Ювелир его величества

Глава 9. Часть 3

Даже спустя неделю воспоминания Риды о ее проделке в мастерской Хартофан не теряли своей яркости. Она же, напротив, горько сожалела о тех событиях и отчаянно хотела их забыть. Но все вокруг ей о них напоминало. Ее тело желало вновь испытать моменты наслаждения и радости, болезненно требуя впустить в себя внешнюю магию, а город уже неделю перешептывался о том случае.

Рида старалась не мелькать перед глазами соседей. На следующее утро она сбежала с верхнего города и возвращалась домой лишь тайком поздними вечерами. Большую часть времени она проводила в магазине торговца Мехмеда Али, что стоял у главных ворот. У этого человека месяц назад она покупала ювелирный инструмент и он проявил бесконечное понимание и доброту, выделив ей место в своей лавке, чтобы она могла продать камни, которые отполировала и огранила. Конечно, такая щедрость имела свою цену и условия.

– Я возьму с тебя половину стоимости за твои украшения, – сказал он ей, когда она явилась к нему в магазин ранним утром, сразу после ночной вылазки в соседскую мастерскую. – И ты закроешь свое лицо. Мы скажем, что ты моя дальняя родственница. Меня выживут из города, моя дорогая, если люди прознают, что я пустил к себе колдунью синих огней. Особенно после того, что случилось в доме Хартофан.

И он пристально посмотрел на нее, словно спрашивал: имеет она отношение к тому несчастному происшествию или нет. РИда не ответила, но Мехмед Али все равно согласился ей помочь.

Первое время она терялась в догадках почему. Его привлекла прибыль от продажи ее украшений? Рида собиралась выручить за них не меньше пятисот золотых монет. Или, может, ему нравились ее работы? Он мимолетом намекнул, что она уважит его, если согласится выполнять мелкий ремонт и заказы для покупателей его лавки. Не отбрасывала Рида и мысль о том, что ему нравилась она сама – Мехмед Али был еще молодым, приятным мужчиной, ему нельзя было дать больше сорока лет, и он был вдовцом без детей.

Настоящую причину она узнала позже, уже когда начала работать в магазине: слухи о ее назначенном муже ходили по городу не меньше, чем о происшествии в мастерской верхнего города. Все таинственно перешептывались, но Рида даже не вслушивалась в их сплетни. Она и так догадывалась, о чем они говорят. Однако отметила, что Мехмед Али был прозорливым, дальновидным человеком, который быстро смекнул, что дружба с невесткой самого эмира этих земель, принесет ему гораздо больше выгоды, чем бездумное потворствование слухам и страхам глупцов.

Вместе с тем Рида почувствовала вину перед этим человеком. Он не знал об истинных отношениях, которые связывали ее и Юсуфа. Никакой выгоды дружба с ней никому принести не могла. Юсуф уехал и она лишь надеялась, что выручив деньги за украшения, заберет дочь и покинет город раньше, чем он вернется. Хотя о дочери она уже начинала всерьез беспокоиться. Она каждый день ходила к дому Талии в надежде увидеть Нати, даже наведывалась к ее бывшей школе – и нигде не могла ее найти. Не сглупила ли она? Не следовало ли прямо сейчас ворваться в тот дом и забрать свою дочь?

Рида думала об этом, стоя за прилавком магазина в то тихое утро вторника, спустя неделю после ее ночного приключения. В город почти не пришли караваны, как это бывало в дни начала недели, и в лавку заглядывали лишь местные покупатели и ранее прибывшие гости города. Погода стояла безветренная, песок не поднимался в воздух и потому дышалось легче. Солнце уже висело высоко и заглядывало на прилавки, чарующе играя лучами на поверхности камней и их ажурных обрамлений из дорогого металла. Постепенно начинало привычно палить и обжигать оголенную кожу. Снова ожидался жаркий, душный день.

Магазин Мехмеда Али представлял собой три больших прилавка, выстроенных открытым квадратом, и кроме Риды в нем работало еще два человека: Рашит, невысокий юноша, чуть старше двадцати лет, который продавал ювелирный инструмент, и Зита, полноватая женщина средних лет, которая стояла за прилавком с драгоценными камнями.

