Ювелир его величества

Глава 1. Часть 2

– Как ты думаешь, мне пойдут такие неброские недорогие вещи? — спросила Талия. Осторожно сняла с ажурной деревянной подставки золотую серьгу с крошечным сердоликом и поднесла к уху.

Талия была красивой, ухоженной молодой женщиной, чуть старше Риды, с длинными, темными, слегка вьющимися волосами, которые она не любила убирать под платок, и маленькой игривой родинкой на правой щеке, которую подводила, чтобы сделать чуть ярче. Она умела выбирать себе наряды. Потому серьги с сердоликом смотрелись бы на ней прелестно, но непривычно. Ее муж держал три крупных магазина ковров в центре города и она не носила дешевых украшений, которые продавала Рида. За месяц знакомства она не купила в ее лавке ни одной вещи. Однако часто заглядывала и они смогли подружиться.

Обычно Рида была рада видеть подругу. Только сегодня выдался неподходящий день для приема гостей да и Талия вела себя странно. Подкралась со спины, напугала, словно хотела видеть реакцию, и теперь кружила по магазину от столов с кольцами к столам с ожерельями и браслетами, но не объясняла, что ей нужно. Рида пробовала намекать о незаконченном заказе на пуговицы, но Талия намеков не понимала и уходить отказывалась.

«О, Великий бог, – думала Рида. — За что ты послал мне этот день: словно солнце поднялось на западе, а сядет на востоке. Что мне делать с этой женщиной? Как понять, что она хочет и отправить ее домой?»

Талия вернула серьги на подставку и взялась примерить кольцо с сердоликом. Показала Риде и задала прежний вопрос. Не дождалась ответа, подскочила к подвескам и проделала то же самое.

– Почему бы тебе не взять все? — наконец предложила Рида.

Она не представляла, что могло произойти с Талией за два дня, которые они не виделись. Может, случилась неприятность в школе, где подруга работала учительницей младших классов? Может, ссора с мужем? Не дай бог, заболел ее ребенок. У Талии была дочь шестнадцати лет от первого брака, которая жила с отцом в другом городе. Наконец Талия могла наслушаться сплетен Маниши, с которой общалась, как и со многими торговцами в городе, и теперь пришла выяснить, что из этого правда, но не хотела спрашивать напрямую, чтобы не обидеть Риду.

– Ты могла бы купить все в этом магазине и сам магазин тоже, – сказала Рида, провоцируя на откровения.

Талия с пониманием улыбнулась, но сразу не ответила. Подошла к окнам, что смотрели на барханы Арибо, пошире раскрыла ставни, вгляделась вдаль и лишь тогда задумчиво произнесла:

– Знаешь, мой Фарух как-то сказал, что пустыню может понять лишь тот, кто в ней родился. Я никогда не пойму. А ты?

Рида опустила глаза. Скверный язык Маниши все же разнес сплетни по городу. Но она знала, что это могло произойти, и вопрос Талии ее расстроил, но не испугал. Она подошла и встала рядом.

– Я родилась и выросла в пустыне, – сказала она. Это никогда не было секретом. — Но я не уверена, что понимаю пустыню до конца. Я люблю пески, потому что они меня успокаивают и вдохновляют.

– Тогда почему ты здесь, а не там? — Талия посмотрела Риде прямо в глаза. — Почему ты уехала из того места, где жила?

Рида не раз отвечала на этот вопрос жителям Кардовы, с которыми знакомилась и те желали узнать о ней больше. В такие моменты она рассказывала о Фрозе, погибшем муже, о том, что на старом месте у нее не осталось близких людей и она решила перебраться в город покрупнее с большими возможностями. Но Талия слышала эту историю. Чтобы придумать для нее новую, Рида должна была знать, какую ложь разнесли по городу скверные люди. Она лишь боялась, что в Кардову пожаловали гости из Фрозы и случайно выдали ее, сказав, что никогда не встречали в родных краях зеленоглазую женщину из ювелирной лавки. Фроза располагалась в отдалении на юго-востоке Арибо, но была слишком маленьким городом, скорее, поселением, чтобы на Риду с ее яркой внешностью не обратили внимание.

Потому она, чуть подумав, спросила:

– Почему ты снова заговорила о моем прошлом?

