За гранью Добра и Нечисти

Глава 2

Кровь, Серебро и Догма

Утро в Старом Кряже встретило меня привычным аккомпанементом: дребезжанием где-то работающего генератора, криками уличных торговцев, пытающихся сбыть сомнительный товар («Свежие крысы! Копченые тараканы! Боеприпасы калибр неизвестен!»), и вездесущим запахом – смесью гари, пыли, дешевого синтетического топлива и человеческой немытой немощи. Я стояла под вывеской «Глоток» – таверны, которая служила неофициальным клубом, биржей труда и центром обмена сплетнями для таких, как я. Охотников. Точнее, для тех из нас, кто не прибился к корпоративным стаям или религиозным орденам. Независимые. Вольные стрелки в мире, где свобода часто пахнет кровью и порохом.

Поправила шляпу, привычным жестом проверила, свободен ли тесак в ножнах на бедре, и толкнула тяжелую, обитоя железом дверь. Внутри пахло дешевым самогоном, жареным жиром неизвестного происхождения, табачным дымом и… людьми. Много людей, каждый со своей историей, зачастую написанной шрамами и грязью.

«Глоток» гудел как потревоженный улей. За столиками сидели знакомые и не очень лица. Кто-то чистил оружие, кто-то играл в кости на патроны, кто-то хрипло спорил о цене на серебро или эффективности нового типа заклинательных гранат. Я прошла к барной стойке, кивнув хмурому верзиле за стойкой – Борису, бывшему шахтеру, а ныне владельцу этого злачного места и неофициальному арбитру в наших делах.

- Хантер. Обычное? – буркнул он, не отрываясь от протирания стакана грязной тряпкой. У Бориса было одно выражение лица – «все вы мне надоели, но платите – и ладно».

- Обычное, – подтвердила я. «Обычное» означало кружку мутной жидкости, условно называемой пивом, и миску чего-то горячего и жирного, что в лучшем случае можно было назвать похлебкой. Гарантировано не отравишься. Почти.

Пока Борис возился, я окинула зал оценивающим взглядом. Вот они, «коллеги». Калейдоскоп человеческих (и не только) характеров, объединенных одной профессией – убивать нечисть.

У дальнего стола, в углу, словно отгораживаясь от суеты, сидела группа в одинаковых серых плащах с вышитым на груди пылающим глазом. Фанатики из «Ордена Прозрения». Их лидер, высокий, худой как жердь, с горящими фанатичным огнем глазами и бритой головой, покрытой ритуальными татуировками, – Элиас, прозванный «Крестом». Они молились перед едой, их пальцы нервно перебирали четки из освященных костяшек. Для них нечисть была абсолютным злом, исчадием ада, подлежащим безжалостному искоренению. Никаких полумер, никаких сомнений. Их догма была высечена в камне: «Вся нечисть – зло! Всякая тварь должна быть сожжена!». С ними было опасно работать – они могли подорвать себя и всех вокруг, лишь бы уничтожить «скверну», не глядя на жертвы среди людей. Но зато их вера давала им силу в ритуалах изгнания, против которой меркли мои скромные попытки.

Рядом с ними, явно раздражая своей беспечностью, сидела другая группа. Наемники. Грубые, шумные, в смешанной амуниции от армейских бронежилетов до кожаных наплечников с шипами. Их главарь – здоровенный детина по кличке «Вепрь», с мордой, напоминающей действительно одноименное животное, и пулеметом невероятных размеров, прислоненным к стене. Они пили наперебой, громко хохотали, перебивая друг друга историями о том, как «разнесли в клочья» того или иного упыря. Для них охота была бизнесом. Выгодным, рисковым, но бизнесом. Они брали заказы от кого угодно – от корпораций до подпольных синдикатов – и выполняли их с пугающей эффективностью, если платили хорошо. Их кредо: «Плати – и мы уберем твою проблему. Не платишь – сам станешь проблемой». С ними можно было договориться, но доверять? Ни в коем случае. Они продадут кого угодно за лишнюю пачку патронов.

И были такие, как я. Одиночки или маленькие группы прагматиков. Мы не горели священным огнем фанатиков и не гнались исключительно за наживой, как наемники. Мы делали свою работу потому, что это нужно было делать. Чтобы защитить тех, кто не может защититься. Чтобы мир, каким бы сломанным он ни был, не погрузился окончательно во тьму. Или чтобы отомстить. Или просто потому, что это единственное, что мы умеем. Мы знали, что нечисть бывает разной – от тупой и опасной Гнили до хитрых и могущественных сущностей. Мы использовали все, что работало: серебро, святые символы, заклинания, взрывчатку, холодную сталь и горячий свинец. Наша догма была проще: «Выжить и выполнить работу. По возможности – сохранив тех, кого защищаешь». Но и среди нас были те, кто негласно придерживался ортодоксального «Вся нечисть – зло!», просто без фанатичного пыла.

Мое «обычное» появилось передо мной с глухим стуком. Я пристроилась у свободного края стойки, спиной к стене, чтобы видеть вход и большую часть зала. Старые привычки.

В этот момент в таверну вошел он. Кей.

Он выделялся, как чистая пробирка в куче ржавого лома. Аккуратный, серый костюм корпоративного кроя, идеально сидящий на подтянутой фигуре. Чисто выбритое лицо, коротко стриженные волосы. Холодные, серые, ничего не выражающие глаза за тонкими стеклами очков с затемненными линзами. В руках – планшет. Он был воплощением порядка и протокола в этом хаотичном мире. Наш оперативник-навигатор, диспетчер, поставщик информации и, по сути, работодатель для многих независимых охотников в этом секторе. Кто он на самом деле и кому служит? Загадка. Знаем только, что он эффективен, невероятно точен в данных и абсолютно бесстрастен. И что его связи простираются гораздо дальше Пограничья.

Кей бесшумно подошел к стойке, поставив планшет рядом с моей кружкой. Борис тут же отпрянул к другому концу стойки, делая вид, что занят.

- Хантер, – поздоровался Кей. Его голос был ровным, лишенным интонаций, как голос синтезатора. - Задание. Приоритет высокий.

Я отпила из кружки. Жидкость обожгла горло.

- Слушаю, Кей.

Он запустил на планшете запись. Сначала – статичные кадры с камер наблюдения, установленных на стыке Пограничья и заброшенного промышленного квартала «Ржавый Пояс». Размытые силуэты в темноте. Потом – фотографии. Жесткие, кровавые. Тела. Несколько человек, мужчин и женщин, найденных за последнюю неделю в разных точках этого района. У всех – характерные раны на шее. Две аккуратные, но глубокие точки, как от укуса змеи, но крупнее. И… обескровленность. Тела выглядели неестественно бледными, высохшими. На некоторых снимках видны следы борьбы, сломанная мебель, разбросанный хлам.