Ювелир его величества

Глава 10. Часть 2

Белый тронный зал во дворце эмира Кардовы еще называли белоснежным залом с воздушными стенами. В солнечные дни лучи настолько заливали помещение светом, засвечивая его, что стены, казалось, исчезали и зал словно поднимался к облакам и солнцу, а эмир, сидящий на троне, уподоблялся владыке не только земель, но и небес. Юсуф с детства считал этот зал великим, он видел, как отец принимал здесь значимых людей и решал большие дела, а затем то же самое делал его брат на протяжении уже почти двадцати лет. Трудно было представить больший позор, чем впервые сесть на этот трон и оказаться униженным тремя женщинами, две из которых сейчас сильно напоминали кур, вымоченных в соленом растворе.

Юсуф знаком подозвал советника и велел принести серьги, из-за которых разразилась нелепая ссора. Внимательно осмотрел их и остался еще более обескуражен. Работа была выполнена с мастерством и талантом, но такое простое украшение – камень в несложной ажурной оправе из обесцвеченного золота – скорее бы подошло жене мелкого ремесленника или слуге в доме, но не женщинам из богатого, знатного рода.

Ему стало даже любопытно.

– Расскажи, почему говорят, что твою работу неправильно поняли, – спросил он у жены.

Она подняла на него глаза и на мгновенье он уловил в них недобрый, лукавый огонек, но он быстро исчез и она вновь смотрела на него серьезно и строго. «Она все знает и она злится, – подтвердил свою догадку Юсуф. – Но она сама виновата. Я отправился в тот дом только из-за ее завышенных требований».

– Люди считают, что камни могут изменить жизнь человека, – заговорила Жасмин.

– Но это не так? – перебил он ее.

– Только если сам человек этого хочет.

Юсуф улыбнулся.

– Уверен, эти женщины хотят этого больше, чем кто-либо в зале.

По большому полукругу, который образовывали наблюдатели суда, прокатился легкий смешок.

Но его назначенная жена, казалось, сделалась еще более серьезной.

– Они хотят не свою жизнь изменить, а изменить отношение к себе другого человека. Это невозможно. Мои украшения не могут заставить любить или ненавидеть, хотеть или не хотеть. Они лишь усиливают чувства и желания, которые уже живут в человеке.

Юсуф окинул взглядом женщин, сидящих рядом с Жасмин. Их лица пылали от стыда, головы были низко опущены и с обеих еще продолжала стекать вода, оттого на ковре просматривались большие мокрые круги, словно женщины таяли у него на глазах.

Он знал каждую из них, и сейчас он был бы не против, если бы они растаяли, как снега на вершинах скал Иорси, перемешенные к пустыне, и избавили его от лишних забот. Он не представлял, как ему одновременно усидеть на трех стульях: угодить этим женщинам, оставить в городе Талию и принудить Жасмин исполнять его желания.

Он надел украшение на пальцы и стал крутить перед собой. Кто бы мог подумать, что такая непримечательная безделушка может хранить в себе настолько глубокую философию.

– Хорошо, – задумчиво сказал он. – Тогда что могли бы сделать твои серьги для этих женщин, скажем, если бы они... если бы их желания были правильными?

Жасмин начала говорить, но запнулась и хмуро посмотрела на него. Она его в чем-то подозревает? Интересно в чем? Он еще сам не знает, что предпримет дальше.

– У нефрита множество добродетельных качеств, – наконец заговорила она. – О каких правильных желаниях вы говорите?

– Нам сказали, что эти серьги могут подарить вечную любовь, – подала голос Лиция Морена, не успел Юсуф подать знак отвечать. – Потому что нефрит несет в себе знак вечности и охраняет узы брака, – закончила она почти шепотом и вновь стыдливо опустила глаза.

Вторая женщина, имя которой Юсуф силился припомнить, но так и не смог, зло посмотрела на подругу, словно та выдала ее глубокую сердечную тайну. Для Юсуфа это вовсе не было тайной, но он ухватился за слова.

– Более, чем правильное желание. Скажи, ты не веришь в вечную любовь? – спросил он у жены.

Жасмин смерила его долгим презрительным взглядом.

– Верю, – ответила она, – но для вечной любви нужны двое. Нужно, чтобы два сердца бились, как одно.

– Позволь этим женщинам самим выбрать, – оборвал ее Юсуф, – сколько сердец будет биться рядом их сердцем. Если они желают, чтобы их сердце вечно любило, то почему бы и нет? Или ты боишься, что ошибаешься и можно заставить другого человека полюбить, когда твоя любовь достаточно сильна?

Ему вдруг самому захотелось знать ответ на этот вопрос. И он надеялся, что этот ответ «да», хотя глубоко в душе подозревал, что неправ. Даже спустя неделю его щека еще горела от пощечины, словно жаркое солнце Арибо пропалило ее насквозь. Словно луч прошел через его щеку, а вышел через грудь. Оттого боль мучила его даже во сне.

Но по взгляду Жасмин он понял, что сказал не те слова. Он обидел ее. Она действительно верила в то, что говорила. И ухитрялась еще использовать свои знания для иных целей. Брат был прав, она хотела хитростью возвратить ребенка и не намеревалась отступать. Юсуф убедился в своей правоте еще больше, когда она спросила:

– Тогда могу ли я тоже рассчитывать на вашу милость? Я хочу вернуть человека, которого сильно люблю.

