Ювелир его величества

Глава 8. Часть 2

Он был слишком груб и прямолинеен. Она вздрогнула от его слов. Взглянула на него, тут же отвела глаза и он заметил, что она силится не заплакать. Она долго мяла руки. У него защемило сердце, ему захотелось взять ее руки в свои, поцеловать, прижать к груди и успокоить. Он подавил в себе это желание и постарался сказать нежнее и ласковее, насколько умел:

– Лия, ты же сама знаешь, как правильно.

Она подняла на него глаза, полные слез.

– Суфи, – назвала она его так, как не называла уже много лет. – Я так долго думала об этом. И думаю до сих пор. Мне с таким трудом далось это решение... Но ты сам посуди: зачем ей наша Нати? У нее столько забот. На ней долги мужа. О ней столько гадкого и страшного говорят в городе. Ты подумай о бедной девочке: как ей жить во всем этом? Наша Нати такая маленькая, такая хрупкая, такая беззащитная. Она не должна возвращаться в кошмарную жизнь этой женщины.

Талия встала со своего места, подошла к Юсуфу, присела подле и взяла его за руки.

– Суфи... – она чуть наклонила голову и посмотрела с мольбой; он не выдержал ее взгляда и отвел глаза, а она продолжила говорить вкрадчиво, но настойчиво: – Ты же не позволишь случиться такой несправедливости? Эту несчастную от ее печальной судьбы спасет разве что гарем нашего эмира. Только там она проживет достойную, безопасную жизнь. А я выращу нашу Нати, как принцессу. Ей ни в чем не будет отказа в этом доме. Посмотри вокруг, разве эта женщина сможет предложить нашей Нати лучший дом?

Ему было трудно ей возразить, особенно сейчас, когда она сидела так близко и умоляла о помощи. Дом ее мужа действительно уступал богатству разве что дворцу Арслана: бордовая парча, розовый шелк, красное и черное дерево, малахитовые шкатулки, вазы, инкрустированные самоцветами, посуда, достойная палат султана. Талия была права: та женщина, Жасмин, не сможет предложить дочери лучший дом. Не с тремя тысячами золотых, с которыми она собиралась покинуть город, и неважно, куда она направится.

И все же было неправильно отбирать ребенка у матери. Да и Юсуф нуждался в помощи той женщины.

Он любил Талию чисто и искренне, всей широтой своего сердца и понимал, что она точно никогда его не простит и не захочет больше видеть.

«Боги, почему вы снова заставляете меня делать такой выбор!»

– Лия, – Юсуфу непросто дались эти слова, еще труднее было смотреть ей в глаза, – эта женщина не может жить в гареме и ты знаешь почему.

Он не сомневался, слухи о тайном браке уже разлетелись по всему городу.

Талия отпустила его руки. Встала, отошла и долго стояла, отвернувшись.

– Неужели ты хочешь растить чужого ребенка? – наконец сказала она с раздражением и досадой.

Он никогда об этом не задумывался. Но он ведь и не собирался.

– Я обещал ей вернуть дочь, – уклончиво ответил он, не сводя с нее глаз. Ее мягкие завитки волос, словно лепестки и листья диковинных цветов спадали по спине; он больше никогда их не увидит. Но он продолжил: – По закону она ее дочь. И суд эмира вернет ей ее, хочешь ты этого или нет. Если мы с тобой не договоримся, то ради твоего же блага, я буду просить твоего мужа. Я не хочу видеть тебя, сидящей на ковре в тронном зале. И Арслан бы этого тоже не хотел.

– Зачем ты заступаешься за нее? – раздраженно спросила Талия. Она словно не услышала его слов. – А что, если слухи о ней правда? Что ты знаешь о ней? Поверить не могу, что ты действительно на ней женился.

Юсуф не поспевал за ее вопросами.

– Я всегда думала... – Талия сделала паузу, – ты будешь ждать меня.

И она медленно повернулась к нему, ее щеки пылали, а глаза смотрели серьезно и печально. Он растерялся и глупо улыбнулся в ответ, но его сердце дрогнуло. Они никогда не говорили о чувствах с того дня, как просила отпустить ее. Что значили эти слова?