– А почему ты так не любишь о нем рассказывать? — Талия не сводила с нее глаз.

– Я прошлое оставила в прошлом. Я приехала в Кардову, чтобы начать новую жизнь.

– Ты красишь волосы, мало о себе говоришь, ни с кем не общаешься – ты словно прячешься от кого-то, – обиженно сказала подруга. – И хуже всего, что когда ты поселилась в городе, появились те опасные синие огни над барханами по ночам.

– Я ни от кого не прячусь.

Рида говорила твердо, хотя эта уверенность далась ей не без труда.

Как же быстро они раскрыли ее маскировку. Должно быть, ее видели, когда она собирала листья хны. Но какое она имеет отношение к тем огням?

— Об огнях я тоже ничего не знаю, — заверила она. – Не я одна перебралась в Кардову месяц назад. Почему ты решила, что с огнями связана именно я?

– Одни купцы говорят, что огни – дело рук бандитов. Другие — что колдунов. Но все уверены, что в городе есть человек, который помогает нападать на караваны.

– И люди считают, что это я? — Рида не сдержала улыбки.

Ей было тоже любопытно, откуда взялись эти синие мерцания. Но вряд ли караваны гибли из-за них. И уж точно они гибли не из-за нее. Неужели у Маниши настолько богатая фантазия? Почему тогда лавка ее мужа до сих пор не процветает?

– Что ты улыбаешься? Это не шутки, – укорила ее Талия. — Много людей так думает и это нехорошо. Ты не получишь ни одного заказа от местных купцов, если слухи распространятся дальше. И я не смогу тебе помочь. Они могут даже не заплатить тебе за твои пуговицы.

– Думаю, эти огни и есть шутка, – ответила Рида, но улыбка исчезла с ее лица.

Она рассчитывала на деньги с заказа.

— Кто-то дурачит нас и смеется над нашими страхами, – попыталась она объяснить. – Какие бандиты станут предупреждать о том, что хотят напасть на караван, зажигая по ночам огни? Караваны и раньше гибли. Может, в городе, и правда, есть человек, который связан с нынешними нападениями, но это точно не я. Посмотри, как я живу. Какие камни использую в украшениях. Да если бы я разграбила четыре каравана, то уже давно бы перебралась в другой город, купила большой дом и лавку в самом центре. Зачем мне мозолить людям глаза?

Талия долго не отвечала. Отошла от окна и снова принялась бродить вдоль столов с украшениями.

– Почему ты мне не веришь? — не выдержала их напряженного молчания Рида.

Она хорошо понимала, что правда не имеет значения, если все верят в ложь. Ее муж был жестоким и жадным человеком, ставившим свои желания выше желаний остальных. Но все знали его, как великого генерала, выигравшего для страны немало сражений, и никто не хотел видеть иную правду.

– Я бы хотела тебе верить, – сказала Талия, – но… – Она опустила голову.

Рида ждала продолжения и ее взгляд невольно скользнул по ее новому дому: по выложенному яркой мозаикой ступенчатому потолку, по белым стенам, украшенным картинами и коврами, по огромной карте местности, оставшейся от прежнего хозяина, по резным массивным столам с украшениями, по глубоким альковам, которые она приспособила для демонстрации подарочных шкатулок. Она уже привыкла к этому месту и не хотела его покидать. Но если с ней откажутся работать, она не сможет остаться в этом городе. А как будет трудно Нати в школе из-за нелепых слухов. О, Великий бог! При мысли о дочери сердце Риды сжалось. Ее девочка снова будет страдать из-за жадности и жестокости взрослых.

– Хорошо, – тихо сказала она, не дождавшись объяснений Талии. — Если все настолько серьезно, то нам с Нати, и правда, лучше уехать.

Талия виновато посмотрела на нее. Немного подумала и вдруг предложила:

– Знаешь, а ведь я действительно могла бы купить весь этот дом. Тогда у тебя были бы деньги, чтобы начать на новом месте.

Это был очень щедрый подарок, достойный самого султана, и Риде захотелось обнять подругу, она с трудом сдержала себя. Но почувствовала, как в уголках глаз выросли крохотные капельки.

Талия, видимо, заметила ее слезы и махнула рукой.

