За границей реальности

47-Ничейное тело

Я открыла глаза и увидела белый потолок с простыми плафонами. Свет от ламп отдавал жёлтым. Осмотревшись, я поняла — я в мальчике и привязана к кровати.
Супер. Тело слушалось плохо, ватное. Медикаменты?

Рядом села женщина в белом халате — врач. Она развернула бумаги и спокойно спросила:
— Ну как нас зовут сегодня?

Каждый день новое имя? Я не знала, как звали мальчика: память носителя мне была недоступна. Он был здесь же, но словно спал.

Я паразит. У меня никогда не было своего тела. Когда-то давно я поселилась на этой земле. С тех пор живу так: умираю в одном теле — просыпаюсь в другом. Но без права выбора.

— А как меня обычно зовут? — спросила я у врача.
— Обычно тебя зовут Фёдор, — ответила она, делая пометку. — Как ты себя чувствуешь?

— С галоперидолом переборщили. Не сесть даже. Развяжите руки?

Врач кивнула, медсестра развязала меня.
— Можешь рассказать о своих друзьях?

Я не хотела привлекать внимания, разговор был пустой. Но я повернула голову — и увидела мальчишку лет десяти на соседней кровати. Установив контакт, я быстро переместила своё сознание в него.

И уже в его теле открыла глаза — и смотрела на Фёдора.
Тот глянул на свои развязанные руки и неожиданно кинулся на врача с криками.

Я удивилась: в его теле я едва могла двигаться, а он оказался быстрым и ловким. Но врачи и медсестра справились: быстро скрутили и снова привязали.
Фёдор орал:
— Убью!

Он повернул голову и встретился взглядом со мной. Повторил:
— Убью!

Я рассмеялась. Да, смеяться в такие моменты грех, но я не удержалась.

Я переселилась дальше — в девочку. Лежать рядом с Фёдором было опасно, а здесь можно было осмотреть всё спокойнее.

Палата — на двадцать человек. Кровати, тумбочки, ничего лишнего. В углу пост медсестры, рядом — дверь с окошками. Та самая, за которой, возможно, выход.

Я попробовала подойти — заперто.
— Ты куда? — спросила медсестра.
— В туалет.
— Туалет вон там, — махнула она в сторону боковых дверей.

Облом.

Потом в палату вкатили тележку с едой. Хлеб, кастрюли, запах столовой. Всё стало ясно: мы запечатаны здесь.

Врач в ординаторской говорила мужчине:
— Сегодня он снова бросился на меня. Но самое интересное — другая мимика, взгляд, интонация. Будто кто-то другой в нём.

А я сидела и думала, как выбраться.

Через пару дней услышала разговор медсестёр:
— Девочка из 13-й палаты подскользнулась и ударилась головой. Теперь в реанимации, в коме. Врачи говорят — сознание ушло.

Вот оно. Значит, ради этого меня и закинуло сюда. Но наша палата — первый этаж. А реанимация на третьем.

На следующий день медсестра Светка повела девочку Казанцеву на рентген — туда же, на третий этаж. Я незаметно воспользовалась моментом.

Лифт, толпы людей с костылями, колясками. Я держалась за руку Светки, но, когда та расслабилась, выдернула руку и бросилась вперёд. Маневрируя в толпе, добежала первой до двери «Реанимация». Успела захлопнуть замок.

Внутри — палата на шесть мест. Только в углу, в шуме аппаратов, лежала девочка.

Я встала у её изголовья. И почувствовала, как чья-то рука ложится мне на плечо.
Я переместилась.

Открыла глаза — пошевелила руками.

Передо мной стояли девочка с синяком, медсестра с бутербродом, запыхавшаяся Светка.
И все смотрели на меня.

А я улыбалась.
Я нашла тело. Пусть временное, но своё.