Ювелир его величества

Глава 3. Часть 2

Что же, за невезение настигло его! После встречи с той женщиной все у Юсуфа шло наперекосяк, пусть она и спасла его от обмана. И караван довести заказали в меньший срок, чем обычно, и партия хлопчатника досталась в два раза меньше, и вот теперь наваждение с тенями. Сейчас это наваждение перепугает его людей и они разбегутся и бросят караван посреди пустыни. И понятно тогда, почему караваны пропадают, а людей не находят.

– Хорошо, – сказал Юсуф вожаку. – Бери на восток. Будем делать круг.

Но далеко на восток они уйти не успели. Лишь последний луч солнца коснулся песков, вверх от барханов стали подниматься крошечные синие огоньки. По каравану пронесся испуганный шепот. Юсуф в спешке скатился с верблюда, да так, что больно шлепнулся о песок, но тотчас вскочил и громко крикнул вожаку: чтобы тот не смел останавливаться и прибавил шагу. Сам же подошел к синему, светящемуся шарику и пригляделся.

– Не трогайте его, мой господин! – донеслись сразу причитания Мерода. – Выпустите меня, пока это наказание божье всех не убило.

– Да, чтоб ты одолел это наказание? – буркнул Юсуф. – Ты со своим справиться не можешь.

Шар светился синим пламенем лишь по верхнему краю, а внутри просматривалась зеленая сердцевина с мелкими рыжими и бурыми прожилками. Юсуф протянул руку и дотронулся до огонька. Холодный, почти ледяной. Но безвредный. Рука Юсуфа не жгла, не болела. Кожа не покраснела. Эти огоньки всего лишь вырастали из песков, испускали яркий свет так, что, казалось, взошло синее солнце, и плыли вверх, пока не растворятся в черном небе.

Но почему они здесь? Что за странности родила пустыня? Еще месяц назад Юсуф шел с караваном по этим землям и не видел ни огней, ни теней, ни иных путающих знаков. Он ухватился за эту мысль: а не знак ли это, не предупреждение? Вот только о чем? Пустыня ответила раньше, чем он успел додумать.

Пески вокруг животных и Юсуфа вдруг взметнулись вверх, словно фонтаны, и стали собираться в небе рыжим гудящим облаком. Синие огни резко потускнели, а облако начало быстро расти, заволакивая небо. Песок же продолжал бить из земли жесткими струями и словно решеткой оградил Юсуфа со всех сторон. Не выбраться.

– Мой господин! Мой господин! – кричал, надрываясь Мерод. – Спасите от наказания божьего. Все расскажу, во всем признаюсь.

– Нашел время для признаний, – буркнул Юсуф.

Он резко прыгнул сквозь песчаные фонтаны, но тут же рухнул на песок с другой стороны и застонал от боли. Его тело словно исполосовало тысяча кинжалов.

– Не тяните, мой господин!

Мерод был прав: дальше тянуть было нельзя. Юсуф с силой сжал кулаки, стиснул зубы, напрягся всем телом и из его спины, разрывая одежду в клочья, вырвались, как из плена, черные перепончатые крылья. Грудная клетка расширилась, деформировалась, мышцы вздулись, кожа почернела, покрылась чешуей, а руки превратились в лапы и на них выросли длинные, острые когти. Черный дракон взметнулся в небо.

Прорвал рыжее облако и оно резануло лезвиями по его коже и крыльям. Стало медленно опускаться, накрывая караван. Дракон зашел на новый круг, развернулся и ударил по облаку огненной волной. Гул превратился в жалобный стон. Облако рассыпалось и рыжие песчинки бросились атаковать его со всех сторон. Это был долгий, но равный бой. Песок падал, опаленный огнем дракона. А дракон истекал кровью от острых, режущих ударов, но вышел из этого поединка победителем.

Юсуф упал на пески вместе с последними опаленными хлопьями и долго лежал, не в силах пошевелиться.

