Ювелир его величества

Глава 11. Часть 2

Торговые кварталы у ворот города пустовали в часы рассвета – это было время, когда Кардова позволяла себе тихонько прикорнуть после насыщенного заботами дня и длинной ночи, полной красочных и запоминающихся эмоций. Рида шла по уложенной неровным камнем главной улице и слышала, как ее легкая поступь коротким эхом отражается от стен домов, обрамляющих дорогу. Она прислушалась к шагам также, как ночью прислушивалась к стрекотанию сверчков за окнами, и постаралась отыскать в этих звуках лекарство от волнения. На этот раз ей удалось справиться быстрее и проще. Она ступила за угол на песчаную дорожку, ведущую к дому Мехмеда Али уже спокойной, уверенной и знающей, что и как сказать.

Как и большинство построек в центре Кардовы, расположенных недалеко от главных ворот, дом торговца Али состоял из двух этажей и был узкий в длину и сильно уходил вглубь улицы, плотно прилегая к соседним домам и не имея забора. Рида подошла к двери, глубоко и долго вздохнула и громко постучала два раза. Ей открыли не сразу, но быстро. Мехмед Али распахнул двери и посмотрел на нее с нескрываемым удивлением. Наконец сказал:

– Жасмин, что вас привело ко мне в такой час?

– Могу я просить вас о коротком разговоре, господин Мехмед? – вежливо попросила она.

Он окинул взглядом пустую улицу, снова с беспокойством посмотрел на Риду и кивков пригласил войти. Она быстро прошмыгнула в дом и он провел ее в вытянутую узкую гостиную, такую же, как форма его дома.

Это была богато, но не вычурно обставленная комната с рельефным потолком и украшенными мозаикой стенами. Он предложил чая, но Рида отказалась. Тогда он знаком показал ей присесть в кресло и попросил рассказать о причине ее раннего визита.

– Господин Мехмед, – начала она смущенно, – мне кажется, я должна извиниться перед вами за произошедшее вчера днем.

Он остановил ее.

– Не нужно, извинений, Жасмин. Рашид и Зита мне все рассказали. Я не вижу твоей вины.

– И все равно мне очень стыдно за свой поступок.

Рида не лукавила. Она действительно чувствовала признательность этому человеку и не желала его обидеть. Во всем городе он был одним из немногих, о котором она могла бы говорить с благодарностью. Даже сейчас он не торопил ее со словами, а терпеливо ждал, когда она соберется с духом и продолжит свою речь.

– Могу я просить вас впустить меня в свой магазин еще один раз? – наконец спросила она.

Он улыбнулся.

– Я уже сказал, Жасмин, что не виню тебя. Ты хорошо работала, а я не склонен выгонять ценных работников. Ты можешь войти в магазин, когда пожелаешь?

– Несмотря на то что все знают, кто я? – удивилась она.

– Ну, – протянул он, – они уже знают, что ты у меня продавала украшения и будут говорить об этом, вернешься ты или нет. Скажу тебе честно, я гораздо больше заработаю, если ты вернешься и будешь привлекать в лавку любопытных зевак.

От этих слов она еще больше смешалась.

– Я думала, что, напротив, это их отпугнет.

– Нет, – ответил Мехмед Али, поднимаясь с кресла и направляясь к дверям. Рида встала и пошла вслед за ним. – После той дикой сцены с серьгами уже двадцать покупательниц прибегали и заказали такие же. Если дальше так пойдет, не представляю, где мы найдем столько нефрита. Уверен, они уже скупили все лавки.

Рида остановилась, не в силах не сказать и сделать еще шаг. Мехмед Али, видимо, услышал, что она больше не идет за ним, обернулся и посмотрел с непониманием.

– Что такое? Тебя так удивило это известие? Это богатые, изысканные женщины. Если они унизились до прилюдной драки из-за нефритовых сережек, значит, это украшение представляет особую ценность. Теперь все хотят получить такое же или очень похожее. Это неизбежно.

