Ювелир его величества

Глава 13. Часть 2

В тот же вечер Юсуф пролетел над Кардовой, размахивая массивными драконьими крыльями, и исчез в небе над пустыней. Он с высоты наблюдал, как длинная вереница нагруженных верблюдов медленно вышагивает по горбатым горам песка, и к нему все больше возвращалась легкость, а мрачное настроение после ссоры с братом и возмутительных требований вельмож и торговцев постепенно просветлялось.

Сейчас он был большим, сильным животным, которое никому не было обязано, ничего не страшилось и не питало пристрастий. Он летел над пустыней, любовался бесконечным песчаным краем и ему казалось, что этот мир целиком принадлежит ему.

Он вернулся в город только следующей ночью и отказался возвращаться в тело человека, заночевал под открытым небом высоко в горах. Он вдруг осознал, что в Кардове нет дома, где его ждут. Дворец принадлежал брату, а последний разговор с Жасмин он уже воспринимал иначе: отчего она тогда смутилась, глядя на него – оттого что ей стало стыдно испытывать притяжение к такому чудовищу, как он?

И все же он справлялся у Мерода о делах жены и даже видел ее один раз, пролетая над городом, когда она мило ворковала у магазина с его владельцем. И он вспомнил о добром и надежном помощнике, о котором ему рассказывал Мерод. Выходило, что Жасмин не то, что стыдилась, она даже не думала о нем. И пусть Юсуф понимал, что у этой женщины было гораздо больше причин ненавидеть его, чем тосковать по нему. Но он все сильнее сомневался, что брат был прав и даже такая, как Жасмин, никогда не смогла бы принять его в качестве мужа.

Это больно било по гордости. В груди ныло то ли от тоски, то ли от одиночества, то ли от обиды и презрения к себе. Он терялся в чувствах. И это мучило его. Нестерпимо изъедало изнутри. Спустя неделю метаний он уже был готов на любое безумство, лишь бы наконец разобраться в себе: понять, что же он такое и как должен с этим жить.

Он рванул в пустыню, в самое сердце Розовых песков. Закружил над барханами, словно в них пряталось освобождение от его сомнений и печалей. Он даже не заметил, как на пески упал вечер и в небо стали подниматься знакомые синие огни. А, быть может, он только их появления и ждал? Он вернулся в город уже поздно ночью, весь изрезанный, избитый, казалось, на нем не осталось живого места. А на шее ярко-синим светом горел кулон, подаренный Жасмин, лишний раз болезненно напоминая о ней. Мерод осмотрел его раны, отыскав в одной из пещер Андорских гор, не упустил из внимания светящийся камень на груди и обиженно бросил ему чуть ли не в лицо стопку чистой одежды.

– Мой господин, вы ведете себя, как неразумное дитя, – завел он привычную нравоучительную речь. – Это развлечение убьет вас, а ваш отец убьет меня. Пожалейте старика. Видит Великий бог, моя мечта умереть собственной смертью, лежа в теплой, чистой кровати в своем доме. – (Юсуф мог бы поклясться, что мечты у Мерода иные, но смолчал.) – Бросьте вы эти игры и возвращайтесь к людям, – продолжал причитать слуга. – Эмир должен показываться в тронном зале хотя бы изредка. Вы же не ступили во дворец и шагу с того дня. Хитрый Морено начнет подозревать и тогда вам не избежать этой проклятой свадьбы. Вы же не думаете, что старый плут от нее отказался? Щас он поймет, что за вашим драконом стоят семейные тайны, начнет копать – и пропали вы, мой господин. Дракон станет вашей погибелью, а не спасением, как вы от него ожидаете.

И Мерод, словно между прочим, вытащил из кармана темно-красного кафтана, непривычно короткого для него, плотный лист пергамента с рисунком и протянул Юсуфу.

– Как вы просили, мой господин, я нашел художника и он втайне написал портрет той женщины. Что велите дальше делать с ним? – (Юсуф мог бы снова поклясться, что не просил Мерода о портрете. Он не успел, слишком закружили дела и заботы о караванах и одолели грустные мысли.) – Скажите и я разошлю его по всем городам и поселениям южного царства, – пообещал слуга. – Уверен, что из Фрозы быстро придет ответ, что эту женщину никто не знает.

«Чего добивался Мерод? – думал Юсуф. – Чтобы он одумался и выбросил Жасмин из своей жизни или чтобы, напротив, вспомнил о ней и хотя бы на время перестал летать над опасными песками?»

– Она, как и вы, продолжает вести себя неразумно, мой господин, – не сдавался Мерод и он жалостливо рассказал Юсуфу, какую новую, опасную ошибку совершила его самоназначенная жена.

Юсуф сунул рисунок в карман платья и всем видом показал, что ответит позже. Он понадеялся, что старик наконец выполнил все поручения и оставит его в одиночестве. Но Мерод не уходил еще долго. Согласился покинуть гору, лишь когда Юсуф пообещал не менять облик в ближайшие несколько дней. Однако на этот раз Юсуф не собирался обманывать и таиться, его тело так ломило и жгло, что тяжелые крылья и острая чешуя вконец извели бы его.

Вот только спать в пещере в человеческом обличье оказалось занятием, совершенно лишенным приятностей. Даже когда он лежал, не шевелясь, на шершавых, неровных камнях, ему казалось, что они царапают и раздирают кожу, похлеще песчаных кинжалов. Они словно разрывали еще не успевшие затянуться раны и желали проникнуть вглубь, вытеснить внутренности и забить тело каменным песком. Юсуф пытался забыться сном, но сон так и не пришел и он по привычке отправился бродить по горам и ночному городу.

Он снова думал о Жасмин, но не решался развернуть ее портрет. Однако когда шел по узким, горным тропинкам, ноги сами привели его к ее дому. И он увидел, что она больше не одна возвращается с работы. Об этом Мерод умолчал в своих рассказах. Добрый и надежный владелец магазина, у которого она продавала свои украшения, проводил ее до двери, мило попрощался и она ответила ему также мило. И как это следовало понимать? Чувства и сомнения, что мучили Юсуфа эти бесконечно длинные дни, с еще большей силой нахлынули на него, состязаясь друг с другом. И одно из них наконец одержало верх. Он сказал себе, что неважно, кто провожает ее до дверей. Он устал, его тело болит и жжет и он не собирается бродить по городу всю ночь в таком состоянии.