За границей реальности

12-Кукольники

В будничный день на речном теплоходе было мало народу — именно то, что я люблю. Я устроилась у окна, глядя, как тёмная поверхность воды переливается под солнцем. Монотонный гул мотора убаюкивал, и я задремала.

Очнулась от ломоты в теле. Половина меня была в воде, половина — на берегу. Солёный вкус на губах и в воздухе. Я попыталась встать — и встала, но мышцы меня не слушались. Движения были какими-то чужими, словно невидимый кукловод дёргал за невидимые нити. Я приказывала себе вытянуть руку — она вытягивалась и бессильно болталась.

Каждая крупная мышца будто была привязана к тонкому тросу, который кто-то управлял в такт моим мыслям… или вразрез с ними. Я заставила кукольника отвести меня под тень скалы, раздеться и положить одежду сушиться. Получалось с трудом, как у неуклюжего актёра в чужом спектакле.

Я сидела и пыталась понять: теплоход разбился, и меня вынесло на берег? Но это — солёное море или океан, а не Москва-река. Может, сон? Но уже выспалась… Солнце высушило одежду, и я пошла походкой деревянной марионетки.

На возвышенности обнаружилась обычная асфальтовая трасса. По ней я шла в жаре, пока не остановилась машина с пожилой парой. Их движения тоже были чужими — у каждого был свой кукольник. Меня высадили в первом же городке.

Город оказался туристическим и уютным. Со временем я обжилась, даже получила собственную квартиру. Всё шло как обычно, пока в один день я не пряталась от солнца под зонтом в уличном ресторане.

Напротив сел мужчина чуть старше меня, и его настойчивая улыбка сразу мне не понравилась. Я не успела подумать, как мои руки сами легли на стол напротив его. Я не приказывала им! Он обрадовался, положил ладонь на мою — и вторая моя рука сама легла на его. Это уже было против воли.

Впервые я осознанно пошевелила пальцами, от злости и сопротивления. Волнение переросло в ярость, и я сумела взять под контроль половину тела. Я пыталась уйти, но кукольник разворачивал меня и усаживал обратно. Пошатываясь, я дошла до своей квартиры.

Там началась настоящая драка — мои руки и ноги боролись друг с другом, как в конвульсиях. Правая рука схватила горло, левая пыталась её оттащить. Я задыхалась. Потеряла сознание.

Очнулась от того, что кондуктор трясла меня за плечо:
— Женщина, просыпайтесь, конечная. Вас одну ждём.

— Да-да… — выдавила я, не глядя на неё.

…Выйдя на причал Москвы, я застыла.
Лица, движения, походка — всё выдавало одно: они тоже жили на нитях. Невидимые тросы тянули руки, ноги, головы. Кто-то управлял ими, направлял, заставлял делать выбор, который на самом деле был не их.

А я… я теперь управляла собой.

Я чувствовала тяжесть и странную лёгкость этой свободы. Казалось, стоит только расслабиться — и невидимый кукольник снова найдёт меня, подцепит, и я снова стану деревянной.

Но что теперь?
Жить среди тех, кто думает, что свободен, но всего лишь дёргается в такт чужой руке? Пытаться освободить их, зная, что, возможно, они сами этого не захотят?
Или молча идти вперёд, пока мои шаги действительно мои?

Я посмотрела на город, где все двигались в унисон чужой воле, и поняла — свобода не в том, чтобы перерезать ниточки. Свобода — это знать, что они есть, и всё равно идти, куда хочешь.