– Можешь, – быстро ответил Юсуф. – Если хочешь, сделай и себе такие же серьги. Суд не возражает. Но сначала выполни обещанное этим женщинам.

– Тогда они должны заплатить, – хмуро бросила Жасмин и это разозлило его.

Обе женщины резко вскинули головы, все еще пунцовые, с подтеками на щеках и приклеенными к скулам мокрыми прядями. По ним было видно, что они не против оплаты. Но Юсуф сказал:

– Они не должны платить. Они уже заплатили, когда явились в мой суд в таком виде. Они будут помнить эту плату еще очень долго. А ты думай, кого и когда обливаешь из чана.

Он сейчас говорил, как его брат. Осознавал это и ему даже понравилось быть чуть-чуть Арсланом: умным, расчетливым и легко получающим все, что он желает. И у него неплохо выходило.

На удивление Жасмин отреагировала спокойно. Только попросила:

– Мне нужно время, чтобы найти похожий камень и сделать оправу.

– Ты получишь свое время, – уже согласился Юсуф, но Лиция его перебила. Быстро осознала свою ошибку, опустила голову совсем низко, однако он повелел говорить.

– Она обещала вторые серьги завтра к утру, – сбивчиво сказала женщина. – Сколько же нам теперь ждать? И кто заберет первую пару?

Обе его бывшие знакомые озабоченно на него посмотрели. Ну, по меньшей мере он был не один такой глупец, кто верил, что можно внушить любовь.

Вот только ему не нравилась ни одна из этих женщин. И Жасмин должна была оказаться действительно сильной ведьмой, чтобы ее нефритовые серьги это изменили. От этой мысли Юсуфу стало не по себе.

Не совершает ли он ошибку? А если каждая, кто положит на него глаз, закажет у Жасмин такое украшение? Она станет очень богатой, а у него, похоже, будет много жен и его желание подражать брату исполнится. Только через три месяца Арслан вернется и заберет город назад. И что ему делать с этим гаремом? Посадить на верблюдов и таскать с собой по пустыне?

Он подозвал Ямала.

– Когда семьи этих двоих собираются покинуть город? – спросил он почти беззвучно.

– Думаю, господин, – ответил Ямал, – еще месяц они никуда не уедут. Все ждут возвращение караванов: того, что задерживается уже на неделю и того, что должен прибыть следующим.

Юсуф задумался.

– Если позволите, господин. – Он кивнул. – Чем быстрее вы разберетесь в этими серьгами, тем меньше обид это вызовет у торговцев. Я склонен верить, что ваша жена не успеет сделать серьги к завтрашнему дню. Но за неделю она точно управиться и у Морена с Урюфом будет меньше повода пожаловаться на вас.

– Не успеет, думаешь? – Юсуф лукаво бросил взгляд на жену. Ямал подтвердил.

– Завтра так завтра, – тут же громко продекламировал Юсуф. – И чтобы никому не было обидно – пусть каждой сделают новые. А эту пару я приберегу для себя. Подарю той, чью вечную любовь захочу завоевать.

Ямал хотел возразить, но он отправил его от себя и широко заулыбался. Зал поддержал одобряющим шепотом и смехом.

Жасмин смотрела, нахмурив брови. Казалось, она не понимала и не принимала его решение, и вместе с тем в ее взгляде он читал то ли вызов, то ли обещание, то ли даже желание – последнее совершенно сбивало с толку. Но ощущения были настолько яркими, что он не мог их выбросить из головы. В ней действительно что-то изменилось. С ней творилось что-то дикое. И он не заметил, как засмотрелся на нее. Ее лицо, длинные, черные волосы, шелковые на ощупь, как он предполагал, словно ее полупрозрачная одежда в ту ночь. Он представил, как проводит рукой по ее коже, как отражается в ее глубоких глазах и видит в них настоящую страсть. Не намек, как он заметил сейчас, а сильное неприкрытое желание обладать другим человеком. Он представил, как его рука скользит ниже, пробирается под строгие темные одежды...

Она сказала:

– Я прошу дать мне еще один день. Ведь этот день уже почти подошел к концу.

И он ответил, сам не заметив:

– Хорошо, пусть будет еще один.

Осознал, на что согласился, лишь увидев легкую улыбку на кончиках ее губ. Да она издевалась над ним. Как она смела так бессовестно с ним играть? И почему он ей это позволял?

Одно дело, когда Талия выставляла его дураком – они с детства знакомы и он любил ее. А эту женщину знал лишь месяц – и вся Кардова уже считала ее его женой, а у него голова шла кругом лишь от одного взгляда на нее. Она действительно ведьма и он правильно делает, что остерегается всего, к чему прикасаются ее руки.

Но ничего, может, он не умеет отличить хорошую подделку от настоящего рубина, зато прекрасно знаком с искусством создания ювелирных украшений: камень нужно отшлифовать, отполировать, вырезать формы из воска для оправ, нужно выплавить и протянуть золото, отполировать и отшлифовать его, вставить камень в оправу и закрепить – Ямал прав: она не успеет за сутки создать две пары серег, даже такой простой формы. И она еще придет просить его о помощи.

Юсуф подал знак советникам, что женщин можно отпустить и ввести новых просителей.