За гарантиями обращайтесь к дьяволу

VIII. Первопричина всех вещей

Тило начало тянуть слегка вперёд, а вот Кирхнер с Кремером напротив вдавливать в кресла. Карета начала очень резкий подъём в гору и сбавила скорость, как бы давая понять, что территория Провинции Тишины осталась позади, и вот-вот они уже въедут в Поднебесье.

— Что же. — протянул Кремер, после чего шутливо поблагодарил Энгеля. — Выходит, это я тебе спасибо должен сказать за ещё одного соперника за звание Первого Грандмастера?

— Не думаю, что если бы моих слов не было — что-то уж очень сильно бы изменилось. — пожал его ученик плечами.

— Да я же это не всерьёз. — унял его Кремер тоном, подразумевающим вопрос: «Ну ты что, совсем что ли?». — Молодец, что вдохновил девочку самосовершенствоваться.

— Для тебя это было совсем нетрудно, а для неё это стало главным направлением в жизни. — восхищаясь, заметила Рут.

— Именно. — одобрительно на эту характеристику от Рут произнёс Первый Грандмастер, на что Тило лишь выдохнул, закатив глаза под лоб. — И дальше, как я понимаю, и началась ваша активная дружба?

— В некотором роде. — Энгель не был уверен, что на этот вопрос можно было ответить однозначно «да», так как сомневался, можно ли было назвать такую дружбу активной.

Всё-таки, Кристина с родителями жила в Святой Цитадели, как ей и следовало, а мы — в небольшом портовом рыболовном городке, находящимся от него в полусутках езды. Общаться нам с ней лично было крайне затруднительно, потому разговаривали мы с ней при помощи писем, которые с её стороны в первое время под диктовку были написаны её матерью. Я стал учеником местной энергетической школы, где моему желанию очень удивились, потому как обычно на изучение искусства решались гораздо раньше. Но всё-таки, благодаря моему первому наставнику — грандмастеру Майсснеру, первоначальных успехов я смог добиться. Он был личностью очень своеобразной и эксцентричной — выглядел не очень-то опрятно, был явно о себе слишком высокого мнения, хотя звание своё и мог доказать на деле, а порою был излишне агрессивен по отношению к тем, кто по-моему этого не заслуживал. Но он умел учить других и имел у нас в городке невероятный почёт. Его вводная лекция мне запомнилась, наверное, не меньше, чем знакомство с Кристиной.

— Как думаете, детишки, зачем мы вышли из школы на улицу? — спрашивал он у нас, в своём расстёгнутом полушубке расхаживая из стороны в сторону перед нашим кривым строем.

Догадок ни у кого никаких не было. Действительно, процесс обучения искусствам у всех и всегда ассоциировался с помещениями, даже если речь шла о рукопашных боевых искусствах. Может быть, у вас в Оптимусе и не так, но в наших снегах это было само собой разумеющейся вещью.

— Ну вы и болваны! — разочарованно отчитал нас тот. — Если мы перешли из одного места в другое, значит, мы это сделали с какой-то целью, потому что прежнее место нас чем-то не устраивает, и в новом мы ищем то, чего нам недостаёт в первом месте. Теперь смекаете? — он обернулся к нам, засунув руки в карманы и расставив и ноги как можно шире, при этом полуприсев. — И чего же нам недостаёт в школе, но достаёт на улице?

Намёк был понят. Понеслись одна за другой догадки.

— Свежего воздуха! — сказал какой-то мальчик в отдалении.

— А в школе тебе его кто испортил? — усмехнулся тот. — Я что ли?

— Льда! — предположил другой.

— И зачем тебе лёд нужен? — спросил грандмастер в ответ. — Коньки всегда успеешь отбросить!

Было ещё много догадок, но ответ был прямо у нас перед глазами. Алое солнце, что уходило за горизонт, и было поистине прекрасно. Ответ, который дал я, был неочевиден и даже не до конца верен, ведь солнца и на улице у нас всегда было так мало, и в помещение оно периодически заглядывало. Но всё же, насладиться им полноценно можно было только на открытом пространстве.

— А что же такое солнце? — спросил он у нас.

— Это такой большой огненный шар далеко-далеко! — ответил кто-то.

— Он не огненный, а плазменный. — раздражённо обозначил наш преподаватель с строгим, техническим складом ума. — И не так уж он и далеко от нас, да и гораздо меньше, чем наш мир. Но именно солнце даёт нашему миру жизнь. Без него Альтимус Виевере был бы местом тёмным и холодным, где никто не смог выжить. Сейчас вы перед собою вы видите солнце, не так ли? Но если вы закроете глаза — неужели оно пропадёт? — задал он нам наводящий вопрос.

«Конечно нет!» — подумали мы хором, но отвечать никто из нас не стал, решив, что вопрос — риторический.

— Вот именно. Вы можете не видеть солнце, не ощущать его тепло, можете даже забыть о том, что оно вообще существует. Но от этого оно не перестанет существовать. Именно это и даёт нам способность ощущать энергетический континуум — возможность знать, что происходит на самом деле, невзирая ни на какие преграды для других наших чувств. — объяснил Майссиер, сделав акцент на словах «на самом деле». — Такая возможность появляется из того, что энергетический континуум определяет всё остальное, что происходит в мультивселенной — вглядываясь в него, мы видим первопричину всех вещей. Сам по себе энергетический континиуум — это параллельный мультивселенной набор всех возможных характеристик абсолютно всего, что в ней существует. Кто-то скажет, что солнце светит из-за термоядерных процессов, что протекают в его недрах, и он будет прав, но он не учтёт того, что это будет лишь так называя «внешняя причина» — то есть такая причина, которая объясняется законами вселенной (соответственно, «внешними»), в которой вы находитесь. Но вселенная-то в мультивселенной далеко не одна, их настолько много, что мы их количество своими жалкими мозгами даже вообразить не сможем. В других вселенных тоже есть звёзды, но светят они совершенно по другим внешним причинам. И в чём же в итоге отличие внешних причин от так называемой первопричины? А в том, что внешних причин на любой вопрос «почему?» нескончаемое множество, а в случае с первопричиной касательно всех явлений в мультивселенной ответ будет один: «Потому что так заложено в континууме». Структура вселенных очень различается. Есть крохотные мирки размером с нашу школу, есть колоссальные и бескрайние пространства с миллиардами измерений, но все они определяются соответствующими им частями одного общего энергетического континуума, каждая из которых индивидуально определяет внешние законы каждой собственной отдельной вселенной. Мы можем видеть этот континуум — мы знаем истинную суть вещей. И вы, детишки, не поверите, но кроме нас, симиларов во всей мультивселенной, несмотря на то, что она немыслимо огромна, никто этого делать не умеет. — заставил он нас гордиться собой. — Есть конечно те, кто могут энергетикой манипулировать, например, многие из знакомых вам зверюшек, что обитают в нашем мирке. Но делают они это неосознанно и инстинктивно. А вот даром полноценного виденья континуума и осознанного его изменения наделены только мы.