Ювелир его величества

Пролог. Часть 3

– Какой глубокий насыщенный цвет! – восторгался Мерод, рассматривая камни один за другим под лупой на свету лампы. – Это превосходные рубины, мой господин. Нам невероятно повезло, что прииск еще не купили. Ведь еще не купили?

– Нет, господин, – заверил гость. – Они ждут ваш ответ, как было оговорено.

Рида с интересом разглядывала камни, остановившись поодаль, дочь тихонько стояла рядом и привычно прижималась к ее спине. Их никто не замечал, мужчины слишком увлеклись беседой и рубинами, которые лежали на сундуках яркой россыпью, чтобы смотреть по сторонам. Камни были не слишком мелкие, не слишком крупные – все, как любил Мерод – идеального размера: ровно такие, что обычно находят близ горных рек вокруг пустыни. Вот только они не были настоящими.

Рида видела это также четко, как темное, звездное небо за шатром минуту назад, когда направлялась к выходу, или как сейчас наблюдала склоненные над сундуками головы мужчин, макушками почти соприкасающиеся в центре, или как сразу при входе заметила пустые, темные стены шатра, на которых лампы рисовали большие, светлые круги. Она ждала, что Мерод применит свои диковинные игрушки и тотчас громко заявит, сокрушаясь: «О, мой господин, это же подделка, дивная подделка, нас пытался обмануть этот негодяй», – и гостя погонят прочь, осыпая проклятьями. Но Мерод проверил несколько рубинов и, напротив, подтвердил их подлинность. Его иголки из кожаного чехла не оставили на камнях ни тоненькой черточки. И это удивило и печально озадачило Риду.

Корунды, к которым относились рубины и сапфиры, всегда отличались высокой твердостью, а их подделки были мягкими и сталь легко оставляла на них порезы и царапины. Выходило, что Рида ошиблась – но она никогда не ошибалась, если речь шла о камнях и металлах.

– Когда ваши хозяева хотят получить плату за прииск? – спросил молодой хозяин и взял с сундука еще один рубин, покатался его в пальцах и глянул сквозь него на свет.

– Они велели передать, что хотят получить десять миллионов вперед, господин. И еще десять миллионов в течение трех дней и не днем позже, – ответил поздний гость.

Молодой хозяин покачал головой.

– Это большие деньги, – сказал он с сожалением. – Мне понадобится время, чтобы их собрать. Я могу заплатить пятьсот тысяч сейчас, шесть миллионов через пять дней и остальные деньги еще спустя неделю.

– О, господин, – запричитал гость, – мои хозяева все понимают. Но они хотят видеть серьезность ваших намерений.

– Я оставлю в залог купчую на три моих магазина, – предложил молодой хозяин. – Этого будет достаточно для подтверждения моих намерений?

Гость склонился в подобострастном поклоне. Он никак не мог согласиться на предложение хозяина шатра. И Рида понимала почему. Мошенник не успел бы продать магазины в такой короткий срок, а через полторы недели его обман мог бы раскрыться.

– Боюсь, господин, – сказал гость, – мои хозяева захотят искать других покупателей. Их уже осаждают предложениями – и лишь данное вам слово не позволяло им принять их. Покупатель из столицы... – Он запнулся. – Простите, господин, мне не следует говорить большего. Но боюсь, если вы сейчас откажетесь, вы потеряете прииск.

– Ну, что ж, – ответил молодой хозяин и Рида уже обрадовалась, что ее благодетель, сам того не ведая, отвел от себя несчастье.

Но вдруг Мерод дерзко выхватил из рук своего господина камень, поднес его под яркий свет лампы и нарочито медленно, с сильным нажимом провел иголкой. Снова поднес к свету и выдал коронное «Ба!».

– Истинный корунд, мой господин! Истинный! А этот глубокий, насыщенный цвет! А как он искрится переливами подобно алмазу! Вы только гляньте на его фиолетовый отлив, подобный голубой крови! Истинно королевский камень, мой господин!

Он продолжал держать в руке тонкую иголку и Рида, не желая того, пригляделась к ней. Ответ на сложную загадку явился ей тут же. Это была не стальная игла, как та, которой Мерод проверял ее сапфир. Это была мягкая иголка из белого золота, которая не оставила бы след даже на стекляшке или дешевом кварце. Двое мошенников сговорились, чтобы обмануть богатого, неопытного торговца. И уже были на полпути к успеху.

Но почему Риду это должно было беспокоить? Она получила свою разгадку и ей следовало убираться из шатра, пока ее не заметили. Словно в подтверждение этих мыслей, дочь, уставшая и голодная, легонько дергнула ее за рукав, а пастухи-кочевники, которые собрали пожитки на улице, прокричали, что отправляются в дорогу. Однако Рида никак не могла уйти.