Магазин располагался у самого начала торговых рядов, что ближе к воротам, и потому пользовался неизменной популярностью. Яркая вывеска и красивое оформление привлекали внимание – и обычно уже с ранних часов в лавку один за другим заглядывали гости. Приценивались к камням и инструменту и с интересом посматривали на украшения Риды. Серьги в форме лепестков тюльпанов она продала уже спустя час работы в первый свой день. И за это должна была бы поблагодарить свою бесстыдную соседку. Ведь если бы Маниша в ту ночь не заявилась в мастерскую отбирать у мужа краденые камни, Рида ни за что бы не позволила себе стащить у нее белое золото и не превратила свои нефритовые кабошоны в филигранные браслеты, кольца и сережки.

В ту ночь до того, как перевернуть мастерскую, она сделала из двадцати пяти камней десять изящных украшений. И за неделю успела продать восемь из них. В карманах ее длинных темных одежд, закрывающих ее полностью так, что видны оставались лишь глаза, теперь лежало почти пятьсот золотых монет. Половину из них она отдаст Мехмеду Али, но половины хватит на путь до ближайшего города и первый месяц жизни. Рида подумала об этом и сказала себе, что не должна больше ждать. Она сегодня же наведается в дом Талии, влезет туда через окно или сорвет замки с дверей, но заберет свою девочку. И, видимо, оттого ей стало так легко и свободно – словно тяжелый груз наконец слетел с ее плеч – что Зита в отсутствие покупателей подкралась к ней и со смехом шепнула на ухо:

– Ты светишься, словно проглотила солнце.

Рида испуганно взглянула на свои руки. С облегчением вздохнула, не заметив мерцания.

– Сегодня я, как сама Арибо, – ответила она в шутку. – Я вберу в себя все солнце, что подарит этому миру Великий бог. И верну себе все, что мне принадлежит.

– Ты только не сгори в его лучах и нас не сожги, – засмеялась Зита и Рида сразу поняла, о чем она говорит.

Речь снова шла о мастерской Хартофан и следовало отыскать способ уйти от разговора.

– Они ведь так и не заплатили Мехмеду Али за его инструмент, – продолжала сплетничать Зита.

Рида не осуждала ее и старалась не злиться. Она понимала, что эти горячие слухи будоражили умы людей, одновременно пугая и притягивая своей загадочностью. Но когда первая же покупательница вошла в двери, она тут же предложила ей подтянуть петли на креплении браслета и исчезла за дверьми внутренних комнат. В одной из них Мехмед Али оборудовал для нее маленькую мастерскую.

Она закрыла дверь на засов, чтобы случайно никто не подсмотрел за ее работой, сняла верхние одеяния, вдохнула полной грудью, подняла руки и впустила в себя магию этого места – лишь крошечную долю, чтобы не вызвать мерцание кожи и уметь сдерживать свои эмоции и поступки. Она знала, что чем чаще позволяет себе пользоваться внешними источниками, тем сильнее затягивает восстановление внутренних. Однако в ту ночь она позволила себе больше положенного: влила в себя чересчур много чужой магии и теперь ее руки отказывались держать инструмент, не получив извне хотя бы немного подпитки.

За последний месяц Рида научилась не слишком чувствовать угрызения совести из-за чужих забот, даже если она оказывалась к ним причастна. Но хотя она подавила в себе вину за то, что обманула Мехмеда Али – не рассказала про Юсуфа и помешала Манише оплатить товар из его лавки – она должна была работать, чтобы ее ценили и не выгнали раньше времени. И она старалась. Дай бог, это был ее последний день в магазине и затем у нее будет достаточно времени на восстановление, когда она с дочерью отправится в дорогу.

Первая магическая крупинка коснулась кожи ее рук и Рида погрузилась в работу. Она старалась думать о Нати и о том, что уже этим вечером увидит ее. Но разум, желая подпитаться более сильными эмоциями, окунул ее в воспоминания о ночи неделю назад. Рида снова увидела себя в мастерской Хартофан.