Ювелир его величества

Глава 7. Часть 2

– Вы хотите, чтобы я создала подделку? – строго спросила Рида. – Я не занимаюсь подделками. Все эти обвинения – выдумки, как и слухи про огни в пустыне. Я не воровка и не мошенница.

– А я и не говорю, что ты мошенница, – остановил он ее.

– Тогда почему вы мне это предлагаете?

– Ты – не мошенница, и я тоже, представь себе, не мошенник. Я хочу, чтобы ты сделала эти камни лично для меня.

– Лично для вас?

Рида еще раз окинула взглядом гостя: несколько слоев одежды, выбранных сильно не по размеру, следы от накладной бороды, чистосердечное «я тоже не мошенник». Здесь таких не-мошенников водился целый город.

– Вам придется мне объяснить, – твердо заявила она.

– Я даю тебе слово. Ты же помнишь, я купил у тебя камень и заплатил тысячу золотых монет вместо сотни? Я честный торговец.

Как это было честно напомнить о своей помощи, склоняя к преступлению?

– Этот камень стоит в восемь раз дороже, – укорила его Рида.

– В пять раз.

– В восемь. Вас обманули, честный торговец.

Эта правда задела его. Он вытянулся в лице, поджал губы и пристально посмотрел на нее. Столько недовольства сквозило в его взгляде, столько упрямства и неверия, столько уязвленной гордости. Верно говорят, гонцам дурных вестей сносят голову. У Риды мурашки побежали от его взгляда. Сейчас он казался ей совсем недобрым, как она решила минуты назад. И было бы из-за чего строит такую обиженную мину. С этим человеком не следовало говорить о правде, отметила она. Пусть живет в блаженном неведении.

– Ладно, – сказал он, словно почувствовав ее растерянность. – Я скажу так. Я хочу устроить представление с этими камнями. Этого будет достаточно?

Рида опустила голову и задумалась.

Это сильно напоминало глупую, детскую месть. Но она не то, чтобы его осуждала. Ее беспокоило, кому именно он собирался мстить. Среди его окружения ходили слишком важные особы.

«Если эта шутка зайдет далеко, – думала Рида, – это обернется крупными неприятностями. И спросят обязательно с меня».

Она подняла голову, чтобы сказать об этом, и поймала его взгляд. Пока она терялась в сомнениях, он с интересом рассматривал ее фигуру под тонкими шифоновыми и шелковыми одеждами, в которые нарядили ее в гареме. Ее широкий платок слетел с головы и волосы длинными локонами спадали почти до пояса. Она чувствовала их на оголенной части спины. А его взгляд словно скользил в направлении, что они задавали, и опускался все ниже. Было неприятно, что он так смело осматривает ее тело. Словно он не глядел, а ощупывал, стараясь запомнить каждый изгиб, будто художник, всматривающийся в барханы, чтобы воспроизвести их на холсте по памяти. Даже эмир проявлял большую деликатность, нехотя сравнила она его с братом. Перебросила платок и закуталась в него, как в шаль. Строго посмотрела в ответ, показывая, что ей вовсе не льстит такое внимание.

– Ты слишком долго думаешь, – объяснил он. – Мне нужно было чем-то себя занять. Прости, если тебя обидело. Но я тоже устал.

И он глубоко вздохнул.

«Как-то маловато искренности», – подумала Рида и наконец приняла решение.

Нет, если она ввяжется в это дело, ей нужно сбежать раньше, чем начнут искать виновных. Этот человек не сможет ее защитить. Взгляд у него смелый, а мысли заняты сплошь глупостями: забавами и играми. Не удивительно, что даже слуги решаются его обмануть. Но раз ей придется покинуть это место так быстро и она не успеет ничего заработать, торгуя с приезжими в нижнем городе, то пусть он оплатит ее побег.

– Если я соглашусь, то у меня будет два условия... – сказала она. Он уже хотел ей возразить, но она не позволила: – Я должна подумать о защите себя и своей дочери. Потому я собираюсь уехать из этого города раньше, чем ваши участники представления, – она сделала акцент на последних словах, – обо всем догадаются и отправят меня в темницу или на смерть.

Гость улыбнулся.

– Ладно, чего ты хочешь? – чуть подумав, сказал он.

– Я хочу, чтобы вы помогли вернуть мне дочь и дали три тысячи золотых монет.

Он присвистнул.

– Вы получили пять тысяч за мой сапфир, – напомнила она.

Он закинул руки за голову и посмотрел на нее тем самым взглядом, который ей так не понравился. Только сейчас в нем было больше вызова, чем обиды и недовольства. Она поняла, что ей совсем не по душе этот человек. И ей бы хотелось, чтобы он побыстрее покинул ее дом.

– Я должен подумать, – сказал он и она уже испугалась, что он будет думать здесь и останется до самого утра.

Но он спросил:

– Как долго делаются эти камни?

– Около месяца, – ответила Рида. – Только они остаются камнями лишь две недели.

– И мы сможем точно подгадать время?

– Сможем.

