Ювелир его величества

Глава 14. Часть 3

В тот вечер Мехмед Али ушел домой, привычно поручив Зите закрыть двери. Рашид шуршал по полкам и прилавкам, пересчитывая и убирая товар в другом конце магазина, и был настолько увлечен, что казалось, не заметит, если над городом разразится ураган. Окна уже закрыли ставнями и лишь через резные двери в лавку проникал свет от фонарей да внутри горело несколько керосиновых ламп. Царил уютный, вечерний полумрак. Неспешная суета придавала ему атмосферу особой приятности и спокойствия. И хотя чувствовалась легкая усталость, удовлетворение от успешной торговли с лихвой перекрывало ее. Казалось, было трудно отыскать более подходящее время для дружеской беседы. И Рида решила перешептаться о своих заботах с человеком, опытным и знающим этот город и магазин. Она тихонько подошла к Зите и тихо спросила ее:

– Ответь, дорогая, если бы я захотела вернуть свои проданные нефритовые украшения, как думаешь, смогла бы я это сделать?

Зита была гораздо старше ее, но за последние дни они так сдружились, что не нуждались в соблюдении этикетов и церемоний. Кто бы знал, какую злую шутку сыграет с Ридой эта дружба.

Сначала они несколько минут шепотом обсуждали, что могло бы помочь выкупить проданные недели назад нефритовые кабошоны. Рида не стала придумывать новую легенду и рассказала без утайки, что камни ей оставила в наследство покойная мать, лишь умолчала часть истории, связанной с магией, чтобы не повергнуть подругу в изумление и ужас.

Вернуть камни оказалось делом трудным и дорогим. После того, с каким успехом продавались украшения Риды в Кардове, на это могло уйти целое состояние. Добавляло сложностей и то, что магазин Мехмеда Али не вел записи, кому и что он продает. Рида поникла головой от таких безрадостных известий. Зите пришлось призвать на помощь все свое очарование и дар убеждения, чтобы ее подбодрить.

– Ну, не отчаивайся так, моя хорошая, – сказала она. – То, что стало любимо, задешево не отдадут и время вспять не повернуть. Но подумай о том, что если украшения станут популярными не только в этих землях, но и во всем Южном царстве, ты легко найдет их на осенних ярмарках, куда накануне так просилась.

Риду не слишком воодушевили эти слова. Популярность не приходила легко и быстро. Могли уйти годы, даже не месяцы, прежде чем о ее работах заговорит вся Арибо. А отыскать камни нужно было сейчас. Беда-то уже стояла под боком, сердце чувствовало: беда лишь ждала момент, чтобы напасть.

Настроение стремительно портилось. Казалось, все счастье вчерашнего дня, когда Риде подарили надежду отыскать камни, померкло. И вдруг Зита громко воскликнула «Ах!» и всплеснула руками. Даже Рашид поднял голову, изумившись ее то ли радостному, то ли негодующему восклицанию. А Рида испугалась, не сболтнула ли она случайно лишнее. Много позже, вспоминая этот разговор, она даже думала: Зита словно подала ей знак: говорить четко и по делу. Но с этого момента их беседа резко сменила направление и углубилась в темы, которые лучше обсуждать строго наедине с людьми близкими и верными или не обсуждать вовсе.

Зита смутилась своему необычно громкому возгласу и снова перешла на шепот.

– Почему я сразу не подумала! – сказала она. – Попроси мужа: пусть он тебя свезет в столицу и пусть сам султан у тебя украшение закажет. Всяко быстрее придет твоя популярность, моя хорошая, и твои нефриты совсем скоро доберутся до ярмарок.

Но Рида лишь глубоко вздохнула. А Зита, услышав этот выразительный вздох, сузила большие темные, почти черные глаза и совсем тихо шепнула ей, косясь на Рашида и проверяя, не подслушивает ли снова негодник.

– Сдается мне, моя хорошая, просить мужа ты не станешь. – Рида встрепенулась и резко повернула голову. – Я вижу это также ясно, как этот свет от фонарей, просачивающийся через красивую резьбу дверей нашего магазина. И потому, сдается мне, нашему Мехмеду-дайя не стоит раньше времени опускать руки и отказываться от своей привязанности.

Риду почувствовала, что бледнеет.

«Неужели Зита думает, что я собралась разводиться? Или она считает, что мы вовсе не женаты? Неужели этот слух все еще ходит по Кардове?»

