За чужие грехи

Глава 12

Пока ехали, Рома пытался что-то говорить, однако Ксюша не отвечала. Без спроса вытащила у него из пачки ещё сигарету, закурила. Он заметил, что, как и при первой их встрече, пальцы у неё дрожат. Он покачал головой. Не нравится ему это. Ой, как не нравится!

Около её дома Рома остановил машину, вышел, открыл дверь со стороны Ксюши и помог ей выйти. Она поблагодарила его, побрела к подъезду. Он лихорадочно соображал, как ему её удержать, ведь не договорил с ней, не всё выяснил…

– Ксюша, а можно мне от вас позвонить, – догнав её, попросил он, – у меня телефон разрядился, а мне позвонить просто необходимо…

Он не врал. Телефон действительно разрядился. И позвонить ему было необходимо. Сестре и матери – сказать, что сейчас зайдёт к ним. Она вздрогнула, и ему показалось, что ей стало страшно. Ксюша втянула голову в плечи, но сказал ему:

– Хорошо, пойдёмте…

Она не могла ему отказать, но очень боялась. Боялась, что сейчас появятся её ежедневные посетители, долги придут выбивать. И как она всё, что с ней происходит, объяснит Роману – не понимала. Конечно, произошло то, чего она так боялась… Подходя к двери квартиры, они услышали, что звонит стационарный телефон, и пока Ксюша открывала замок, пронзительный звук не смолкал. Войдя в квартиру, она по привычке захотела выдернуть шнур телефона из розетки, но увидев вопросительный взгляд Романа, шнур не выдернула, сняла телефонную трубку.

Суворов почувствовал, что тот разговор по телефону, который она вела, её просто раздавил. Это был даже не разговор, а монолог, монолог, которого он не слышал. Но видел, как она слушала, что ей говорят, и её и так бледное лицо, становилось ещё бледнее, губы начали трястись. Она не дослушала, бросила трубку. Телефон снова тут же зазвонил. И сейчас же у неё в сумке заиграл мобильный, а во входную дверь начали звонить.

Ксюша входную дверь открывать не спешила, и вскоре нажимать на звонок перестали – начали в дверь барабанить. Рома не понимал, что происходит. Что это за бред, за дурдом? Да что это такое? Он увидел, как она сползла вниз по стене, сжалась в комок, заткнула уши руками. Что с ней происходит?

Рома распахнул дверь. Он увидел двух качков с лицами дебилов. В руках у обоих было по мобильному телефону. Стало понятно, что у одного качка на телефоне набран номер домашнего телефона Ксюши, а у другого – номер её мобильного. Они так развлекались. Но, увидев Рому, качки слегка опешили, с удивлением смотрели на него. Хорошо одетый, приличный мужчина. Что он у этой ненормальной делает? Чем она его привлекла? Замарашка, худышка, да ещё и дурочка…

– Что вам нужно? – серьёзно спросил Суворов. – Кто вы?

– А ты кто, мужик? Любовник этой? А она работу наконец-то нашла, на панели. И клиенты даже есть. Ну и вкус у тебя, мужик! Сколько она берёт?

У Романа заходили желваки на щеках. Он проговорил сквозь зубы:

– Поговорим?..

Он вышел, прикрыл за собой дверь, стал спускаться по лестнице. Преодолев один пролёт, остановился, подождал качков. Те подошли, остановились рядом с ним, но продолжили изгаляться:

– Не переживай, мужик, ты давай там… занимайся с ней, трахни её как следует, может мозги у неё на место встанут, а мы подождём. Ты закончишь – мы тогда с ней займёмся…

У Ромы безумно чесались руки, хотелось вмазать придуркам как следует. Он еле сдерживался, но всё же совладал с собой и процедил:

– Что вам от неё нужно?

– Что нужно? Денег.

– Она должна вам? Много? – нахмурился Рома.

– Хоть ты на вид и состоятельный мужик, но тебе такие деньги и не снились.

– Сколько?

– Два миллиона евро.

– Что?!

– Два миллиона евро.

– Она брала у вас два миллиона евро? И куда она их истратила?

– Да не она. Мужик её брал, муж. А она поручителем у него была. В банке кредиты оформляли. А два миллиона – это с процентами. За два года процентики набежали.

– Вы из банка?

– Нет, мы из коллекторского агентства… Нам банк долги её мужика продал, так как тот не платил, и банк на нём крест поставил, нам долг продал – мы теперь и выбиваем…

– Секунду, а почему вы у неё выбиваете? Муж её где?

– Она говорит, что пропал. Два года уже как.

– У неё нет денег. И взять негде. Это видно. Мать в больнице, в тяжёлом состоянии. Ребята, а вы мужа её искать не пробовали?

– А зачем? Пусть она и ищет. Её муж. А то ребёночка их в заложники возьмём. Они его спрятали, но мы найдём.

– Но он же деньги вам должен, а не она.

– Пусть найдёт мужа и деньги вернёт. Квартиры пусть продаёт: и свою, и мужа.

– Квартиру продаёт? А жить где она будет?

– А нас не колышет.

– Странная у вас логика! Идёте по пути наименьшего сопротивления. Запугиваете несчастную женщину. Деньги из неё выбиваете… Вы не видите – у неё нет денег, взять негде. Вы просто доведете её до самоубийства и вообще ничего не получите. Давайте так поступим: я постараюсь найти или деньги, или её мужа. Вы сюда не приходите, носа не показываете – тогда свои деньги получите.

– А почему мы тебе должны верить? И откуда ты знаешь, что она коньки отбросит из-за нас?

– Я врач, доктор медицинских наук.

Он протянул им визитную карточку. Качки, шевеля губами, прочитали его имя, фамилию, отчество и, посмотрев на него, спросили:

– Почему мы должны тебе верить?

Рома щёлкнул браслетом, снял часы и протянул им:

– Это настоящие швейцарские, золотые часы. Эти часы стоят двадцать тысяч долларов…

– Так ты носишь на руке приличную иномарку?

– Не сомневайтесь, настоящие. Мне подарили на день рождения: жена подарила несколько лет назад. Она подделки не покупала.

– Хорошо, поверим.

– Визитку свою мне дайте. Я позвоню, как вопросы решу. И предупреждаю: если ещё раз рядом с этой женщиной увижу, придушу голыми руками. Первого, кого увижу, того и придушу. Всё.

После разговора Рома поднялся в квартиру. В прихожей Ксюша всё так же сидела на полу, но теперь она обхватила голову руками. Он увидел, насколько она худая, жалкая, забитая, несчастная. Рывком поднял её с пола, поставил на ноги, под руку провёл в кухню, усадил за стол на небольшой угловой диванчик, потом огляделся кругом, и в его голове шевельнулась мысль, что он здесь уже бывал. Он помнил эти шкафы, диванчик, круглый стол. И даже шторы те же. Когда он здесь был? Сколько лет назад? И почему здесь ничего не изменилось? Только неприкрытая бедность стала более заметна.