– Мой господин, – услышал он голос Мерода у самого уха и открыл глаза. – О, спасибо, Великий бог, вы живы!

Вокруг Юсуфа уже стала собираться толпа извозчиков и прислужников при верблюдах. И он испуганно оглядел себя. С облегчением понял, что снова был человеком и лишь его одежда висела клочьями, а на коже виднелись шрамы от порезов.

«Что они видели и поняли? – забеспокоился он. – А Мерод как выбрался из кувшина?»

– Испуганное животное сбросило меня и кувшин разбился! – ответил слуга на его вопросительный взгляд. – Об остальном не волнуйтесь, мой господин.

Он поднялся от Юсуфа, развернулся, вскинул руки вверх, прошептал что-то вроде заклинания на непонятном языке, ни одно слово на котором Юсуф даже не взялся бы повторить, и люди вокруг закрутились в молчаливом недоумении: а что произошло, почему караван стоит и где весь караван.

– Караван! – спохватился Юсуф и вскочил с земли, которая теперь больше напоминала застывшую лаву, чем песчаные дюны.

Резкое движение принесло ему невероятную боль. Кинжалы словно еще оставались под его кожей и сейчас впились в нее глубже и провернулись. Но под любопытными взглядами прислужников ему пришлось эту боль стерпеть. Он не остановился и не издал ни звука. Однако прыть умерил. Раздал указания работникам, а сам подошел к одному из верблюдов, что со страху не дали деру по пустыне, и, чтобы дать телу время восстановиться, сделал вид, что проверяет животное и товар.

Уже через час им удалось собрать большую часть разбежавшихся животных. Но вместо двадцати верблюдом в караване теперь стояло только пятнадцать. И оставалось лишь радоваться, что никто из людей не пострадал и не пропал в песках.

Юсуф обошел остатки своего хозяйства и с сожалением подсчитал убытки: вся партия хлопчатника теперь гуляла по пустыне и случайным путешественникам или племенам кочевников удача могла послать скоро дорогие подарки.

Стоило отправляться в путь и убраться как можно дальше от проклятого места. Но хоть никто из работников каравана не помнил произошедшее благодаря стараниям Мерода, все чувствовали страшную усталость и даже животные отказались идти, опустились на колени и требовали отдыха. Лишь Мерод чувствовал себя воодушевленным и с трудом скрывал радость.

«Почему, когда остальным плохо, Мероду хорошо? – в очередной раз язвительно спросил себя Юсуф.

Как бы он хотел избавиться от этого человека. Но его некем было заменить. А если по пустыне пойдет молва о необычной второй сущности младшего сына самого султана южного царства, проблемы с Меродом и его жадностью покажутся розовым сном с летающими в небе лепестками фарезийских тюльпанов.

Юсуф посоветовался с вожаком и дал добро устроить привал. Сам же отправился еще раз проверить крепление и цельность тюков. Больше терять товары он не мог себе позволить.

Но дурные вести на том не закончились.

– Чистой воды и еды, почти не осталось, мой господин, – сообщил ему Мерод, старательно делая голос более виноватым и печальным.

– Говори, – велел ему Юсуф.

– До ближайшего оазиса десять дней пути. А до ближайшего города – лишь пять... – Мерод сделал паузу и продолжил почти шепотом и с опаской: – Заглянем в Кардову, мой господин?

Юсуф сощурил глаза и зло смерил слугу взглядом. Мерод же знал, как ненавистен ему этот город.

– Ради спасения каравана, мой господин. Мы вас нарядим, загримируем. Вас даже мать родная не узнает, не то что брат.

– Я щас сыму с твоей чалмы все камни и продам ради спасения каравана, – резко ответил Юсуф, но идти в Кардову все же согласился.

Мерод сказал правду: до оазиса они бы недотянули. Потому спустя четыре часа, когда солнце показалось из-за горизонта, их караван двинулись в путь, забирая сильно на восток, чтобы обойти заколдованные земли.