За гарантиями обращайтесь к дьяволу

XII. Персональный фанат

— А почему ты не применил какое бы то ни было атакующее заклинание в том месте, где увидел остаточный след? — поинтересовался Кремер.

— Потому что место это постоянно менялось. — объяснил Энгель. — Он менял своё местоположение очень быстро, при этом не проявляя никаких внешних признаков — стало быть, скользил по воздуху, филигранно выбирая траекторию между стволами деревьев.

— Тогда почему бы не применить атаку по площади вокруг? Неужели тебе не хватало уровня?

— Если я правильно помню, он у меня тогда был в районе девяти с половиной тысяч. — почесал Энгель голову. — Если бы сильно хотел — то, наверное, мог бы уничтожить всё вокруг. Но едва ли был высок шанс того, что он не ушёл бы из зоны поражения и внезапно не атаковал после.

— Но попробовать стоило. — настоял на своём Кремер. — Это всё же намного лучше, чем пятиться назад и отстаиваться в обороне, отдавая своему преследователю возможность атаковать первым. Всё-таки, ты, получается, сам предоставил ему время на то, чтобы придумать, как разобраться с твоей «скоростной ловушкой». Мне особенно жутко именно от того, что ты избрал такую тактику во время защиты близкого тебе человека. И в конце концов, помогла ли она тебе?

Энгель многозначительно вздохнул:

— Это мы вряд ли когда-то узнаем.

Потому что напасть он так и не решился. Я держал купол ещё минуту, потом понял, что надо заканчивать, поскольку за это время истратил почти тысячу абелей. Но даже после того, как я его снял, вокруг была тишь да гладь, и остаточного следа нигде тоже не было видно. Он ушёл. Мне хотелось думать — от того, что понял: я ему не по зубам.

До гостиницы мы с Кристиной шли как в воду опущенные, боясь переговариваться друг с другом, дабы не выдавать излишней информации и пристально следя за каждым шорохом в округе. А на подходе к гостинице мы волею судьбы пересеклись с той самой дворницей, которую я недавно ошибочно использующей детский труд нарёк:

— О, вот и вы! — встретила она нас восклицанием. — Чего, встретились с этим?

Я встрепенулся, Кристина вроде бы тоже:

— Встретились? — переспросил я. — С кем?

— Ну, про вас тут пару-тройку часиков назад интересовались. — объяснила она. — Ну если точней говорить, то только про девочку. Спрашивал какой-то щегол страшный, мол, тут ли девочка с фиолетовыми волосами остановилась. Ну я ему между прочим и ответила, что вы гулять по лесам ушли, и он за вами пошёл. Чего, неужто не пересеклись?

Вот уж не знаю, как я смог удержаться от того, чтобы высказать бабке всё, что я о ней думаю, и вспомнить, что взять с неё, в общем-то, нечего. Но время, чтобы переварить это и усмирить самого себя мне потребовалось, а Кристина воспользовалось им, чтобы задать вопросы, которые нас определённо больше всего интересовали:

— А кто спрашивал? Вы разве его имя не спросили?

— Да вас тут знаете сколько ходит, буду я ещё спрашивать, кого как зовут! — махнула она на нас рукой. — Ну я его лицо раньше вроде тут не видела. Сам он сказал, что твой фанат и хочет автограф взять.

— Мой фанат?! — должно быть, для Кристины такие известия были если не из неприятных, то из шокирующих уж точно, особенно в совокупности с тем, что произошло незадолго до этого.

Можно было бы подумать, что у неё как у восходящей звезды энергетического искусства действительно появились персональные фанаты, но мне в это с трудом верилось, учитывая, что сейчас шёл первый её турнир по-настоящему мирового значения, где она только-только одолела Шрайбера, да и то способом, в котором смысла столько же, сколько в поджарке яиц на лаве. Скорее всего это всё-таки было не более, чем конспирацией для наивных зевак вроде нашей нынешней собеседницы.

— И как же этот… «фанат», мать его, выглядел? — наконец нашёл в себе силы спросить я.

— Да прям-таки страшнющий, я ж говорю! — охнула она. — Вроде молодой, а на голове у него — этот, гребень…

— Ирокез? — робко спросила Кристина.

— Ну может этот атрибут петушиный и так у вас называется, не знаю. — открестилась она. — Одет во всё чёрное, причём лёгкое довольно для нашей погоды — кофта, штаны спортивные… Глаза какие-то узкие, хитрющие, в ушах серьги какие-то, и что самое главное — щёки у него красные! Как будто стегал по ним кто целый день!

Если описание было верным, то этого персонажа должно было быть за километр в любой толпе видно, и уж точно должно быть невозможно забыть. Я никого подобного до того дня точно не встречал. Кристина тоже.

Потратив ещё несколько минут на разборы полётов, а именно — объяснение дворнице, что она поступила не совсем корректно и настоятельную просьбу при следующей встрече с этим симиларом сообщить о нём либо в полицию, либо хотя бы нам, мы всё-таки направились в номер. Незадолго до того, как мы туда явились, Кристина схватила меня за рукав и взмолилась:

— Только не говори об этом маме!

— С чего бы это? — не понял я её. — Чтобы не волновалась?

— Нет! То есть да, и поэтому тоже… — ну слава богу, она хотя бы не до такой степени была эгоцентрична. — Но ведь она заберёт меня отсюда, если узнает, что кто-то за мной следит и скорее всего хочет…

Как я и говорил ранее, дети к смерти относятся куда легкомысленнее, даже если они на самом деле подростки.

— Ну, не сказал бы, что она неправильно сделает. — высказал я своё мнение на этот счёт. — Едва ли участие в заранее проигранном турнире намного важнее, чем твоё здоровье, если не жизнь.

— Проиграла я или нет — мы узнаем, когда я встречусь с Крюггером! — сердито напомнила мне она свои странные приоритеты.

— Ладно, в любом случае, собирать вещи и уезжать — не особо похоже на решение проблемы. — потому что если наш преследователь просто искал лёгких целей, то много кто ещё был в опасности, а если охотились именно за Кристиной, то ничего бы не мешало достать её и в любом безлюдном месте, не будет же она всю жизнь дома в столице сидеть. — Поэтому так уж и быть, пока промолчу.