За болевым порогом

Глава 1. Девочка в мужском

Солнце только поднималось над горизонтом, но уже скрывалось в густых, кучевых облаках, мирно плывущих по темному, раннему небу. Розовыми лучами оно пробивалось сквозь густые, хвойные кроны леса, что раскинулся меж горных хребтов, разделенных надвое журчащей рекой, протекавшей в самой низине долины. Не так уж далеко от берега, пробираясь сквозь молодой ельник, совсем не по тропе, шагала девушка в зеленом плаще с капюшоном, шурша жухлым игольником, да изредка похрустывая опавшими веточками. Она протискивалась в кусты, выползала из них, отряхиваясь от листьев и росы, и шла дальше, минуя полянки и пригорки. Девушка вышла еще до восхода, часа в четыре утра. Светает к осени позднее, но она не думала, что путь займет так много времени. Уверенно шагая вперед, она изредка высматривала по округе какие-то следы, а именно небольшие опалины на земле и стволах деревьев, такие будто их пожгло углем. Чуть больше недели назад, перед сном, она узрела в небесах чудо – звездопад. Десятки тусклых искр-светил медленно плыли на восток, оставляя за собой дымные шлейфы. И одна из звезд, похоже, упала где-то в этих лесах, озарив край ярким, слепящим светом. Взорвавшись в воздухе, она разлетелась сияющими осколками, и девочка хотела найти хотя бы один из них. Картина потихоньку складывалась: искры взорвавшейся звезды посекли рощу, оставив прожженные полосы и обугленные засечки. В их направлении девочка и двигалась, минуя ветхий валежник, поросший трутовиками, а где-то перепрыгивая оставшиеся после свала пеньки, обсыпанные бледными опятами.

Присев у мощного, посеченного искрами ствола, она скинула с головы капюшон, встряхнув сияющими, белоснежными волосами, что опали на ее нежное, спокойное лицо. Одета она была скромно, как пацан - свободная хлопковая рубаха бардового цвета, слегка приталенная и обмотанная кожаным поясом, что еще и держал мешковатые брюки с ремешками и нашитыми карманами. Поверх рубахи она накинула легкую льняную куртку с оборванными пуговицами. Скинув на землю полупустой, мятый рюкзак, в пенале которого торчал десяток ровных, самодельных стрел с орлиным оперением, она пошерудила в кармашке, достав мешочек со смесью орехов. Осталось немного, но на перекус хватило. Хрустя обжаренным арахисом, фундуком и изюмом, она изучала рисованную карту местности, левой рукой чертя пройденный маршрут. Она миновала речку вброд, обойдя стороной деревню – дней пять назад говорили, что там разошлась какая-то болезнь. Затем девочка прошла пару миль по лесистым холмам, обойдя взгорье, и добралась до обрыва, он в сотне шагов отсюда. Торец карандаша уткнулся в обрисованную территорию милях в трех от привала, прямо туда, где к руслу реки примыкал приток с высокогорья. Там по расчетам и упала звезда.

Закинувшись остатками орешков, отстегнув замок, она достала твердый блокнот в шелковом переплете. Открыв первую, слегка пожелтевшую страницу, в нижнем углу мелькнула подпись «Сара Х. Фрай». Приятно зашелестел академический папирус - такая бумага не мокнет, не размывает письмо и слабо горит, но стоит целое состояние. Первые страницы были изрисованы незамысловатыми карикатурными портретами, кривоватыми пейзажами и натюрмортами. Дальше шел и очень быстро обрывался дневник. Серые глазки сразу же приметили сноску, отнесшую ее далеко в прошлое. «Отец вернулся из командировки и купил новый столовый набор. Месяц назад он принес точно такой же, аргументируя тем, что ложки натирают ему пальцы. Мама устроила скандал, ругалась, и мне пришлось прятаться в комнате. Все бы отдала, чтобы они никогда не ссорились».

Дальше шли жизненные заметки, цитаты из книг и журналов, что она любила читать по вечерам, размазанные нечаянно чернила, подпортившие рисунок морды рогатой гадюки с острыми шипами. Сара вспомнила ее поездку с Малкольмом в животный парк, вспомнила этот песочный цвет чешуи, идеальную степную маскировку. В природе такую змею удалось бы разглядеть только после того, как она цапнет. Улыбнувшись, она перелистнула дальше, где красовался уверенный набросок невероятно живописного пейзажа, который ей не удалось в полной мере перенести на бумагу. Это была столица империи, Элингард, величественный и древний город. Этот вид открывается с башни замка Лидерик, что стоит особняком от города в скалистых горах. Побережье-полумесяц, прямоугольные пестрящие пятнышки - крыши домов. Вон то крупное здание в форме буквы Ш кадетское училище, а на террасе города стоит академия. Но самым величественным сооружением непосредственно был замок Динейл, фундаментальное сооружение, вырезанное наполовину из скалы, а на остальную часть утопленное в мировое древо, чьи ветви золотыми кронами нависали над городом, затмевая облака. Ночью листья древа сияют, а по легендам его корни протягиваются под всем Междуземьем, задевая даже самые отдаленные клочки суши. Сара пролистала до чистых страниц, где мельком, косо и криво оставила подпись карандашом - «Упавшая звезда». Убрала блокнот, достала из рюкзака солдатскую фляжку и сделала пару глотков

С восходом солнца занимался и туман, что очень скоро укутал белой пеленой всю рощу – необычно для такого позднего утра. Плащ цеплялся за терновник и кусты рябины, но Сара, хмурясь и рыча, прорывалась вперед. Высокие кожаные ботинки на тугой шнуровке крепко держались на ногах, приминали бушующую траву. Не боясь запачкаться, девочка скатилась по сырому склону оврага и, цепляясь пальцами за извилистые коренья массивной сосны, взобралась наверх. Шагов через сто деревья стали накреняться, местами старые стволы выворотило из земли вместе с корнями.

Шуршащий подзол выдавал одинокую девочку. Пробираясь через валежник, блондинка примечала пересвисты птиц, стук дятла да считалку кукушки. Чем дальше она продвигалась, тем тревожнее становилось – деревья скрючивались и извивались, скрещивались и переплетались в невообразимых фигурах. Местами от перенапряжений их стволы лопались, оголяя почти белые недра. Протискиваясь между щербатых сосен, Сара невзначай разворотила старый муравейник, который был пуст. Нос забивали ароматы хвои и свежей смолы. Девочка преодолевала колючие лабиринты валежника, ползла по грязи, с хрустом проламывала себе путь в сухостое, и все чтобы в один момент уткнуться лицом в сырую, поросшую мхом твердь. Разъеденная временем кладка из каменного кирпича, узорчатые, стертые фасады. Это старый храм. Очень старый.