Но Риде неважны были объяснения, ее волновало последствия возрастающей популярности нефрита.

– И осветленное золото тоже, – тихо сказала она, – исчезло?

Мехмед Али задумался.

– Да, ты права, – наконец ответил он, – и осветленное золото тоже, скорее всего, вчера все раскупили. – Он снова посмотрел на нее, пытаясь угадать причины ее обеспокоенности, и, видимо, понял. – У тебя не осталось материалов?

Рида закрыла лицо руками. Этот паршивец, Юсуф, он словно знал, что она может не справиться, потому навязал свои условия.

– Ну, ну, Жасмин, рано слезы лить, – услышала она подбадривающий голос Мехмеда Али и убрала руки показать, что вовсе не плачет. – Мы сейчас пойдем и посмотрим, что осталось в лавке. Не обещаю нефрит, но золото, уверен, что найдется на две пары сережек. Зита устроила вчера целые торги с повышением ставок, чтобы продать его подороже. Утянула цены в небеса. Уверен, большинство отказались. Но нам стоит поспешить, чтобы она не прибежала пораньше и не распродала остатки.

Мехмед Али оказался прав. Когда они подошли к магазину, Зита уже вовсю порхала между тремя прилавками и настроение ее казалось особенно оживленным. Она увидела Риду и хозяина лавки и широко заулыбалась, озорно подмигнув. Рашид стоял в сторонке, стараясь не мешать ей готовить магазин к новому торговому дню, и он тоже казался воодушевленным и совсем не удивился появлению Риды.

Они не боялись ее, словно городские слухи о женщине-колдунье с зелеными глазами не имели к ней никакого отношения. Это были слухи о другой женщине, неизвестной Риде, а она, как обычно, рано утром пришла в магазин и скоро встанет за прилавок и, если бог будет милостив, то он пошлет ей щедрых, благодарных покупателей. Стало тепло и легко от этих мыслей. Словно мечта о спокойной, счастливой жизни, пусть на мгновенье, заменила Риде реальность. Словно боги решили ей показать, как все может быть, если она не опустит руки.

Мехмед Али принес два мешочка с самородками золота и серебра и протянул Риде.

– Придется самой переплавить, – сказал он с сожалением. – Все заготовки Зита вчера продала, даже с наценкой в десять раз...

Веселая, дородная женщина виновато улыбнулась Риде. Казалось, Зиту всецело поглощали хозяйственные заботы: она постоянно переставляла шкатулки и подставки, перекладывала камни, украшения и инструмент, сдвигала прилавки, поправляла драпировки и вывески, разжигала благовонья и оттого помещение медленно наполнялось ароматами мирры и лаванды. Но она успевала не только по хозяйству. Она следила за всем в пределах территории, что ей доверил Мехмед Али. И за разговорами тоже.

«Интересно, что она успела понять обо мне, – вдруг подумала Рида. – Что они все трое думали о ней, если не верили слухам? Знали ли о ее дочери? Верили ли, что брат эмира женился на ней среди песков Арибо и даже не удосужился рассказать об этом семье?»

– Белого нефрита не осталось в лавке, – перебил ее мысли Мехмед Али, – но я поспрашиваю у соседей, пока ты будешь разбираться с золотом.

Рида кивнула и нырнула во внутренние комнаты, заперла дверь и приступила к работе. Беспокойство не покидало ее, но неожиданная поддержка людей, которых она знала меньше недели, воодушевляли ее и дарили уверенность.

Рида всегда представляла, что жизнь человека подобна бархану в пустыне, передвигаемому ветром. И сейчас ей казалось, что ее бархан стоял неправильно, не той стороной повернутый к солнцу и не на том месте. Но сегодня она вновь поверила, что скоро подует новый, счастливый ветер, и ее бархан перенесется далеко от зла и людей, поддающихся этому злу, и тогда она и ее дочь наконец заживут так, как она представляла в мечтах.