– Я не только для тебя это делаю, – сказала она. — Ты слишком расчувствовалась. У тебя здесь столько розового кварца, амазонита и сердолика, что я надеюсь, если все это одену, то снова почувствую себя новобрачной. Или, может, мой Фарух перестанет называть меня никчемной дурехой каждый раз, когда я прошу принять в гости мою дочь.

Талия пыталась снова говорить с легкой небрежностью и игривостью, так ей свойственными. Но в ее голосе сквозила грусть и боль. Рида хотела бы подбодрить ее, сказать, что именно так все и случится. Но она знала, что ни один камень не вернет чувства, которые ушли. Она потратила годы и все свое магическое искусство, чтобы этого добиться, и у нее не вышло ничего. И все же она сказала:

– Ты можешь взять любое украшение, что тебе нравится, прямо сейчас. А я буду молиться, чтобы оно исполнило твое желание.

Талия довольно улыбнулась. В глазах ее заискрились огоньки. У нее было достаточно денег, чтобы купить целый дворец в центре города, но Рида не раз замечала, что получать подарки ей нравилось куда больше, чем покупать дворцы.

Однако она отказалась от предложенного подарка и попросила совсем неожиданно:

– Мне очень нравится твой кулон. – Она мягко улыбнулась. – Если ты действительно хочешь меня отблагодарить, я бы выбрала его.

Рида непроизвольно поднесла руку к груди. Это был ее талисман. Как сапфир и другие камни он достался ей от матери, но с ним она не хотела расставаться. И он стоил больших денег, чтобы отдавать его в подарок.

Талия словно почувствовала сомнения Риды и поспешила с новым предложением:

– Я знаю, что он дорогой и я заплачу за него вместе с твоим домом.

Рида пыталась подобрать слова, чтобы вежливо отказаться, но мысли, как назло, рассыпались внутри ее головы, как горсть гороха по широкой миске

Талисман был сделан в форме небольшого шарика, украшенного множеством маленьких звезд и полумесяцев и сочетал в себе три камня: хризоберилл, циркон и аметист. И Рида ухватилась за эту единственную достойную отговорку.

– Тебе такой не пойдет, если ты хочешь сохранить брак, – серьезно сказала она. – Аметисты носят вдовы и те, кто хочет забыть старую любовь. Ты же не собираешься бросить своего Фаруха?

Она почти сразу пожалела о сказанном. Талия поджала губы, сузила глаза и бросила с вызовом.

– Собираюсь. Я развелась с первым мужем не для того, чтобы жить в слезах со вторым. Думаешь, у меня решимости не хватит?

Рида так не думала. Но Талия, казалось, задалась целью развеять любые ее сомнения и продолжила:

– Знаешь, в соседнюю лавку рядом с магазином моего Фаруха сегодня утром заявился ищейка из палат султана. Как начал всех женщин в лавке за руки хватать и в лица им вглядываться. Кого там наш султан на этот раз себе в жены захотел взять? С карими, зелеными глазами? Может, с тремя бровями? Спасу от них нет, дорогая моя. — Талия в возмущении всплеснула руками. – Я этому наглецу бросила в лицо: «Да как вы смеете! Вы кто такие? А ну подите прочь!» А он мне: я еще никогда не видела таких шальных и нахальных — он меня генералами как стал пугать. Я его мерной палкой, да по шее... Так почему ты считаешь, что я не справлюсь со своим мужем?..

Рида дальше не слушала. Бросилась к дверям, словно в тумане.

– Ты куда? – крикнула ей вслед Талия.

– Нати, – только и вымолвила Рида.

– Я видела Нати на улице, она собирает цветы, – донеслось со спины. – Не волнуйся, я уже сказала моему Фаруху, а он передал стражникам. Этого человека поймают, допросят с пристрастием и расскажут, как следует себя вести.

«О, Великий бог, о богиня удачи, неужто вы отвернулись от меня!»

Рида столкнулась с Нати на пороге.

– Мама. – Большие черные глаза дочери, казалось, сделались еще больше. Ее голос еле слышно, испуганно шептал. – Ищет.– Она посмотрела за плечо Риды и запнулась. – Дядя большой и высокий по улице ходит и спрашивает. Он к тете Манише только что в лавку зашел.