнуть знакомый аромат.

– Где моя жена? – спросил он у извозчика и оглянул лагерь в поисках женских палаток.

– С ней госпожа Амурды, – коротко ответил тот и протянул ему кожаную флягу с водой, обмотанную войлоком и напоминавшую большую кривую грушу.

Юсуф сделал глоток и вернул бутыль. Поежился от непривычной свежести, обдавшей тело, подернул плечами и подумал, что стоило давно развести костер, да побольше, чтобы придать лагерю подобие жизни. Странно, что старшие еще не позаботились об этом. Ведь его палатку откопали далеко не первую. Орнег опередил его вопрос.

– Камиль-дайя заверил, что до Кардовы осталось не больше дюжины барханов, господин, и он точно знает, в какую сторону идти. Господин Хариф приказал не стоять и отправляться тотчас.

Юсуф кивнул. Камилю стоило доверять. Хариф принял верное решение. Да и осознание, что совсем скоро они войдут в город, рождало в сердце некое подобие радости и облегчения.

Орнег указал направление, где следовало искать женщин, и Юсуф решительно шагнул в указанную сторону, противоположную той, где у соседнего бархана уже спешно собирали верблюдов и выстраивали в подобие линии. Караванщики спешили и он понимал почему.

Было бы обидно проторчать в пустыне еще день или два, если непогода неожиданно вернется и барханы снова начнут дымиться. Хоть Хариф и взял с собой опытных людей, но у всего в мире существовал предел и человеческое терпение не было самой стойкой вещью. Частые нападения песка и ветра ощущались все более зловещими и Юсуф замечал, как в глазах людей угасает уверенность и разрастаются сомнения и страх. Он знал, что скоро в их голове мелькнет вопрос, чем они прогневали бога, если тот не позволяет им добраться до города. А следом они спросят себя, что за груз они везут, раз боги гневаются. Не стоило доводить до крайности, когда люди начнут искать виноватых среди своих же. Юсуф подозревал, на кого в первую очередь обрушится их гнев, и это приходилось ему не по нраву.

Он прибавил шагу, стараясь не увязнуть в рыхлом песке и не провалиться по колено, и продолжил перебирать в голове воспоминания последних недель и искать объяснения, которые никак давались. Сейчас, когда ветер стих, в лагере стояла относительная тишина. Лишь раздавалось фырканье верблюдов, легкие, глухие шорохи собирающихся людей и далекие, редкие разговоры. Время казалось идеальным, чтобы погрузиться в неторопливые раздумья.

– Мой господин!

Голос Мерода прозвучал неожиданно и громко. Юсуф вздрогнул.

Слуга спешил в его сторону, умело преодолевая вязкий песок, и пришлось нехотя остановиться. Сейчас несвоевременное появление Мерода особенно сердило. Он не нашел время выкопать своего господина из песка, зато явился помешать подумать в тишине и увидеться с женщиной, что была ему дорога. Как это было похоже на Мерода. Хотя возмутительному поведению слуги быстро нашлось объяснение.

Когда старик приблизился, в руках он держал нечто похожее на свиток, напоминавший письмо. Интересно, откуда оно взялось? Из какого бархана Мерод его откопал? Судя по обеспокоенному взгляду старика, письмо точно относилось к числу тех, что были важными, срочными и грозили большими неприятностями.