За гарантиями обращайтесь к дьяволу

VII. Клянусь

Состояние Тило Энегеля он сам бы описал как отвратное своей противоречивостью. Он за последние несколько суток крайне устал и хотел спать, но не мог, поскольку в подсознании его раз за разом всплывала картина того, что скоро должно было случится. Удобство кареты его наставника — первого в Альтимус Виевере грандмастера, в виде мягких сидений и хорошей звукоизоляции, а также без преувеличения безупречность дорог в Провинции Тишины, этому не способствовали. А вот сам он в этот момент находился в совершенно ином настроении:
— И всё-таки что угодно можно про этих дельцов говорить, но в общении они люди приятнейшие. — так Бернт Кремер с довольной улыбкой на лице комментировал недавний приём нигде иначе, как в княжеском дворце Провинции, из которой они сейчас уезжали. — Стало быть, только с соседями ведут себя по-звериному, а прочих рады приветствовать.
— Да все эти князьки друг с другом так обращаются, обычное дело же в нашей внутренней политике.
Это в разговор встряла та, что Тило порою до такой степени раздражала, что хотелось встать с места, схватить её за талию и выкинуть за пределы кареты, причём прямо так, сквозь окно, не открывая двери. Никакого приличия и уважения — всегда считала, что любой разговор, что происходит где-то возле неё, это и её разговор тоже. Но Бернт Кремер в силу своей высокой воспитанности относился к ней со снисхождением:
— Да, безусловно, но всё же, в восточных Провинциях отношения между соседями всегда были гораздо жёстче, чем где-либо ещё. — ответил он Рут тоном, которым учитель обычно просвещает чрезмерно импульсивного ученика. — Потому что их история самая давняя, а гвардии у них самые сильные.
Как и следовало ожидать, Кирхнер на это, ядовито сделав высокие «хо-хо», ответила предсказуемым образом:
— Самые сильные говорите, грандмастер Кремер? Почему ж тогда Первая Чаша Предвестия одной лишь Провинции Блеска доставалась больше раз, чем всем восточным провинциям вместе взятым?
— Ха-ха, — попытался свести всё это в шутку Кремер. — Ну, это, наверное, Тило куда лучше объяснит… — Кремер повернул голову на своего ученика, но тот, уставившись на простирающиеся за окном просторы океана, задумался опять о своём и перестал слышать. — Эй, Тило?
Энгель встрепенулся, когда его имя произнесли чуть громче:
— Э-э-э, простите, наставник, отвлёкся, о чём речь была?
— Ну и ну… — Кремер откинулся назад в кресле и подложил их себе под шею, взглянув на Энгеля сочувствующим взглядом. — И пока мы во дворце чаи гоняли, ты как будто не в своей тарелке был, и сейчас вот о своём думаешь. Раньше я за тобой такого не замечал.
— Вы правы, наставник. — тот прикрыл глаза, и указательными и большими пальцами начал их массажировать. — В самом деле, до этого я по три часа в сутки ещё не спал.
— А отчего же так? — полюбопытствовал Кремер. — Неужели всё из-за того, что я сообщил тебе пару дней назад?
— А что вы ему сообщили?
Рут опять влезла между репликами, ни одна из которых ей не предназначалась. Как же сильно это раздражало Тило, но поделать он ничего не мог — подручную его наставника приходилось терпеть можно сказать как плату за общение с ним.
— Да, всё из-за этого. — подтвердил тот, глубоко выдохнув. — С тех пор, как вы рассказали о её скором приезде, мне стало сложно размышлять о чём бы то ни было ещё.
— Её? — переспросила Рут, похлопав глазами.
И тут Кремер, перед этим подавшись вперёд и сложив руки на колени, а на сами руки положив голову, решил сделать признание:
— Знаешь, что иронично? — задал он Тило риторический вопрос, поскольку тут же сам на него ответил. — Несколько месяцев назад по «Эону» я в дружеской беседе с Крюгером поинтересовался у него, есть ли среди его учеников кто-то, кто сможет стать Первым Грандмастером. — Энгелю уже здесь стало понятно, кого же назвал Крюгер, но перебивать он из уважения не стал. — Я ожидал, что он назовёт несколько имён подающих надежду молодых энергетиков, но вместо этого он уверенно сказал, что уже знает имя той, кто будет Первым грандмастером в ближайшем будущим, и добавил, что готов в этом поклясться. «Девочка, что родилась без способности видеть и до сих пор её не обрела. Пока она просто очень сильна, но в будущем она будет непобедима». Так он мне её описал.
Тило Энгель лишь без излишних вопросов кивнул, как бы демонстрируя, что спорить с Йонасом Крюгером, которого большинство симиларов считало лучшим грандмастером энергетических искусств всех времён, и который только несколько лет назад лишился этого звания, проиграв схватку за это звание его нынешнему наставнику, он не будет. Вместо того он просто занял похожую позицию и задумчиво уставился в пол кареты.
— Кого её? — продолжала хлопать глазами Рут, приблизившись к Бернту. — Скажите же, грандмастер Кремер!
