За границей реальности

13-Без номерка

Я шла поздно вечером от подруги — засиделась у неё, разговоры затянулись. На улице уже стояла осенняя прохлада, и фонари отбрасывали длинные, почти осязаемые тени.

Когда я свернула за угол дома, всё произошло мгновенно: прямо передо мной двое мужчин яростно били ногами кого-то, лежащего на земле. Возможно, бродягу. Их подошвы с глухим стуком врезались в его тело, и я уже раскрыла рот, чтобы закричать, но не успела.

Позади раздалось странное тяжёлое шипение, и из темноты, как будто из складки воздуха, выступил чёрт. Он был высоким, с рогами, но странно спокойным лицом. Он даже не смотрел на нас — просто протянул руки, и нас троих затянуло куда-то, словно мы упали в воду.

Очнулась я в тёмном, тесном предбаннике. Воздух был влажным, с запахом сырости и чего-то железного. Перед нами стояла женщина — наполовину человек, наполовину чёрт: широкие плечи, полное лицо, маленькие рога и тяжёлые, почти животные руки.

Она произнесла, даже не глядя:
— Раздеваться и мыться.

Один из мужчин — крепкий, в кожаной куртке — заорал:
— Эй! Где я? Кто ты такая, мать твою?!

Она сделала один быстрый шаг, сорвала с него кожу одним движением, как куртку, и повесила её головой вниз на крюк. Тело содрогнулось, но не издавало ни звука. Она достала какой-то тёмный номерок, налепила на грудь подвешенного и, не оборачиваясь, толкнула его в темноту.

Повернувшись к второму мужчине, она спокойно спросила:
— Мыться будешь?

Он побледнел, закивал, сдёрнул с себя одежду и, спотыкаясь, побежал направо, в душевую. Я уже знала — потом его тоже подвешат, и номерок приклеят.

Теперь она смотрела на меня.
— Где твой номерок? — спросила всё тем же ровным голосом.

— Какой… номерок?.. — прошептала я, чувствуя, как дрожат губы. — У меня нет...

— Мыться. Потом разберёмся.

Я кивнула, разделась и почти бегом рванула в душевую. Вода была тёплой, но казалась липкой. Я мылась и плакала, понимая, что всё — конец. Сейчас и меня насадят на крюк, как курицу, и повезут жариться.

Выйдя, я получила длинную серую сорочку без размера, из грубой ткани. Надев её, услышала от женщины:
— Идёшь прямо по коридору, потом направо. Там тебя ждут.

И, уходя, она пробурчала:
— Навезут всяких...

Я шла по коридору босиком, оставляя влажные следы на холодном, тёмном камне. Стены, потолок и пол были из одного и того же камня, гладкого, но как будто пропитанного холодом. Тусклые фонари висели так высоко, что едва касались светом пола, оставляя углы в вечной тени.

Повернув направо, я увидела небольшое окошко, перекрытое решёткой из толстых прутьев. За ним сидел мужчина-чёрт, с лицом, словно вырезанным из старого дерева.
— Ваши документы? — спросил он.

— Ни номерков, ни документов у меня нет, — выдавила я.

— А как же вы сюда попали?

Я пожала плечами. Объяснить всё это было невозможно. Он повернул голову в сторону и крикнул:
— В камеру её, для выяснения.

Камера была почти как обычная: дверь из прутьев, топчан с матрасом, подушка, одеяло, маленькая тумбочка и в углу — санузел. Пахло каменной сыростью. Я легла, пытаясь успокоиться. Хоть не на крюк посадили...

Через какое-то время меня вызвали на допрос. Комната оказалась абсолютно пустой, кроме железного прямоугольного стола и двух стульев. Напротив сидел тучный чёрт, с глазами цвета ржавой меди.

— Рассказывай, — сказал он.

Я поняла, что он хочет услышать мои грехи. И начала: как била собаку в детстве, как крала журналы, как обманывала подруг.

Вдруг он резко ударил ладонями по столу. Звук был такой, будто раскололось само железо. Я вскрикнула и заплакала.
— Что ты несёшь?! — заорал он. — Рассказывай, что натворила, раз сюда попала!

— Я... всё... и рассказываю... — всхлипывала я, чувствуя, как голос ломается.

Он резко встал, отвернулся и бросил:
— В камеру её обратно.

Так я и осталась там жить. Сказали, что даже если попала по ошибке, возвращение назад — это долгая, мучительная процедура. Бюрократия в аду.

Мне приносили книги. Еда была простой, но странно вкусной. Только спать я почти не могла — где-то за стенами всё время слышались крики людей, иногда такие долгие, что казалось, их уже невозможно прекратить.