Речь больше не шла о недорогом золотом украшении, которое могло затеряться в барханах, упав с руки ее благодетеля. Двадцать миллионов золотых монет были огромными деньгами. Рида никогда не испытывала нужды: ни в детстве, ни выйдя замуж. Но в ее представлении лишиться таких денег даже богатому человеку было сродни вмиг остаться без дома, магазинов, лавок на базаре и мастерских. А у молодого хозяина могла быть семья: жена, дети, родители. Им бы пришлось влачить такое же нищенское существование, как ей сейчас с дочерью. Риду раздирали сомнения.

Она не могла сказать правду: ей бы никто не поверил и только Великий бог знает, чем бы закончилось ее вмешательство. Но заставить себя уйти она тоже не могла: ноги ее не слушались, когда она пробовала сделать шаг, в груди болезненно щемило, и внутренний голос без конца твердил, что она проявит черную неблагодарность, если не поможет человеку, который спас ее от беды.

Молодой хозяин молча перебирал и рассматривал камни, склонившись над сундуками. Двое других мужчин внимательно следили за ним и терпеливо ждали ответа. «Сейчас они поднимут случайно голову, увидят меня и погонят прочь, – говорила себе Рида, – и уже ничего нельзя будет изменить». Она должна уйти немедленно или остаться и указать на обман, если желала помочь. Сейчас или никогда. Рида окинула взглядом мужчин и фальшивые рубины на сундуке, шагнула назад и почувствовала, как дочь торопливо отскочила в сторону – нет, ее девочка не должна видеть, как несправедлив этот мир. Пусть знает, что за добро платят сторицей.

Рида сосредоточила взгляд на камне, лежащем на краю ближнего к ней сундука – и тот еле заметно покачнулся, чуть сдвинулся вперед и соскользнул вниз. Бесшумно ударился о шерстяной ковер и принялся ловко маневрировать между ворсинками. Подкатился к Риде и замер у ее ног. Идеальное перемещение, совершенное исполнение ее воли. Однако его слишком рано заметил молодой хозяин. Он поднял голову от камня и удивленно уставился на Риду. «Что она здесь все еще делает?» – говорил его взгляд. Разговор утих и Риду наконец заметили остальные мужчины. Все трое замерли в недоумении, разинув рты и сведя брови к переносице.

Рида торопливо поклонилась в извинении. Прикрыла лицо платком, перехватила руку дочери, всем видом показала, что собирается покинуть шатер – и словно нечаянно, в спешке, наступила на камень, лежащий перед ней. Встала на него посильнее, разве что не подпрыгнула. Задержалась подольше. Она старалась не смотреть на мужчин, пусть и чувствовала, как они тянули к ней руки в немом восклицании: «Поди прочь с камня, глупая женщина!» Она ждала. О, Великий бог, каким же долгим казалось это ожидание. Бесконечным. И вот он – щелчок. Резкий, нехарактерный для настоящего рубина. И она замерла. Ноги не убрала. Подняла глаза: мужчины сидели в оцепенении. Она заморгала, словно не понимая, что произошло. Поджала губы.

– Полоумная! Великий бог покарает тебя! – услышала она истошный вопль Мерода и лишь тогда убрала ногу.

Камень треснул вдоль и поперек, раскрошившись по краям маленькими блестящими кристаллами.

Рида постаралась придать лицу выражение глубокого раскаяния. Она принялась низко и часто кланяться, причитать, молить о нисхождении. Поймала взгляд молодого хозяина, сейчас вовсе не беспечный, а пронзительный и недоверчивый, и почувствовала, как внутри все сжалось, а сердце бешено забилось.

Но сомнения и испуг одолевали ее лишь мгновение. Вдруг камень у ее ног зашевелился, запрыгал, как тушканчик, и к немалому удивлению молодого хозяина резко взлетел к потолку шатра. Сбросил остатки стеклянной пыли, расправил маленькие красные крылышки, залетал вокруг ламп, закружил меж темных тканевых стен и с легким жужжанием унесся прочь в ночную пустыню. Воцарилась молчание. Мужчины смотрели друг на друга и больше не смотрели на Риду. И она схватила дочь, подобрала юбку длинной туники и опрометью бросилась из шатра вслед за красным жуком.

Ее не волновала, чем закончится эта история с фальшивыми камнями: ни для позднего гостя, ни для Мерода, ни для молодого хозяина. Но она надеялась, что пока они будут разбираться и искать виновных, у нее выйдет уйди далеко вместе с караваном пастухов-кочевников и ее не смогут отыскать, даже если соберутся.

Она примкнула к группе женщин с детьми, что шли между крайними верблюдами. Купила у них акульих лепешек и козьего молока накормить ребенка. И за весь долгий переход ни разу не посмотрела назад, даже мельком через плечо, чтобы случайно не выдать себя: не подсказать своим возможным преследователям, что среди женщин в одинаковых одеждах она именно та, что устроила переполох в последнем шатре Фарезийского оазиса.