Он постарался ответить уверенно и спокойно:

– Ты же знаешь, Лия,.. Я бы ждал тебя всю жизнь, если бы ты только попросила. Но ты же сама сказала... ты же помнишь, что мне тогда сказала?..

– Наверно... я была неправа, – произнесла она с легким сомнением и взглянула на него смущенно.

Сердце забилось чаще, громче, дыхание стало тяжелым, прерывистым: она собирается это сказать? Внутренний голос упрямо твердил: нет, она хитрит, не ты ей нужен, ей нужно, чтобы ты оставил ей ребенка. Но Юсуф не мог не верить ей: Лия никогда его не обманывала. И сейчас она тоже не стала бы. Никто не меняется так внезапно.

– Суфи,.. – прошептала она и сделала паузу. Ее молчание, казалось, длилось вечность, она продолжила, а он почувствовал, что пол уходит из-под ног: – Еще ведь не поздно... для нас с тобой?

И что она ждала от него в ответ? Он был готов подарить ей весь мир. Наверное, ради нее он бы даже забыл про месть брату. Лишь бы ее слова оказались правдой.

Ему было непросто совладать со своими чувствами.

– Ты ведь замужем, – он постарался произнести это сухо и твердо, но следил за ней не отрываясь, ловил каждое движение, каждую мелочь, которая подтвердила бы ее искренность.

– Ничто не вечно, Суфи, – сказала она и призывно улыбнулась. Она смотрела на него так, как когда-то давно и он всегда мечтал, что она посмотрит снова: влюбленными, очарованными, немного смущенными глазами.

Он медленно поднялся и приблизился к ней. Остановился в шаге, не смея подойти вплотную. Талия казалась ему нереальной, словно плод его воображения. Он дотронется до нее – и она исчезнет.

– Не шути так со мной, – сказал он и его голос прозвучал глухо и прерывисто. – Не разбивай мне снова сердце, Лия.

Она преодолела за него шаг, разделяющий их. Дотронулась до его щеки и нежно посмотрела в глаза.

– Милый, добрый Суфи, – произнесла она еле слышно, ее шепот походил на шелест весенней листвы, – наша любовь, как твои пески, она будет существовать вечно. И я скоро приду к тебе и мы навсегда будем вместе. Навеки. Только ты и я.

Он протянул руку и коснулся ее. Она была самая что ни на есть настоящая. Не выдумка, не наваждение. Теперь он чувствовал это. Он слегка наклонил голову. Он готов был поцеловать ее и, казалось, она бы ответила на его поцелуй.

Но их отвлекли шорох и шаги за дверью. Юсуф обернулся – и вмиг его волшебный мир рухнул. Рассыпался, как дом из песка. Его Лия отвесила ему звонкую пощечину по той самой щеке, которой минуту назад так нежно и ласково касалась.

– Что все это значит? – проревел с порога Фарук и Талия тут же исчезла за высокими резными дверями.

Что могло это значить? Как тут объяснить? Сказать, что его жена – соблазнительница и обманщица? И почему? Потому что ее заставляли отдать чужого ребенка?

Тяжелый кулак Фарука приземлился на челюсть Юсуфа раньше, чем он решил, как ответить.. И дальше в игру вступила драконья сущность: она никому и никогда не позволила себя колотить, неважно, кто и за какие прегрешения, и заслужено ли это. Юсуф бил и получал удары. Старательно сдерживал себя, чтобы ненароком не убить гневливого, одураченного мужа. По его лицу и шее уже стекала кровь липкими струйками. Одежда взмокла, повисла лохмотьями на спине и руках. Юсуф, казалось, все меньше осознавал, что делает, все меньше контролировал силу удара, настолько разгорячилась в нем кровь. Он пришел в себя лишь на улице, когда десяток стражей под руки выводили его из дома. В лицо ударил недюженной силы ветер и песок болезненно резанул горячую, воспаленную кожу, словно в Юсуфа швырнули осколками битого стекла. Но он наслаждался этой болью. Она пьянила и дурманила его тем, что заглушала пустоту внутри.

Его отвели к суду и он почти целую неделю просидел в мрачном, сыром подземелье, где кормили только пустыми, безвкусными лепешками и водой. Однако он не замечал ни времени, ни окружения, его мысли витали далеко. И вот, спустя долгие дни одиночества за ним наконец пришли.