— Двоюродную сестру Тило, чьему скорому приезду он так не рад. — ответил Бернт, устремив глаза вправо, но голову повернуть туда же, дабы получить возможность увидеть Кирхнер вблизи, он не соизволил. — Тогда я правда ещё не знал так много о его прошлом, и потому не был осведомлён, что она его родственница. Знал бы — спросил сразу же, а так отправил на одном из межконтинентальных рейсов своего человека — частного детектива, чтобы он разузнал, кто же это такая…
— Что?! — дёрнулся Энгель, который слишком уж сильно удивился этому откровению. — Наставник Кремер, это же опасно!
— Так ему платят за то, чтобы он рисковал, разве нет? — Бернт выпрямился, развёл руками и рассмеялся. — К тому же, крайний раз он телеграфировал, что сел на корабль, да не на какой-нибудь, а на «Королеву Льдов». Она уже вот-вот должна прибыть в Поднебесье, поэтому перед тем, как ехать в Парламент, мы заедем в Белый Порт, подберём его. — сообщил тот об их дальнейших планах.
— Ого! Никогда раньше её не видела. — речь в этом невероятно многозначительном восклицании от Рут шла не про двоюродную сестру Энгеля, само собой разумеется, а про легендарный океанский лайнер, что использовался для рейсов в самые холодные места Альтимус Виевере.
— Вот оно как… — слегка успокоился тот. — Всё равно, последствия могли быть…
— История сослагательного наклонения не терпит. — напомнил Кремер многовековую мудрость, тем самым оправдав своё нежелание углубляться в негодование своего ученика. — Но всё же, я полагаю, что какую бы информацию мы от него не получили, без твоих показаний о том, кто она такая, картина всё равно будет неполной.
Тило понимающим взглядом осмотрел Кремера, на секунду задев им Рут и подумав, что в иных ситуациях её можно терпеть, но вот сейчас она точно здесь лишняя. Он уточнил:
— Хотите, чтобы я рассказал о своих отношениях с ней?
— Ехать ведь нам ещё довольно долго. Лучше уж вообще всё про неё, чего мелочиться-то? — спросил Кремер в ответ. — Первое, что мне пришло в голову, когда я узнал, что она слепая: а как же она тогда в энергетики пошла? Но до меня довольно быстро дошло, что вероятно, раз она лишена способности видеть, то способность ощущать энергетический континуум, скрытая глубоко внутри каждого симилара, она должна была развить в себе для того, чтобы полноценно жить. Я ведь прав?
— Не просто полноценно, а вероятно, лучше, чем живёт любой другой симилар. — согласился тот.
— А почему она до сих пор слепая? — спросила Кирхнер. — Почему её не излечили?
— Её слепота связана с нарушениями в работе зрительного центра в головном мозге, а не с самими глазами. — объяснил Тило. — Недостаточно аккуратное энергетическое вмешательство может оказаться летальным. Я всегда считал, что её родители правильно поступили, решив не рисковать, а помогать ей становиться тем, чем она в итоге стала.
— Стала? — переспросил Кремер с улыбкой. — А что, она уже настолько взрослая? Ты же вроде говорил, что она намного младше тебя?
— Да, намного. На пять лет. — внёс двадцатишестилетний Энгель уточняющие коррективы.
— В этом возрасте, знаешь ли, юношеской глупости всё ещё предостаточно. — поделился тот своим опытом общения с предостаточным количеством симиларов.
— Зато силы более чем хватает. — удивительно, но Тило как-то нашёл повод хоть над чем-то посмеяться.
Карета, тем временем, заехала в тоннель в скале, что погрузило помещение в темноту, но скоро показались боковые искусственные источники освещения, на которые отвлёкся Кремер. Наблюдая за тем, как одна лампа стремительно сменяется другой, он спросил у Тило:
— И в насколько сложных отношениях вы находились? — наконец-то решился он перейти к главному вопросу.
— Смотря что понимать под «сложными».
— Ну, негативные, иначе говоря. — сделал Кремер круговое движение глазами. Сам Бернт это слово не хотел применять, поскольку оно у него в связи с родом деятельности плотно ассоциировалось с одноимённым видом энергетики.
— Тогда не насколько. — тоннель закончился, дневной свет опять полился внутрь, и опять всех стало хорошо видно. Этот ответ Первый Грандмастер совсем не ждал. — Она была самым близким и любимым мне человеком после родителей. Может быть даже ближе, чем родители. — задумчиво закончил Энгель, а потом добавил. — И я для неё, скорее всего, тоже.
— Вот так сюрприз. — Бернт не знал, чего же боле сказать. — Я был уверен, что вы с ней друг друга ненавидите по каким-то причинам, но раз всё ровным счётом наоборот — почему же ты настолько не рад тому, что скоро вы с ней встретитесь?
Тило замолчал. Ему не хотелось произносить последующие слова, они застряли у него в горле, но сделать это надо было. Только так он мог быть честен сам с собой и что самое самое главное, честен со своим наставником. Он почти до упора склонил голову к полу, прищурив глаза и сняв с себя очки, отложив их на соседнее пустовавшее сиденье. В таком положении он, полном ненависти к себе скрипящим голосом, признался:
— Потому что я её предал.