– Все об этом знают, моя дорогая, – заверила шепотом подруга и Рида испугалась: «О чем знают?»

– Даже слепой бы догадался. И ты тоже это знаешь. У нашего Мехмеда-дайя сердце замирает, когда он глядит в твою сторону. – Зита улыбнулась и продолжила заговорщически, а у Риды по коже побежали мурашки: она подозревала, что однажды об этом заговорят, но надеялась оттянуть неприятный момент: – Наш Мехмед-дайя, конечно, не сын султана. И такого богатства и власти ему не видать. Да и лицом он не так вышел, как Юсуф Ахмеди. Но для семейной жизни нужны не слава и богатство, моя хорошая, и не красивое лицо.

– А что нужно? – вдруг вырвалось у Риды и , спохватившись, она опустила глаза.

Восемь лет назад она вышла замуж за человека, в котором души не чаяла. От одного его взгляда ее сердце трепетало. И сколько всего она не передумала, чтобы спасти этот брак. Все восемь лет старалась как могла, ночи не спала – гадала о новых хитростях. И вот снова в ее жизни появился человек, к которому ее безумно влекло – и что это значило? Это магия в очередной раз играла с ней злую шутку? Или это было начало большого чувства и восемь лет назад ей всего лишь не повезло встретить не того человека?

Рида посмеивалась над этими мыслями. Но не могла их остановить. Она слишком часто вспоминала их встречи с Юсуфом и как ей неудержимо хотелось приблизиться к нему, ощутить его губы на своих губах, коснуться его широкой, сильной груди, позволить себя обнять и наслаждаться взаимными прикосновениями ночи напролет. Воспоминания и желания мучили ее настолько, что она уже не знала, куда от них спрятаться. Дошла до того, что стала искать способы искусственно избегать этих мыслей. И нашла один: болезненный и опасный, но надежный. И все же она хотела знать: у Зиты был долгий и счастливый брак.

Рида робко подняла глаза, увидела широкую, красноречивую улыбку подруги, говорящую, что та не откажется поболтать на щекотливую тему, и не удержалась от смелого вопроса.

– Что ты чувствуешь к своему мужу? Что-нибудь особенное, когда он находится рядом? Это ведь не наваждение: когда голова идет кругом и дыхания не хватает и тебя притягивает к нему, не оторвать, словно клеем из смолы? Это ведь что-то значит или, напротив, не значит ничего?

Зита заулыбалась смущенно, но также широко. В глазах появился лукавый блеск. Она ответила не сразу, но было видно, какое удовольствие ей доставляет их необычная беседа.

– Знаешь, – сказала она почти беззвучно, – когда я была совсем девчонкой, у меня случился первый поцелуй. И мир тогда вокруг так дико закружился, что я испугалась, не отравили ли меня губы этого человека. – Зита тихонько хихикнула. – Это головокружение не проходило целую ночь и следующий день. Я бродила по дому, как пьяная, и все время глупо улыбалась. Отрава эта была или нет, но такая сладкая. Я с нетерпением ждала новых встреч и новых головокружений.

На этом Зита вдруг густо покраснела, а затем также неожиданно глубоко вздохнула и замолчала

– И что же? Что потом? – нетерпеливо спросила Рида.

– А что потом? Ах, моя хорошая. Потом я вышла замуж за моего Малика, – ответила Зита с легкой грустью. – И когда он меня целует, я не чувствую таких головокружений. Но я знаю, что люблю этого человека и не смогла бы жить без него и наших детей. – У Зиты было двое мальчиков: десяти и двенадцати лет. – Должно быть, я стала старше, моя хорошая, и эта отрава перестала на меня действовать, – закончила она.

Рида улыбнулась, но недостаточно радостно, словно она не получила ответа на свой вопрос. И это действительно было так, слова Зиты только больше запутали ее и добавили новых сомнений. Подруга легко считала это по ее лицу и быстро добавила:

– Ах, не знаю, моя хорошая, что там с этими головокружениями и притяжениями. Но уверена, что любящий мужчина никогда не позволит своей женщине бродить по ночам по притонам бандитов да еще в компании другого, какими бы выдающимися талантами она ни обладала.

И Зита хитро подмигнула ей, спрятала под прилавок последнюю шкатулку с камнями, звякнула ключом и громко бросила Рашиду:

– Давай, милый, досчитаешь, что не успел, рано утром. Пора закрываться магазин да идти домой. А то я скучаю, не могу, по своим любимым.

