За гранью Добра и Нечисти

Глава 3

Кровь, Тени и Сомнение

Темнота внутри насосной станции была не просто отсутствием света. Она была живой, вязкой, пропитанной запахами старой ржавчины, затхлой воды и… чего-то еще. Сладковатого, едва уловимого, но оттого еще более противного – запаха разложения, смешанного с пылью веков. Я вошла, прижавшись спиной к холодному бетону уцелевшего дверного косяка, дав глазам привыкнуть. «Тишина» была готова, палец лежал на спуске, не давя. Сердце билось ровно, как метроном перед выстрелом.

Внутри царил хаос разрушения. Гигантские насосы, похожие на окаменевших чудовищ, застыли под слоями пыли и паутины. Перекошенные металлические лестницы вели на верхние ярусы и в зияющие провалы в полу. Трубы, как петли исполинского кишечника, оплетали стены и потолок, местами оборванные, изгибающиеся в немыслимых направлениях. Вода капала с высоты, ее эхо разносилось по залу, создавая жуткую, нервирующую музыку.

Я двинулась вдоль стены, ступая осторожно, проверяя каждый сантиметр перед собой. Пол был усыпан битым бетоном, кусками изоляции, острыми осколками стекла. Ощущение слежки вернулось, усиленное многократно. Он здесь. Где-то в этих тенях. Казимир? Имя само пришло в голову, странное, старомодное, будто сошедшее со страниц пожелтевшей книги. Почему я так решила? Интуиция? Или тот тяжелый, оценивающий взгляд?

Монета «Затмение» жгла карман. Я вспомнила истории деда. «Затмение» – не просто знак контрабандистов. Это была сеть. Тайная, могущественная, существовавшая задолго до Катастрофы, занимавшаяся торговлей не только товарами, но и… артефактами. И существами. Между мирами. Возможно, этот вампир был их «грузом»? Или их оружием? А жертва с монетой? Клиент? Посыльный? Жертва самого «Затмения»?

Шорох.

Справа. Выше. Я замерла, вжавшись в тень разбитого пульта управления. Прицел арбалета метнулся вверх, сканируя балки перекрытия, галереи второго уровня. Ничего. Только капля воды упала с большой высоты, звонко шлепнувшись о металл.

Скрип.

На этот раз слева. Ближе. Как будто что-то тяжелое, но осторожное, ступило на ржавую пластину. Я развернулась, перенося вес тела. «Тишина» была продолжением моей руки. Глаз слился с прицелом. Зеленая сетка плавала в полумраке.

Ничего. Только сдвинувшаяся тень? Игра света от моих собственных почти бесшумных шагов? Паранойя? Нет. Охотничье чутье редко ошибается. Он водит меня. Играет. Как кошка с мышью. Гнев, горячий и острый, кольнул под ребра. Я ненавидела игры.

Я двинулась дальше, к центру зала, где зиял провал в полу – вероятно, ведущий в подвальные уровни или коллектор. Источник воды. И идеальное место для засады. Воздух здесь был холоднее, влажнее, запах гнили – сильнее. Я подошла к краю, заглянула вниз. Темнота. Глубина метров пять. На дне – мутная вода, блестящая масляными разводами в слабом свете из провалов в крыше. Обломки.

Именно в этот момент атака пришла. Но не сверху, не от вампира.

Шипение.

Множественное. Резкое, злобное, исходящее со всех сторон сразу. Из-под обломков, из вентиляционных решеток, из темных углов за насосами – выплыли *они*.

Шипящие.

Невысокие, не выше пояса, но быстрые до умопомрачения. Человекообразные, но скрюченные, с длинными, костлявыми руками, заканчивающимися когтями, похожими на хирургические скальпели. Их кожа была серой, влажной, как у лягушек, покрытой скользкой слизью. Головы – удлиненные, безносые, с огромными, полностью черными глазами, лишенными всякого выражения, кроме голода. И рты… Широкие, растянутые до ушей, полные игольчатых зубов, из которых капала желтоватая слюна. Шипели они постоянно, отсюда и прозвище. Обычно – падальщики, питающиеся отбросами и трупами в самых грязных углах Пограничья. Но в стае, почуяв слабину или кровь, могли стать смертельно опасными. А здесь, в логове вампира… возможно, его «домашние животные». Или уборщики.

Их было штук десять. Может, больше. Они двигались стремительными, дергаными рывками, окружая меня, отрезая путь к отступлению. Их шипение слилось в оглушительный, нервирующий хор.

-Черт! – вырвалось у меня. «Тишина» – оружие точное, но не для толпы. Особенно такой быстрой. Я рванулась назад, к стене, спиной к бетону, чтобы не дать окружить полностью. Одновременно сбросила арбалет на ремень за спину и выхватила тесак. Плечо жгло от резкого движения – напоминание о прошлых травмах.

Первый Шипящий прыгнул. Невысоко, но с невероятной скоростью, целясь когтями в лицо. Я отвела руку с тесаком вверх, блокируя когтистую лапу, и тут же послала короткий, мощный удар ногой в его грудь. Кость хрустнула под ударом сапога. Тварь с визгом отлетела, сбивая с ног двух сородичей.

Но другие не замедлили. Они набросились сразу с трех сторон. Я крутилась, как волчок, тесак свистел в воздухе, оставляя серебристые дуги. Клинок впился в серую шею одного, почувствовал сопротивление хрящей и кости – голова отлетела, брызнув липкой черной кровью. Другого ударила рукоятью в висок – он захрипел и рухнул. Но когти третьего впились мне в левое предплечье, выше локтя, прорезая кожу и кожаный рукав куртки как бумагу.

Боль! Острая, жгучая. Я вскрикнула, не сдержавшись, и рванула руку на себя. Кожа порвалась глубже, когти вышли, орошенные моей кровью. Запах крови, *человеческой* крови, словно поджег порох. Шипение превратилось в безумный, алчный визг. Глаза Шипящих загорелись черным огнем.

Я отступила, прижимаясь спиной к холодному насосу. Кровь текла по руке, теплая, липкая, капая на пыльный пол. Рука горела, пальцы левой кисти немели. Тесак в правой казался вдруг тяжелее. Их было слишком много. Они кидались волнами, не давая опомниться, не боясь смерти. Я рубила, била ногами, локтями, чувствуя, как силы уходят вместе с кровью. Один коготь царапнул по бронежилету на груди – скрежет по кевлару. Другой едва не достал до лица. Я отбилась, но поняла – так долго не продержаться. Нужен прорыв. К выходу.

Собрав остатки сил, я сделала рывок вперед, протаранив тесаком грудную клетку ближайшего Шипящего, и рванула в сторону, где между двумя насосами был узкий проход. Надо было прорваться к лестнице, наверх!