Лишь один раз за весь переход она позволила себе остановиться. Это случилось глубоко за полночь, когда небо озарилось ярким звездопадом Артосет – потоком метеоров из созвездия Лебедя. Это чарующее зрелище можно было увидеть только здесь, в Розовых песках Арибо. Рида уже и забыла, как это прекрасно. Маленькой Нати звездопад и вовсе был в новинку. Девочка запрокинула голову и смотрела на небо не отрываясь. Пастухи же не обратили на звездный дождь никакого внимания и не остановились ни на минуту, настолько они к нему привыкли. Караван пришлось догонять, карабкаясь по высоким барханам, как по горам. Рида с дочерью долго и тяжело дышали и кашляли, когда наконец достигли свою группу. И потом тихонько смеялись над своей неуклюжестью и неумением ходить по вязким пескам пустыни.

Однако смех смехом, а Риду так вымотала эта погоня за караваном пастухов, что она почти не чувствовала своего тела. И все же увидеть Артосет случайным путешественникам считалось хорошим знаком. Это дало ей надежду. Артосет обещал исполнение задуманного тем, кто не опустит руки и пройдет через трудности и неудачи. И Рида верила, что небесные камни исполнят предзнаменование. Ей даже казалось, что их обещание уже начало исполняться. Она прошла через немало трудностей и впереди ее ждал новый дом в чудесной Кандове на склонах южных гор. В сумке лежала тысяча золотых монет, а с сердца свалился тяжелый груз, когда она раскрыла обман с рубинами. Казалось, даже преследователи сбились с пути и ей с дочерью ничто не угрожает. И все же на следующий день ее сердце снова тревожно забилось.

После полудня караван остановился для отдыха и они с дочерью сели утолить голод лепешками и остатками козьего молока, позволили себе подремать час-другой в тени деревьев под журчание подземной реки, которая чудесным образом выходила на поверхность в этих местах и образовывала небольшой оазис. И Нати поела и привычно принялась за расспросы. На людях она стеснялась разговаривать, но, когда они с Ридой оставались одни, ее почемучкам не находилось конца. Они сыпались из нее, как зерна из стручков созревшей фасоли.

– Мама, – сказала она, лежа на плече Риды, – а тот красный камень, что улетел – он был настоящим жуком, да? Как божья коровка, только без кружочков?

Рида подтвердила.

– Но те дяди как будто не все удивились. Как будто удивился только один, а остальные испугались. Они что, хотели его обмануть?

Рида не удержалась от улыбки. Дочь не унаследовала ее талант тонко чувствовать камни и металлы и управлять ими, но росла смышленой девочкой. И Рида жалела лишь о том, что она растет слишком быстро и запомнит их скитания и трудности. Она хотела, чтобы Нати подольше оставалась маленькой и начала взрослеть, лишь когда их жизнь наладится. Когда в доме воцарится счастье и довольствие, а в сердце наступит покой.

– Но ты ведь тоже знала, что камень – это жук, да? – не отступала Нати. – Ты нарочно подкатила его и наступила?

– Почему ты так решила? – Рида обеспокоенно приподняла голову и посмотрела на дочь.

Нати пожала плечами.

– Я думаю, что ты бы так смогла, – сказала она уверенно. – И я бы хотела, чтобы ты так сделала. Ведь тот дядя, он же нам помог, да?

Рида сжала руку дочери.

– Нати, – постаралась она сказать серьезно и строго, – пообещай мне одну вещь, милая.

– Какую? – В маленьких черных глазах дочери заискрилось любопытство.

– Пообещай, что ты никогда, слышишь? никогда-никогда никому не расскажешь эту историю. Ни о нашем большом синем камне, ни о маленьких красных камнях-жуках, ни о дяде, который нам помог, и тем более о том, что я сделала, как тебе показалось, хорошо?

– Хорошо, но почему?

– Потому что я тебя об этом прошу, вот почему. Обещаешь? – Нати кивнула.

И Рида поцеловала ее в щеку и крепко обняла
– А теперь спи, моя радость. Через четыре часа уже вставать.

Она закрыла глаза.

– А я смогу делать также, как ты с тем камнем-жуком, когда вырасту? – пробурчала Нати засыпая.

– Нет, – ответила Рида и погладила ее по руке.

– А почему?
– Потому что ты другая, милая, и у тебя будет другая жизнь. Но самая-самая счастливая. Обещаю тебе.

Рида ненавидела свой магический дар, при всей его силе и возможностях. Она давно мечтала отыскать способ избавиться от него и втайне благодарила Великого бога, что тот пожалел ее дочь и не наградил магическими способностями. Он подарил ее девочке шанс быть счастливой. Тот шанс, которого никогда не будет у нее самой. И казалось, большего подарка бог не мог бы сделать. Хотя Рида не отпускала надежду, что однажды у нее выйдет осуществить свою мечту и стать обычным человек – и тогда, быть может, ей тоже повезет стать счастливой. Но сейчас она могла думать лишь о том, чтобы заставить свой дар приносить золотые монеты и у нее не было права на ошибку. Она с любовью посмотрела на спящую дочку.

***