– Ладно. – И он поднялся от стола и направился к дверям.

Она была рада видеть, что он уходит. Но отметила, что у этого человека даже в мешковатых, больших ему одеждах читалась гордая, уверенная осанка. Она не ошиблась там на площади, когда выбрала его. Он был смелый и даже дерзкий. И он не побоялся обмануть самого эмира. Но эта смелость проявлялась у него слишком во многом. Ей не хотелось каждый раз его одергивать. И она сомневалась, что у нее всегда это получится.

Будет лучше, если он не вернется. Три тысячи золотых были немалой суммой и такая высокая цена за ее услугу могла бы его отпугнуть. Хотя с помощью этого человека ей было бы проще вернуть дочь. И лишние три тысячи ей бы не помешали. Она не успеет заработать таких денег, даже если задержится в городе на целый год.

У порога он обернулся и неожиданно спросил. Должно быть, оттого она так смешалась и чуть не выдала себя.

– Как тебя зовут? – сказал он. – Я вдруг понял, что нас не представили.

– Р... Жасмин, – быстро поправилась она.

– Даже так. Почему я не удивлен?

– У меня есть причины.

Он покачал головой.

– У тебя на все есть причины, это я уже понял. Юсуф, – представился он. – И еще раз Юсуф. Одно имя на два твоих.

Эта шутка совсем не прозвучала, как шутка. Рида кивнула: хорошо она запомнит, дважды запомнит, только пусть быстрее переступит этот порог.

И он снова остановился и задумался.

Да что же еще? Ему некуда податься в этом городе в такой час? Он действительно собрался уходить до утра?

– Говори со мной неформально, особенно на людях, – бросил он. – Так будет проще.

Может, он чувствовал, как ей хочется выгнать его, и потому тянул время. Он явно еще хотел о чем-то спросить, но не стал. Лязгнул затвором и наконец вышел в темноту улицы.

«Он слишком сложный для меня! – сказала себе Рида, закрывая за ним двери. – То ли взрослый, то ли ребенок. То ли недостаточно прозорливый, то ли, напротив, слишком умный и хитрый». Она больше склонялась ко второму. В конце концов, слуга и господин всегда вылеплены из одного теста, а тот смешной старичок – отъявленный пройдоха. Юсуф Ахмеди втянет ее в куда большую беду, чем та, из которой выручил. Так что, пусть лучше хорошенько подумает и забудет о ее долге и о ней.

Она погасила свет и отправилась наверх в свою комнату, но так и не легла спать в эту ночь. Пока она сидела арестанткой в темнице и невольницей в гареме, ее дом перевернули и разграбили. В большой комнате внизу нечего было взять и потому следов разбоя она не заметила. Но по ее спальне словно пронеслась песчаная буря: матрасы, подушки – все лежали порезанные и развороченные, белье и одежда валялось разбросанное, сундуки были перевернуты и вычищены. Не осталось ни одной припрятанной золотой монеты. Рида сбежала в мастерскую, но там ее встретила похожая картина: камни, украшения, инструмент – они все забрали. Они бы вынесли даже печь, если бы смогли отделить ее от стены.

И в какой дом она приведет дочь? На что она будет кормить и одевать ее? Рида спрятала лицо в руках. Она бы расплакалась, но этот день выжал из нее все слезы. Она вспомнила про нефрит и быстро взбежала по лестнице. Заглянула под полу – нефрит, слава Великому богу, остался цел. Но теперь ей страстно хотелось, чтобы тот человек, каким бы неприятным она его ни нашла, вернулся уже на следующий день. Ей нечем было даже разделить и обработать свой камень, чтобы продать. Она подумала, что Юсуф мог бы одолжить ей несколько монет хотя бы на простой напильник. Но на следующий день он не явился. Не явился он и днем позже. И через два дня. И даже через три.

Рида бесконечно скучала по дочери, но не осмеливалась требовать ребенка назад, когда в ее карманах лежала только одна медная монета. Она лишь проходило мимо дома Талии несколько раз на дню или пряталась в листве деревьев у забора в надежде увидеть Нати хотя бы издалека. Удача ей так и не улыбнулась.

В котомках заканчивались запасы лепешек. Ту самую последнюю медную монету она потратила на кувшин молока и пролила его, когда мелкая ребятня понеслась на нее с криками: «Колдунья синих огней!». И Рида поняла, что ждать дальше неразумно. Она поборола гордость и спустилась к воротам отыскать караван Юсуфа. К ее сожалению и разочарованию, караван покинул город еще два дня назад.

Что еще она могла сделать, чтобы отыскать этого человека? Она подумала лишь об одном, но не отважилась ступить во дворец. Она могла оттуда не выйти. Какая из нее жена, если муж уехал из города и даже не сообщил ей об этом.

Еще день Рида провела в ожидании и раздумьях. И наконец поняла: ей некому помочь – и ей придется справляться самой. И раз она не может купить инструмент, то ей придется его одолжить. В конце концов на их улице стояло еще три ювелирные лавки.