На том они разошлись. И Рида осталась наедине со своими спутанными мыслями. Она уже жалела, что поддалась соблазну и только еще больше растревожила сердце. А наутро раскаялась в своей несдержанности еще сильнее.

Зита или Рашид были тому виновниками или нет, но, придя в магазин на следующий день, она поняла: содержание ее вчерашних перешептываний дошло до ушей Мехмеда Али. И еще через день, когда они допоздна задержались в лавке, он напросился провожать ее до дома. А у нее не нашлось причин ему отказать. И с чего ей было отказываться от непринужденной, ничего не обязывающей прогулки?

Были лишь две вещи, которые ее смущали в благородных и ненавязчивых ухаживаниях этого человека: она уже была замужем и не знала, как об этом сказать, и ее сердце молчало, когда она видела этого человека. Она не испытывала рядом с Мехмедом Али ни волнения, ни робости, что можно было бы принять за влюбленность или хотя бы легкий интерес.

В тот вечер они долго поднимались по дорожкам в верхний город, шли совсем близко друг от друга, но ее дыхание ни на мгновенье не сбилось, голос не сорвался, а сердце не застучало чаще. Однако она бесконечно уважала человека, который в эту минуту брел рядом с ней по дорожке, и ценила его внимание.

Он попрощался и отправился в обратный путь. А она вошла в дом, испытывая еще более смешанные чувства, чем после разговора с Зитой. Откинулась на стену у дверей, закрыла глаза и по ее щекам покатились слезы.

Когда она бежала из Гермена, она и не думала о том, что станет устраивать в Кардове новую жизнь для себя. Ее заботила лишь Нати, чтобы она выросла счастливой и довольной. Но волей судьбы рядом с ней закружил чуть ли не караван молодых, красивых мужчин, жаждущих внимания. Кому из них она должна была отдать предпочтение и должна ли вообще? Может, бог посылал ей Мехмеда Али, как послал Зите ее Малика после первой ошибки? А злополучная магия морочила ей голову? Какая любовь у нее могла случиться с Юсуфом Ахмеди? Да она с ума сошла! Ведь если бы не это дурацкое притяжение между ними, она бы даже не вспомнила о нем? Да и он вышел из ее дома и забыл о ее существовании. И так поступал уже не в первый раз.

А с Мехмедом Али она чувствовала себя спокойно и уверенно. Они так мило проговорили всю дорогу до ее дверей: о магазине, о делах города, о Зите и Рашиде – и он, как прежде, умело избегал спрашивать о том, что могло ее огорчить.

Рида простояла у стены не меньше часа, размышляя: как предательски несвоевременно врывалась любовь в ее жизнь. Сердце ее измучилось, а из мыслей каракурт словно сплел огромную паутину. Хотелось забыться сном, чтобы не думать хотя бы до утра. Но она сомневалась, что бог подарит ей такую милость. Уж слишком о многом она просила его в последнее время. И уж если он решит ей помочь, то пусть лучше вернет ее Нати. А с любовью она уж сама разберется.

Рида утерла слезы и уже хотела отправляться наверх. Но замерла. Неожиданно входная дверь громко распахнулась, позволив гулкому ветру пролететь сквозняком по большой комнате, – и на пороге вырос не кто иной, как Юсуф Ахмеди, смерил Риду грозным взглядом, словно она обещала ему тысячи золотых и никак не отдавала, и молча направился к лестнице на второй этаж.

От изумления у Риды пропал дар речи. Она смотрела, как он поднимается по ее ступенькам, словно вернулся к себе домой, но лишь моргала вслед. А он дернул за дверь и также по-хозяйски вошел в ее спальню. Да что он себе позволял?

Что за немыслимое возвращение? Уходит, приходит, когда вздумается. Ему здесь проходной двор! Рида наконец пришла в себя.

– А ну-ка, стой! – громко крикнула она, скинула кожаные, тисненные бисером туфли и застучала голыми пятками по лестнице вслед за Юсуфом.

Почему она не убила его той ночью в горах? Ей не следовало уводить руку. Сейчас он был бы мертв и не мучил ее внезапными появлениями.

Рида все больше негодовала и вместе с тем сердце ее учащенно билось, а по телу разливалась солнечное тепло. Она нехотя радовалась, что увидела его, словно скучала по нему все эти дни. Как же это раздражало! Злило до слез, до трясучки в коленях. И Рида вспомнила о своем надежном средстве от невыносимых мыслей и чувств. Ну уж нет, больше никакая магия не смутит и не собьет ее.