За границей реальности

40-ДОМ ПРИЗРАКОВ 3

Сидеть и ждать Хранителя? Встретиться один на один и кто уж победит?.. Нет, я решила продолжить путь, чтобы узнать больше.

Ну и что же нас ждёт на лестницах сна?

На первой ступеньке, ближе к перилам, сидел старик.

«Так ты, дедушка, нас не трогай, а мы тебя...» — подумала я.

Словно услышав мои мысли, старик повернулся и по-старчески улыбнулся:
— Что, дочка, проходи. Ноги старого не держат.

«Да-да, знаю я теперь вас, призраков», — подумала я и двинулась боком, готовая среагировать, если старик что-то учудит.

Я шла спиной возле двери, когда та скрипнула, и меня резко втянули внутрь.

Сознание погасло.

Сильная слабость, тяжесть в груди, нет сил пошевелить рукой. Дышать помогает кислородная маска.

— Привет! — услышала я знакомый голос.

Я повернула глаза и увидела... себя.

— Ну как тебе? — моё тело покружилось и рассмеялось. — Конечно, тело у тебя так себе, но зато я могу ходить и дышать.

Она подбежала и сунула мне зеркало. В отражении была девочка с тёмными кругами под глазами.

Понятно. Я проиграла. Теперь я — в её теле, слабом и умирающем. А она — в моём.

— Ты останешься здесь умирать, а я пойду гулять! — смеялась девочка моим голосом.

Я заметила, что рядом, на постели, лежала пожилая женщина.

— Это моя бабушка, — пояснила девочка. — Мы вместе умрём скоро.

Я не могла ни встать, ни закричать. Девочка танцевала, радовалась. Но женщина поднялась, села на кровать и взяла деревянный посох. Резко ударив им о пол, она заставила девочку остановиться.

— Вернись в своё тело! — сказала бабушка.

— С чего бы это? Мне и здесь неплохо! — кричала девочка.

— Твой разум может навсегда остаться здесь!

— А я хочу гулять! Мне надоело, что взрослые всегда решают за меня!

— Так ты решаешь сама? Или Хранитель? — сурово спросила бабушка.

— Да. Он друг и помогает мне! Он обещал подарить весь этот дом вместе с Вами!

— Хороший друг, который тебя использует, — вздохнула старуха. — Ты идёшь со мной, и ни слова больше.

Посох ударил об пол вновь.

Я очнулась в своём теле, лежащая на полу. Приподнялась. Бабушка сидела рядом и смотрела на меня.

— А ты уходи, — сказала она.

Меня не нужно было просить дважды. Я выбежала из квартиры, запнулась и упала на лестничной площадке. Передо мной — лицо старика, искажённое злобой.

— Что, не ожидал? — прорычала я. — Думал, с внученькой пойдёшь гулять? А вот и нет!

Он бросился и схватил меня за горло. Пальцы — как стальные канаты. Кислорода не хватало, мысли путались. «Это сон или явь?.. Всё, больше не могу...» — руки бессильно опустились.

И вдруг раздался выстрел.

Я жадно хватала воздух, кашляла, кровь стекала с лица. Старика рядом уже не было. А напротив стоял парень с кудрявой шевелюрой, тот самый, что когда-то назвал меня красавицей.

— Тебе пора идти, — сказал он дружелюбно и поднялся... с зияющей дырой в голове.

Я кивнула. «Да, задолбали... куда идти-то? Кругом одни психи-призраки».

И внутри меня начал просыпаться зверь. Пока он только потирал глаза и путался во сне. Но если его продолжат дразнить, он точно не уснёт вновь.

Спустившись на три этажа ниже, я присела. Больше не было сил стоять и смотреть на это. На площадке толпились люди в чёрном. Из квартиры вынесли гроб.

В гробу лежал мой «друг» старик.

Я знала: Хранитель начинает спектакль. Для кого? Для меня.
Но вдруг мне понравится?

Гроб понесли вниз, но лестницы были узкие, и его приходилось разворачивать. Призраки кричали, спорили, каждый знал, «как правильно», и в итоге покойник выпадал из гроба, вставал и ругался на носильщиков. Потом всё повторялось.

Трагикомедия. Не смешно — скорее грустно. Но они старались. Я бы даже выписала им премию.

Но мне нужно было идти дальше. Я попыталась обойти процесс.

Не тут-то было. Чьи-то руки схватили меня и уложили в гроб.

— Да отпустите меня, черти! — кричала я.

Крышка была быстро заколочена. Меня понесли. И вдруг процессия пошла легко и слаженно — гроб вынесли без проблем.

Мой зверь внутри зашевелился.

Меня несли и оплакивали. Пели грустные песни, звали вернуться. Я бы с радостью...

Затем — тишина. Гроб опустили.

Я ударила руками по крышке. Та словно была приварена.

— Я здесь! Я живая!

В ответ — смех. Смех всех: детей, взрослых.

Я била, била крышку... но смех становился тише, и тише. И вот — тишина.

Земля обрушилась сверху. Меня закопали.

«И что теперь? Каждый раз я буду просыпаться в гробу?»

Я снова забарабанила. Бестолку.